Google+
КАЙДЗЮ ROBERT DOWNEY Звездные войны: Технологии «Star Wars» «ДЮНА» ФРЭНКА ГЕРБЕРТА. ЭКРАНИЗАЦИИ
Рассказы читателей: Отголосок двадцатого века

Отголосок двадцатого века


Дождь почти закончился, когда такси свернуло на улицу Свердлова, блестевшую в свете фонарей, будто покрытую тонким слоем льда. Такси летело, обгоняя машины одну за другой.

На заднем сидении, обнимая дремавшую Марию, сидел Сергей. Он устало смотрел в окно на низкое серое небо и обдумывал свой скорый (по космическим меркам) первый научный полёт на Сатурн, одну из интереснейших и красивейших планет нашей галактики.

Все произошло быстро. Скрип тормозов, скрежет шин об асфальт. Разворот. Глухой удар. Сергей больно ударился плечом, вылетел из машины и упал в траву.

А такси все ещё крутило. Медленно, словно в танце, оно летело под «Камаз». Внедорожник, подрезанный такси, не успел затормозить и врезался в фонарный столб. Сергей только пришел в себя, когда трехметровая махина повалилась на него, придавила ноги. Правую тут же свело, в ней закололо и защипало.

Но Сергей даже не пытался понять, что с ногой. Он глядел на такси. Где Мария, ещё сонная, с отлёжанной щекой и с округлившимися от отчаянья и ужаса глазами, смотрела прямо на него. И молила о помощи. И он рвался к ней изо всех сил. А потом взрыв. Глухой. Далёкий. Только обдало сухим горячим ветром. И рыже-синее пламя взметнулось вверх, расползлось по асфальту и скрыло Машу…


— Сергей Львович? – голос директора выдернул из воспоминаний рослого мужчину тридцати девяти лет с проседью на висках и глубокой продольной складкой на широком лбу. Он медленно поднял голову, поглядел на вошедшего в кабинет, кивнул и опять уставился в паркетный пол.

— Сергей Львович, идите домой. Идите. Сегодня такой день.

— Мне лучше на работе.

— Ну, что вы — работа и работа. Работа — это, конечно же, хорошо. Тут люди, постоянно кто-то ходит, что-то носит. Суета, так сказать. Но послушайте, Сергей Львович, — плотный широкоплечий мужчина с круглым лицом и в круглых очках присел рядом, пытаясь заглянуть в глаза, и при этом говорил ласково, как с больным ребенком, — вам надо отдохнуть, проветриться. Надо прийти в себя, это делается не на работе, а с друзьями, с родными.

— Игорь Валентинович, я в порядке. Сейчас выпью кофе и за работу. Ещё столько всего…

— Сергей, — твёрже заговорил директор и поправил очки, — вы великолепный ученый и хорошо подготовлены к полёту, и мы понимаем, какое горе у вас случилось. Но этот проект очень важен для нас. И не только для нашего института, но и для страны. Холодную войну мы проиграли. Теперь дело за интеллектуальной войной. Здесь каждый бой на счету. И мы не имеем права на ошибку. Надеюсь, я понятно выражаюсь?

— Более чем, — отозвался Сергей, глядя в пол и поглаживая правое колено, которое уже как год было металлическим, собственно, как и голень, и бедро. Ногу после аварии спасти не удалось, хотя тогда о ноге думалось меньше всего.

— …вам надо отдохнуть. Поговорить с друзьями, с родными, сходить к психоаналитику, на худой конец — выпить, — директор усмехнулся. — К такому способу раньше часто прибегали. Быть может, вам и поможет. Но вот так дело не пойдет. Вы ведущий учёный в этом проекте. На вас — прокладывание пути сквозь верхние слои атмосферы. Мы же должны как-то миновать вихри. Вы же сами знаете, какие там могут быть опасные вихри. Ну и, конечно же, поиск плотного водородного слоя для фиксирования корабля. У вас ведь уже есть координаты? – Сергей кивнул. — Это хорошо. Теперь вы нам нужны. Полностью, без всяких мыслей о прошлом. Да вы же и сами хотели, — Игорь Валентинович тяжело вздохнул, промокнул лоб носовым платком и убрал его обратно во внутренний карман пиджака. — В общем, работа и нами и вами проделана коласальная. Остался без недели месяц. Сергей, вы это понимаете. Три недели — и вам придется оставить все свои воспоминания тут, на Земле. Все переживания, все мысли. Там будет только одна задача…

— Игорь Валентинович, давайте начистоту, — Сергей резко встал, выпрямился, отчего металлическое колено неприятно скрипнуло, — к чему этот разговор?

— Вы незаменимы, — директор тоже поднялся, — но если вы не придёте в себя, то нам придется послать в экспедицию Власова. Не губите свою карьеру ради того, что уже не вернуть. Нельзя жить прошлым. Жизнь не идет вспять. Случаются разные ужасные вещи. Каждый день я смотрю утренние новости и думаю: лучше бы не смотрел. Страшно жить. И страшно не из-за войны, а просто выйти страшно. Но люди выходят. Каждый день идут на работу, едут в машинах, в трамваях, в метро. Вы понимаете? Люди живут после смерти детей. Если вам трудно смириться с потерей Марии, то рассмотрите эту потерю в глобальном масштабе. И возвращайтесь к нам, мыслями к нам возвращайтесь. Даю неделю, больше не могу. Если не вернетесь, то уж не обессудьте. Провал этого проекта сродни глобальной катастрофе, если хотите, сродни умерщвлению целого города.

Сергей слушал, отвернувшись, и горько усмехался. Страшно было слышать такие слова. И страшно не за себя, не за директора, а зато, что сейчас все измеряется в глобальном масштабе. Что хорошего ты сделал для страны? И даже не ты, не конкретный человек, а группа, коллектив, институт. Человек стал всего лишь составляющей чего-то большого, мощного, постоянно развивающегося и движущегося вперед. Он стал шестерёнкой в этом организме. Молекулой. Но всего лишь одной из. Вот потому-то исчезновение одного ничего не значит для глобального. Смерть человека… пустяк, если не вредит идее, не разрушает мощный слаженный организм.

— Игорь Валентинович, вы теряли любимого человека? – неожиданно спросил Сергей и взглянул на директора.

Тот вздрогнул и тут же перекрестился.

— Бог с тобой, Сергей. Нет, не терял.

— Я попытаюсь быть готовым к понедельнику, — сухо ответил Сергей, закрыл журнал, выключил приёмник и направился к двери. А там — к лифту и в гардеробную.

Он шел медленно и сильно хромал. Сегодня искалеченная нога болела как никогда. Как обычно ноют кости у стариков перед непогодой, так у него разболелась нога накануне годовщины ужасающей трагедии. Сергей взял плащ и зонт и вышел на улицу.

Полдень, а утренний ливень так и не прекратился. Сизая стена заслоняла мир, размывала чёткие линии бетонных стен. Сергей потоптался, закурил, но после трех затяжек выкинул сигарету. Раскрыл зонт и, глядя под ноги, пошёл в сторону дома. Он поднял голову лишь единожды, когда поравнялся с супермаркетом, где купил себе бутылку дорогого коньяка.

Железная дверь его старого холостяцкого жилища на Селивановской шумно открылась. Сергей не любил эту квартиру. Маленькая, душная, на последнем этаже. Ночью слышно курлыканье голубей. От шкафов с книгами и прошловековых гардин в единственной комнате всегда пахло пылью. Но жить в квартире, которую они покупали вместе с Марией, было невыносимо

Грузно усевшись на табурет, Сергей ещё долго смотрел в пол, а потом снял промокшие ботинки и плащ и прошёл на кухню.


Бесцельно разглядывая улицу, Сергей допивал коньяк. Ливень сменился моросящим дождем и затушевал огромную картину промокшего города: блестящие магистрали с чередой машин, пешеходов, которые брезгливо обходили лужи, разлившиеся вдоль бордюров, и торопились кто куда. Сергей блуждал взглядом по фонарям, по людям, по зонтам… Когда увидел её. Фиолетовый зонтик с черными листьями. Из-под него мелькал край дымчатого плаща, чёрные лакированные сапожки… Она шла подпрыгивающей походкой.

Сергея зазнобило. Он подался вперед – прилип к окну.

Зонтик качнулся на ветру, показалась каштановая прядь.

— Маша! – Сергей с силой дёрнул раму и распахнул окно. Его обдало сырым холодным ветром. — Маша!

Очумелый, он, в чём был, вылетел в подъезд и, не обращая внимания на острую боль в бедре, прыгая через три ступеньки, сбежал на улицу.

«Где же она?» — повторял Сергей, оглядывая улицу.

Навстречу шла соседка из магазина с оттягивающей руку сумкой. Двое мужчин обогнали её. Школьницы, кокетливо придерживая зонты на плече, что-то шумно обсуждали, стоя около скамейки. А за ними, покачиваясь, удалялся фиолетовый зонтик.

— Маша! Постой!

Сергей уже не видел никого — только фиолетовый зонт, дымчатый плащ и копну каштановых волос.

Маша шла к светофору, к перекрёстку.

Сергей бежал за ней. Он не чувствовал холодного ветра на голых руках и обжигающих луж под ногами, не чувствовал, что одежда его промокла, хоть отжимай. Его трясло, но не от холода, а от нетерпения.

Светофор загорелся красным, и зонтик перестал качаться – остановился.

— Маша! Маша, постой! Это же я.

Дождь закончился неожиданно. Словно вместе с переключением светофора кто-то перекрыл кран с дождевой водой. А вместе с дождём исчезла и Мария. Как голограмма. Вот она была, а вот дрогнула, стала плоской и исчезла.

— Нет…нет… как же это…нет. Нет! – кричал Сергей в пустоту, на дорогу.

Водитель стоящей поблизости машины сурово глянул на него, осмотрел с ног до головы и покрутил пальцем у виска.

Сергей и сам понимал, что похож на сумасшедшего. Но неужели всему виной алкоголь? Или его жгучее желание ещё раз увидеть Марию? Может, это её дух, и его постоянные мысли о ней не отпускают её в другой мир?

— Бред, — вслух проговорил Сергей, но ещё постоял на перекрёстке, глядя в серое небо. Загорелся жёлтый, зелёный. Машины, шурша колесами, тронулись с места, а Сергей побрёл домой, тяжело волоча ногу.


— Дим, я серьёзно тебе говорю. Ты думаешь, что я спятил?

— Серёг, я не думаю. Но и ты можешь предположить, что вчера малость перебрал, да ещё годовщина….

— То есть я словил белочку? Все, пора в психушку.

— Не заводись.

— Да это ты перестань! Ну, допусти вероятность, что такое могло произойти на самом деле.

Дима скрестил руки на груди и кивнул, дав понять, что ждет продолжения размышлений.

— Я читал, что умершие могут оставаться на земле и становиться призраками. Быть может…

— Серёг, и это говоришь мне ты – учёный. Учёный! Ты собираешься на Сатурн, пишешь диссертации, статьи. Ди-электронное сканирование у нас появилось с твоей лёгкой руки. Ты учёный, а сейчас говоришь какую-то чушь. Призраки? Это в двадцатом веке ещё верили, что можно поговорить с умершими, и давали им всякие определения. Сейчас, слава Великому, уже двадцать второй век. Пойдем-ка лучше в клуб, развлечёмся, тебе этого как раз не хватает, не будут всякие мысли лезть в голову. И, к слову сказать, Маша никогда бы не поверила в такую чушь и не хотела бы, чтобы её называли призраком. Наша реальность не допускает никаких контактов с умершими, — заключил Дима с серьёзным видом.

— Может быть, ты и прав, — неохотно согласился Сергей.

— Конечно же, прав, а как может быть иначе. И пойдём, пойдём. В «Лу-лу» сегодня выступает Клэр. Какой у нее голосок, какая фигурка, как она похорошела… Ух! Пойдём.

Сергей покорно вышел за другом. Вечер был хороший: тихий, тёплый, пропитанный лимоном и жасмином. Об осени напоминали лишь клумбы с сухими палками вместо цветов. По шоссе мчались машины. Среди них выделялись «зелёные огоньки» — такси, которые были свободны. Их крыши блестели приятным зелёным цветом.

Дима поднял руку, и такси тут же перестроилось и подъехало к обочине.

— Нам к клубу «Лу-лу» за пятьсот.

— Садитесь, — отозвался водитель и откашлялся, словно собирался говорить. Это был плотный пожилой армянин. Такие обычно долго и весело что-то рассказывают, а их улыбающиеся глаза ощупывают вас, выискивая ценное. Но этот оказался неразговорчивым и смотрел только на дорогу.

Сергей скучающе глядел в окно на проезжающие машины, на мигающие огни вывесок. Дима, придвинувшись к водителю, назойливо указывал, как можно сократить дорогу, в результате попали в пробку, и, когда Сергей и Дима расплатились и вошли в клуб, представление было в самом разгаре.

Невысокая пухленькая девушка в красных сапожках и красном ожерелье, которое отчетливо выделялось на черном платьице, пела бархатным контральто и томно отбрасывала пряди, падающие на лицо. Она сидела на высоком стуле и лишь изредка, чтобы взять высокую ноту, привставала.

Дима и Сергей сели за свободный столик в дальнем углу и тут же по офицфону заказали по два китайских пива. Сергей откинулся на спинку стула и вытянул ноги. От долгого времени, проведённого в такси, они гудели.

— Ты посмотри на неё. Красавица. Эх, Серый, а ведь мы с ней когда-то вместе за яблоками лазили. Помнишь? А потом, помнишь? Мы ещё на папиной машине учились кататься, за прудом. А как потом её папа орал! Вот были времена. А сейчас... И не узнает нас. Да и не подпустят нас к ней. Она звезда. Представь, может быть, именно она даст первый концерт на Луне.

— Зачем это? – спросил Сергей. Его не очень-то заботила болтовня Димы, но концерт на Луне его удивил.

— Как это зачем? Серёг, ты будто бы не ты, — усмехнулся Дима, — если она споёт на Луне, это какая же будет победа, какой огромный перевес у нас в интеллектуальной войне! Живой голос в космосе! Без скафандра, только в люстиричеком костюме и маске. В маске, наверное, её лица не увидишь... Хотя не в этом суть, —Дима рассуждал, будто сам собирался отправлять Клэр в космос на выступление.

Сергея умиляло, как юрист размышляет о науке. И почему он так упоённо говорит об интеллектуальной войне? Сергей глотнул пива. Он смутно представлял, что это. Он никогда не любил политику — вот почему он стал учёным, хорошим учёным, космофизиком. Он никогда не служил и не любил оружие, насилие, зелёную форму. Но по иронии судьбы именно он стал солдатом. Одним из определяющей группы. А значит, от него зависит исход войны. Сергей поморщился: ему было противно это слово. «И почему из двадцатого века мы взяли войны, а не веру в призраков?» — с унынием подумал Сергей и взглянул на Диму.

Тот кивал в такт музыке и попивал пиво. И глаза у него сияли как-то нездорово.

Клэр закончила петь и эффектно исчезла со сцены, скрывшись за кулисами. Зрители ахнули, вскочили с мест, зааплодировали. А глянцевая поверхность сцены ещё долго трепетала, как озёрная гладь на ветру.

— А ты представь, что вот так будет и на Луне. Всех американцев, вместе взятых, перекосит. Как мы их! Это как хук правой. Молодец, девчонка. Молодец! Браво! Браво! Слушай, сейчас будет джазовая десятиминутка, а потом опять она. Послушаем ещё?

Сергей кивнул. Он открыл стальную панельку и нажал на кнопку «основные блюда». Тут же появилось виртуальное меню, где мигающим фиолетовым прямоугольником были обведены блюда дня. Сергей стал выбирать, чтобы сделать заказ. Но красочное меню расплывалось перед глазами. Он опять видел Марию. Видел её спину, её волосы. Видел её ушко и щеку, когда она повернулась на его окрик.

Дождь. Быть может, она всегда появляется в дождь. Или только вчера? В тот самый день. Или вода служит как проводник, соединяющий небо и землю? А может, это знак? Знак, что непременно надо лететь. Вдруг я встречу её там? Вдруг рай находится на Сатурне? Глупо, но вдруг. Ведь всё мы туда летит с каким-то заданием, с какой-то верой. И у меня будет вера, но уже в другое. Что плохого, если я хочу найти там иную расу, — но людей, а не гуманоидов? Непременно надо полететь. И почему Димону не нравится двадцатый век? В нем столько интересного. Столько было веры... Это сейчас мы всему нашли объяснения — и внезапному воспламенению, и летающим «тарелкам», и тяге к крови. Я сам лично составил логическую цепочку «кругов». Во что мы верим сейчас? В науку. В логику. В математику. Великого мы отодвинули к Плутону, так как в облаках его точно нет. Чёрт, почему все ненавидят двадцатый век, ведь там было так интересно! Фаталисты…Я бы с удовольствием был фаталистом. Верить, что за углом тебя ждёт случай, хороший или плохой. Верить, что встречусь с Машей… А сейчас это разновидность шизофрении. Иллюзорная вроде бы. К чему мы идём? У нас даже война не война. Интеллектуальная! Борются певицы и учёные. И за что? За право быть первыми. Быть признанными американцами и англо-франками. Что за бред! Я никогда не был за границей. Мне нельзя будет выезжать ещё сто лет после того, как я уйду с работы. Мое имя нельзя разглашать. Так же, как и имена американских учёных. Какая же это война? Какая битва? Мы даже не почувствуем, что завоевали победу своими руками. О победе мне скажет директор. Не будет эйфории, будет премия…Почему я пошёл в учёные?

Саксофон надрывался. Темнокожая дама в сверкающем платье мягким успокаивающем голосом пела что-то на французском. Диме и Сергею принесли уже третью кружку пива. Холодное, кислое, с острым вкусом хвои и ячменя, оно быстро ударяло в голову.

Сергей потёр лицо и посмотрел на певицу, на раскачивающийся зал, на улыбающегося Димку, который пытался подпевать, и снова погрузился в мысли. Мир вокруг казался чуждым. И на первый план снова вышла Мария. Искусствовед. Искусство вечно и неизменно. Как писались картины маслом на холсте, так и пишутся. И именно это считается наивысшим проявлением таланта. Не граффити, не компьютерная графика, не голограммы, а человек, который творит карандашом или кистью на листке…

— Вон, пришла опять, — толкая в бок друга, оживился Димка, — надо подойти. Ведь уедет в свой Питер…

— Так подойди, — огрызнулся Сергей.

— А ты? Нет, мне одному неловко. А вдруг не вспомнит. И что тогда? Подумает, идиот-поклонник.

— А ты не поклонник?

— Это да, — тяжело вздохнул Дима. — Нет, вряд ли подойду. Да и о чём говорить? Не о чем же. Вообще, Серёг, пойдем домой? – Дима неожиданно посерьёзнел, погрустнел и будто протрезвел. — Расхотелось её слушать. Одна только ностальгия лезет. А к чему она? Я не знаю Клэр, я знаю Катю Лескову. А Кати, наверное, уже больше и нет.

Сергей вздохнул.

— Нет, конечно же, нет, как твоей Марии. Хочешь, поговорим об этом? – вскинулся Димка и виновато посмотрел на друга. — Ведь тебе с кем-то надо поговорить.

— Дим, я в порядке. А домой и правда лучше пойти. Я уже устал.

Когда Клэр опять появилась на сцене, Дима и Сергей уже скрылись за затемнёнными жидкокристаллическими дверями клуба. Улица, которая походила на Тверскую, со своими клубами, открытыми кафе, театрами и стеклянными витринами магазинов, была пуста. А в воздухе пахло озоном. Одинокий «зелёный огонек» отъехал от площади, развернулся и медленно поехал к ребятам. Дима поднял руку.

— Я хочу пройтись, — заявил Сергей.

— Семь кварталов?

— Да, хочется прогуляться.

— Серег, у тебя нога, да и сейчас же дождь начнется.

— Ничего, я не сахарный, — попытался пошутить Сергей, но скептический взгляд Димы не изменился, хотя друг кивнул и полез в машину. — До встречи.

— Позвони мне завтра.

Сергей остался один и, прежде чем пойти в сторону дома, взглядом проводил такси. Только сейчас, аккуратно переступая по мостовой, он почувствовал, что искалеченная нога ужасно ноет. Ее будто выкручивали и поливали кипятком. Но, превозмогая боль, он шёл. И смотрел прямо, и всё косился на небо. Как хотелось дождя! Он был почти уверен, что его мозговой импульс как-то влияет на дождь, который, падая с неба, может также иметь некий импульс. И, когда эти импульсы соединяются или преломляются, получается некая проекция того, о чём думает он, — и того, что есть там, наверху. Мысль была абсурдна и все же не исключала логики. Тем более не всё небесное пространство изучено…

Словно в подтверждение его мыслям с неба громыхнуло, а через минут пять стало накрапывать. Сергей поёжился, но пошел увереннее, пытаясь не хромать, хотя это и давалось ему с трудом. Он смотрел только вверх, изредка глядя на дорогу и светофоры, взывая к ливню и думая только о Марии. Его Маше, с которой он был счастлив шесть лет.

Вдруг Сергей почувствовал острую боль в груди, будто его полоснули скальпелем. Он шумно выдохнул, словно получил под дых. Согнулся, а когда разогнулся, то на ближайшем перекрёстке увидел её. Мария была еле заметна в накрапывающем дожде. Её очертания дрожали. Но Сергей всё равно видел, что она смотрит на него.

Дождь хлынул так же неожиданно, как появилась Мария. Воздух зашипел, запахло проводкой. И все изменилось: дома, фонари, витрины, вывески, светофоры… Все стало плоским, остроконечным, тонкостенным, будто бумажный макет. Дышать стало тяжело, в горле запершило, и Сергей закашлялся.

Мария изучающе смотрела на него, уже полностью к нему развернувшись. Теперь её было чётко видно. Склонив голову набок, она не сводила с него глаз, прищуривалась, будто бы пыталась вспомнить, но пока ей это плохо удавалось. Она стояла с прищуренными глазами и загадочной улыбкой, а Сергей медленно, пошатываясь и хрипя, двигался к ней.

— Маша, это ты? – почти шёпотом спросил Сергей.

Она лишь приподняла бровь.

— Это ты. Ты вернулась… зачем… как? Я скучаю по тебе. Маша… мне плохо без тебя…иногда даже жизнь не хочется…

Маша перестала улыбаться, брови сдвинулись к переносице, бледные губы сжались. Сергей говорил, закашливаясь; ему всё труднее и труднее это давалось. И тут он вспомнил, о чем думал в клубе. Его передёрнуло, как от удара током, и он спросил:

— Ты меня зовёшь? Ты же хочешь, чтобы я полетел. Верно? Вот только я не могу забыть тебя. Мало времени. Хотя разве можно тебя забыть даже через десять лет? Мы ведь встретимся там? А… ты улыбнулась…Встретимся…Да? Тогда я полечу. Надо полететь, ты же знаешь, сколько я работал. Великий, сколько же я времени потратил на эту работу, а ведь мог бы быть рядом с тобой. Я полечу, — твёрдо сказал Сергей и выпрямился, — непременно полечу и докажу Диме, что все эти теории о призраках не выдумки. Теперь я точно полечу. Не может быть иначе. Маша, ради моей любви к тебе полечу. Спасибо тебе.

Маша улыбнулась и еле заметно кивнула — даже не кивнула, а медленно закрыла и открыла глаза.

Сергей облегченно вздохнул, заулыбался и в тот же момент почувствовал головокружение. Ноги подкосились. Правая нога издала ужасно противный скрип. Запахло гарью и морским бризом… Когда Сергей пришел в себя, то обнаружил, что стоит на коленях на земле, на том самом газоне, где год назад его придавило столбом, и плачет. И грудь болит как после операции, вот только нет тяжести, сдавленности. Процедура, видимо, прошла успешно, и вырезали опухоль, угнетающую тоску по потерянной любимой. И теперь остались реабилитация и вера, что операция прошла не зря.

Сергей поднялся и отряхнул штаны. Дождь все ещё шёл, но Сергей понимал, что Марию больше не увидит. По крайней мере, тут, на Земле. Но есть ещё полет на Сатурн, и к нему надо подготовиться. Осталось всего-то ничего.

Сначала надо побриться и купить новый костюм. Обязательно надо прийти на работу в новом костюме. А ещё надо пересмотреть расчёты плотности планеты и расположения вихрей. А потом я докажу Димону, что неоправданно забыты некоторые теории двадцатого века…



0
ВСЕГО ГОЛОСОВ
0
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться