Google+
Что делать, если вы попали в фэнтези? 25 сериалов Вселенная «Magic: The Gathering» Конан против Волкодава
Рассказы читателей: Орнитоптера

Орнитоптера



Воскресенье

У каждого бывают дни, когда встаешь утром и понимаешь: «зря». Не твой сегодня день, не задался он с самого начала. На душе пасмурно, гадко, серо. Хочется забраться обратно под тёплое одеяло, накрыться с головой, зажмуриться покрепче и переждать. А ещё лучше — сослаться на болезнь, шмыгнуть пару раз носом для проформы, а затем устроиться поудобнее на подушках. И окунуться в мир неспешной книги, перелистывая бумажные страницы и попивая вино.

Про вино Алекс как раз вычитал в книгах. Герои старых романов частенько позволяли себе сидеть перед камином, укрывшись клетчатым пледом, и пили, как ни странно, тёплый, а то и горячий напиток. Неизвестный алкоголь требовал нагревания, — а может, очередные выдумки? Старожилы, из тех, кто помнил жизнь вне Города, поговаривали, что в книгах много чего напридумано. Впрочем, в их россказни о прошлом тоже не очень-то верилось.

Алекс пересилил слабость и сел, свесив босые ноги с кровати. Утро. Эх, был бы способ узнать, что творится на поверхности! Моросит ли там дождь, превращая мир в унылые подтёки? Падает ли с неба серый снег? Или ярко светит солнце? В последнем случае хандрить просто глупо. Термоядерное «ласковое» солнышко, но не загорать же он собрался? С внезапно нахлынувшей ненавистью Алекс взглянул на окно-имитатор. Да, он вправе задать программе любую погоду, но как обмануть самого себя, если даже младенец понимает: на стене лишь экран, движущаяся картинка?

Создающая психологический комфорт.

Взгляд невольно скользит по огромной комнате: незаправленная кровать, стол у стены и книги, везде книги – аккуратными рядами на полках шкафа, ассиметричными стопками на столе, пизанскими башнями на полу. Даже под подушкой парочка найдется! Из-за книг комната Алекса кажется маленькой, забитой доверху. А ведь это даже не рекомендованные Красным крестом минимальные сорок квадратных футов, а индивидуальные сто!

Все познается в сравнении. По меркам стороннего наблюдателя книг было множество, а Алекс знал, что их непозволительно мало. Уж если они (кроме тех, что сейчас на руках) поместились в комнате (пусть большой, но всё же!). Библиотекарь, он же библиограф, он же писарь по-старинному, – странная должность для парня двадцати двух лет. Особенно под землёй. Но Алексу нравилось. Работа не сложная — знай записывай в толстый журнал кто, когда и какую книгу взял, напоминай вернуть вовремя, подклеивай износившиеся корешки. К тому же должность давала преимущества, пусть мелкие, но разве не из приятных мелочей строится большое счастье?

Во-первых, он очень любил читать. Особенно вечером, когда стихали звуки Города и было слышно лишь тихое жужжание системы фильтрации воздуха. Когда раздвигались светло-серые стены и Алекс устремлялся в загадочный мир старинных замков, тропических островов или таинственных осциллографов. Он мог просидеть с книжкой до утра, а потом проваляться весь день в постели, что тоже было несомненным плюсом профессии. Если, конечно, не колотили в двери желающие взять или вернуть книгу, особенно в такие «пасмурные» дни, как сегодня, да ещё и с утра пораньше.

Во-вторых, комната, хоть и находилась на территории зеленого сектора, была первой по счету от центральной общественной зоны. Удобно. Ближе всех к душевым, столовой, техническим помещениям и залам для занятий. В секторах других цветов первую, самую большую комнату всегда занимали Смотрящие. Но библиотека нужна всем. И поэтому дядя Гриша, Смотрящий зелёных (мировой мужик!), поменялся с Алексом местами. Правильно. Смотрящий гарантирует порядок сектора, не пропускает посторонних, а к молодому библиотекарю вечно бегали все цвета радуги и не только.

В общем, выбором профессии Алекс был доволен. Пусть он не Персонал — не работник системы жизнеобеспечения или синтезированного питания, не ответственный за чистоту помещений. Но тоже нужный человек! Выполняющий хоть и скромные, но полезные функции. Наряду с ещё несколькими жителями Города, которые нашли собственное место под куполом: учителями, улыбчивыми медсестричками, пожилым дантистом из фиолетовых. Алекс даже немного жалел остальных – тех, кто целыми днями напролёт слонялся по сектору и общественным зонам, пытаясь придумать занятие на сегодня. Рисовать картины или писать стихи получалось у немногих. Фехтовальщиков и стрелков было больше — оно и понятно. Но чаще народ стекался в комнаты Смотрящих, уже с утра обнуляя пай на алкоголь.

Как ни странно, сегодня Алексу хотелось именно этого. Забрести в столовую, основательно подкрепиться синтезированной и безвкусной, но полезной кашицей. И обналичить нетронутый за месяц, не меньше, пай на спиртное (за год, прошедший со дня совершеннолетия, он так и не понял, что хорошего в дурманящей горькой жидкости). Пойти к дяде Грише, устроиться с ногами на глубоком диване и пить под повторяющиеся глупости по телевизору. Фильмов практически не было, зато крутили короткие и почти бессвязные ролики. И кому много лет назад пришла в голову мысль захватить в бункер несколько дисков с мишурой из кадров, песенок, программ про природу? Смотреть видеомельтешение было невозможно, зато как фон для задушевных бесед оно вполне годилось. Дядя Гриша знал множество историй обо всем на свете, а главное, умел их рассказывать. А за посиделками, особенно в приятной компании, время бежит незаметно.

И тут Алекс вспомнил, какой сегодня день. Воскресенье! Нет, не зря внутренний голос подсказывал оставаться в постели, а на душе скреблись кошки. Сегодня Город сойдет с ума...


Понедельник

Он проснулся после обеда. С тяжёлой головой и ощущением пустоты в районе грудной клетки, словно сердце, как испуганный кролик, спряталось поглубже. Ушло в пятки? Память возвращалась кусками, осторожно подготавливая сознание к неизбежному, собирая цельную мозаику из кусочков событий. Нет-нет, я не хочу вспоминать!..

…Вот он, Алекс, через силу, но всё-таки выползает из (тёплой, уютной, мягкой, эх…) кровати. Надевает свободную футболку и длинные шорты, засовывает ноги в шлёпанцы, натягивает на руку обязательную зелёную повязку. Выходит из комнаты, направляется в сторону общественной зоны. Большой, просторный, местами даже уютный Город. Герметичный муравейник. Разделённый на десять лучей-секторов, обозначенных для удобства цветом. Огромная разноцветная звезда, раскинувшаяся под землей…

Вот он уже сидит на диване, неодобрительно оглядывая горелые следы на подлокотнике. Кто-то не дотянулся до пепельницы? Самокрутки – вещь редкая. Основной запас табака сошел на нет в первые годы, разве что осталось заначка у старожилов на чёрный день. Месячный пай Алекса блестит на столике округлыми запотевшими боками. Рядом с ним доверчиво трётся один из завсегдатаев дяди Гриши, приговаривая: «Лёха — наш человек!» Смотрящий причмокивает губами — то ли одобрительно, то ли нет…

Вокруг шумно. На воскресное шоу у телевизоров собрались все жители Города. У Смотрящего зелёных не то что яблоку негде упасть – дышать нечем, люди, словно ручьи, стеклись из ближайших комнат. Уселись прямо на полу, жались у стен, стояли в проёме двери и заглядывали из коридора. Алексу на секунду представилось, как здорово было бы сейчас выйти и погулять по Городу – вокруг ни души, все, от Персоналов до детей, прилипли к экранам. Наверное, даже в другой сектор можно было бы пройти незамеченным! Но он прекрасно понимает: не сможет уйти, пока не досмотрит…

Странная штука – субъективное время. Даже в воспоминаниях весь день пролетел как пара часов, зато просмотр передачи длился не стандартные десять минут, а вечность! Знакомый голос диктора, дрожащий от предвкушения, радостно повторяющий раз в неделю одни и те же слова:

«…Сегодня воскресенье, а значит, пришло время вечернего шоу! Я уверен, среди вас не осталось равнодушных! Все цвета сегодня сплотились, желая удачи участникам! Напомним, на этой неделе это…»

Вел шоу Персонал, как же иначе, только они не подвергались лотерее. Нужные всем в Городе плюс (на этом этапе рассуждений сердце Алекса всегда колола тонкая невидимая игла) не участвующие в шоу, эх, остается лишь завидовать. И убеждать раз за разом, неделя за неделей самого себя: не всем везёт, библиотекарь тоже полезная профессия! И она ему нравится, несмотря ни на что…

Вспыхнули и появились на экране две фотографии в рамках разных цветов. Двое, выбранные лотереей неделю назад, их лица знал каждый по другую сторону экрана. Их появления на небольшой замкнутой площадке ждали семь дней. Их заранее оплакали друзья и любимые, похлопали по плечу и подтолкнули вперёд Смотрящие.

Имена не назывались, в них не было необходимости.

Жёлтый сектор. Мужчина. Пятьдесят четыре года.

Надо же, фактически старик, может, даже Смотрящий жёлтых, которых частенько выбирали по старшинству, разумно полагаясь на житейскую мудрость. Стариков в Городе осталось мало. Нет, поначалу казалось, что деньги на заселение в бункер нашлись в основном у людей пожилых — раньше их было подавляющее большинство. Но подрастала молодёжь, которую, как и Алекса, родители отправили в Город. Рождались дети, уже здесь, в Городе, заранее привыкая к синтезированной пище, искусственной системе жизнеобеспечения и бесконечным тренировкам на выживание. А шоу повторялось и повторялось, как всегда, раз в неделю, безжалостно выкашивая людей, не способных постоять за себя.

Прошло много лет, очень много недель, и теперь каждый житель Города понимал, что оставшихся стариков стоило побаиваться. Либо они были невероятно, немыслимо, нереально везучи и ни разу не участвовали в лотерее. Что не укладывалось ни в какие рамки. Либо за морщинистой, обрюзгшей оболочкой скрывался хищник, способный убивать, выработавший рефлексы ещё там, на поверхности.

Синий сектор. Женщина. Тридцать восемь лет.

Алекс всмотрелся в круглое лицо. «На нашу Галочку похожа», — шепнул кто-то из зелёных. Действительно, женщина внешностью очень напоминала полнощёкую девочку, сидящую в углу комнаты, бледную как мел. В Городе не было родственников, кроме родителей и детей, значит, мать. Не повезло.

«…Итак, дуэлянты, по традиции я повторяю правила. У вас есть десять минут, чтобы в схватке решить, кто же из вас достоин индивидуального места под куполом Города и ежедневного права на питание. Вам даётся возможность выбрать оружие: огнестрел или меч. Выживший побеждает. Начали!»

Теперь вместо портретов на экране закрытое помещение, третий этаж общественной зоны. Бегают по бетонному полу разноцветные пятнышки света, лавируя между искусственно созданными преградами и иногда высвечивая логотипы на коробках из-под аппаратуры. Ненароком скользя по аккуратным дырочкам пуль и неровным надрезам. Отстойник, самое близкое к поверхности и системе утилизации помещение. Поле битвы. Поле дуэли, сражения один на один между двумя случайно выбранными людьми. Автоматическая камера приближает на секунду застывшие фигуры. Руки обоих дуэлянтов синхронно, как по команде, ложатся на кобуру огнестрела… Что и требовалось доказать. Алекс в который раз вспомнил прочитанную в книге истину: «Бог создал людей разными – сильными и слабыми, но Кольт уровнял их шансы». Да, все верно. В честной дуэли шансы равны. Старик, женщина, ребенок — у каждого есть шанс убить соперника.

Все случилось очень быстро. Мужчина дернулся в сторону, пригибаясь. Женщина сразу открыла огонь, сделав несколько выстрелов, гулко хлопнувших по стене напротив. Ещё одна пуля с мягким шлепком вошла в коробку прямо над головой жёлтого, который тут же перебежал за другую перегородку, сел, прижимаясь спиной к метровому металлическому листу. Каждый сейчас оценивал шансы сражающейся пары. Да, женщина крупнее, скрываться за ограждениями с её габаритами сложно. Но реакция отменная, видно, что неделя не прошла для нее зря, наверное, не вылезала из тира. Синяя достаточно быстро для своей комплекции поменяла точку обзора, пробежав вдоль стены, встав между рядами заграждений. И выстрелила ещё раз, вслепую, внимательно вслушиваясь в шорохи.

Все-таки её подвели размеры: по большой мишени легче попасть, почти не целясь. Высунуть руку с огнестрелом, пустить несколько случайных пуль, ориентируясь на звук. Камера сделала увеличение, позволив зрителям с замиранием следить, как расплывается по тёмно-серой футболке алое пятно. Ай да старик! Среди собравшихся волной прокатилось одобрение. Молодец, дедуля, есть ещё порох в пороховницах, отстоял своих!

«…Победил жёлтый сектор! Мы поздравляем их с увеличенным паем…». Везёт жёлтым. И жалко синих, конечно, не позавидуешь, теперь в пользу жёлтых урежут…

И тут Алекс увидел бледное лицо Галочки, застывшее в немом крике, и опомнился. Не он один — рядом отходили от возбуждения люди, его огромная семья – зелёные. Большинство стыдливо отворачивались, сочувственно щёлкали языком. Женщины (а их в зелёном секторе было немало) истошно заголосили, столпились, закрывая экран, рядом с девочкой, сбились в тёсную кучу, начали проталкиваться к выходу.

Как-то отстранённо Алекс заметил про себя, что могло быть и хуже. Детей с пяти лет всегда переводили в другой сектор, и по нелепой случайности на месте мужчины из жёлтого могла оказаться сама Галочка…

А в следующий момент замер, глядя на экран, забыл, как дышать. Потому что шоу продолжалось. В данный момент система случайных чисел вычисляла участников поединка, которым суждено было встретиться на следующей неделе. Моргнул кинескоп, окрасив левую половину экрана зелёным цветом. «Наш сектор!» Женщины застыли в проходе, боясь шевельнуться, всё, кто сидел, повскакивали на ноги. Зёленый цвет разъехался в стороны, превращаясь в рамку. В центре появилась фотокарточка. Выбор сделан. Парень со снимка шестилетней давности улыбался, беззаботно и радостно, и Алекс с ужасом узнал в нём себя…


Вторник

Дом, милый дом превратился в ловушку. Замкнутое пространство, из которого не убежишь, где не скроешься от посторонних взглядов. Сочувствующих голосов, лишних, ненужных слов и бесконечных осторожных касаний, словно люди вокруг пытались убедиться: «Ты настоящий». Ага, «надо же, ещё живой».

Ему не хватало воздуха. Казалось, что система фильтрации и подачи вышла из строя, но пока это заметил только он. Ещё пара минут — и вокруг начнётся паника, забегают Персоналы в отчаянной попытке починить и настроить системы, заорут, приводя в чувство и взывая к порядку, на людей своего цвета Смотрящие…

Но проходила минута, другая, и вокруг было спокойно. Только общий жалобный скулёж действовал на нервы. Ему сочувствовали, его подбадривали, в него верили или делали вид. Кажется, в прошлый раз все было точно так же? Алекс задумался. Когда лотерея выбрала его, семнадцатилетнего подростка, он боялся, очень. Он дрожал от страха. Одно дело — смотреть шоу по телевизору, и совсем другое — встать напротив врага лицом к лицу. Всю неделю он проторчал в тире, раз за разом представляя на месте мишени человека. Настоящего, живого, подвижного и опасного. Конкретного. Страшно было умирать, страшно было даже поверить в то, что кто-то может желать твоей смерти! Мечтать о ней, думать о том, как нашинкует твоё (твоё, черт возьми!) тело пулями и встанет, гордый, рядом, принимая поздравления. Радуясь.

Представляя эту картину, Алекс храбрился, сжимая кулаки и косо, но довольно жалобно усмехаясь. Да хрен тебе! Он так просто не сдастся! Он сам сделает ублюдка из красного сектора! Портрет черноволосого мужчины намертво впился в память. Чёрные волосы, снисходительный взгляд серых глаз, плотно сжатая линия губ. Вот урод, а! Небось расслабляется всю неделю, зная, что его противник молодой, «зелёный» парень. Недаром в тире он его не видел ни разу.

Нечестно! Почему лотерея выставила против него взрослого, опытного мужика? Который, вполне возможно, ещё в армии на поверхности служил, который наверняка и стреляет лучше, и даже без оружия запросто поломает ему руки-ноги, выбьет зубы и вколотит в стену! Алекса бесила даже собственная фотография: ну на кой, спрашивается, он на ней улыбался? Малолетний щегол, слюнтяй, мальчик для битья! Сразу видно, с кем имеешь дело, и красный сейчас вовсю предвкушает расправу, лёгкую, необременительную. Которая принесет его сектору увеличенный пай, а лично ему — авторитет среди молоденьких девчонок. Говорят, в красном девушки красивые…

Всю неделю Алекс бесился и переживал, умирал и одерживал победу, в фантазиях проигрывал возможные варианты событий. А за день до шоу позорно плакал перед дядей Гришей и умолял «придумать что-нибудь». Вспоминать об этом было стыдно. Но ещё сложнее Алексу давались воспоминания о самом бое. События всплывали в памяти картинками, яркими волнами эмоций. Миг, когда встретились взгляды и он отчаянно, почти на автомате начал накручивать себя: «Вот он, твой враг, враг, он хочет тебя убить, он враг!», а серые глаза мужчины были спокойны. И ужас, панический ужас охватил Алекса, когда он прочитал в них сочувствие, даже жалость. Дрожь в коленях и мучительное ожидание, пока голос ведущего повторяет правила. Секундное удивление: красный берет меч! Радость? Да, была какая-то позорная радость, облегчение – теперь он точно выиграет, не зря же столько тренировался стрелять. А дальше только боль. Ярость. Снова боль. И темнота…

Дядя Гриша рассказывал ему, как несколько секунд два тела бешено катались по полу, пока не раздался роковой выстрел. Сам Алекс не помнил, что произошло, — может и к лучшему. Но он победил! Это главное.

Сейчас ему предстояло пройти все заново. Боялся ли он? Нет, наверное. Был удивлен, ошарашен, медленно пытался поверить в происходящее – да, но страха не было. И злости тоже. Единственное, о чем он мечтал, — чтобы все хоть на секунду забыли о его существовании, дали собраться с мыслями. Перестали сочувственно причитать, в конце концов! Надо же, кому-то ни разу, а ему…

Он. Будет. Убивать. Снова. Это неизбежно.

Каждое слово подолгу висело в голове и в конечном счете срывалось тяжелой каплей, проникая в сознание. Надо принять действительность. Надо готовиться к бою.

С удивлением Алекс осознал, что даже не знает, кто его противник. Кажется, оранжевый сектор. Когда его, Алекса, фотография высветилась на экране телевизора, поднялся такой гвалт! Все окружили молодого библиотекаря, каждый пытался сказать первым что-то пустое и разумное одновременно. Кто-то побежал за водой, кто-то в столовую — обналичить пай на алкоголь. Дядя Гриша положил руку на плечо Алекса, приподнял его, словно встряхивая, и усадил обратно на диван. Алекс принял из заботливых рук стакан с водой и рюмку спиртного. Перепутал порядок: запил алкоголем воду и даже не поперхнулся. Заметил заинтересованный взгляд совсем молодой девчонки с веснушками, её звали Лиза, и странный, немного пугающий — взрослой женщины старше его лет на десять. Она всегда держалась в сторонке, имени её он не знал. А потом вокруг загалдели, обсуждая шансы, и он, как это часто бывает, уже забытый, незаметно смог удрать к себе. Да, кажется, оранжевый сектор, но в каждом из цветов людей больше тысячи, гадать, кто именно, бесполезно. Надо будет спросить у дяди Гриши. Или не спрашивать? Ситуёвина…

Впрочем, нет, конечно, надо знать своего врага, важно ведь, в чьей руке оружие. Меч или огнестрел не убивают сами по себе. Как писалось в старых книгах, «тебя легко могут убить заточкой из ложки, но промахнуться из автомата», а книгам Алекс верил.


Среда

Теперь не было никакой необходимости вставать рано утром и никакого желания открывать дверь кому бы то ни было. Поэтому днем Алекс спал, радуясь, что нет настоящих окон. Нет слепящего света солнца, способного помешать ему вести ночной образ жизни, а окно-имитатор он давно отключил вовсе. Конечно, на него неодобрительно смотрели Персоналы, ведь обналичивать пай на еду, воду и алкоголь Алекс приходил ночью, когда сектора спали. Но никто ни разу не проронил ни слова. Город предпочёл закрыть глаза на нездоровый образ жизни осунувшегося библиотекаря, ведь предстояло потерпеть всего неделю, — а потом Алекс снова вернётся к своим обязанностям. Или его место займёт другой (тогда проблем, конечно, будет больше, но что поделать).

Как и вчера, Алекс выбрался из комнаты только ночью. Сегодня ему приснился кошмар: кто-то стрелял в него, не переставая, нервной пулеметной очередью, из-за угла, невидимый, безнаказанный. Футболка прилипла к телу, превратилась из светлой в ярко-красную, стала тяжелой.

Странный сон. Наверное, разум пытался убедить его в необходимости тренировок, ежедневной подготовки в тире, но… страха не было. Отрицание действительности?

Алекс не шел в тир, не тренировался, не набивал руку. Он спал днём, а ночью пытался читать книги, слонялся по коридорам зелёного сектора и подолгу стоял, вглядываясь в потолок центральной общественной зоны. Туда, где за несколькими этажами и бетонными перекладинами, на самом верху находился отстойник. Где через несколько дней ему предстояло встретиться лицом к лицу с оранжевым и убить его. И Алекс пил, ежедневно обнуляя пай на алкоголь — двойной, как и положено участникам шоу.

Иногда ему представлялись картины поверхности – неподвижной, мертвой пустыни, на которой если и осталось что живое, то это были крысы или тараканы. И ни следа от прежнего могущества людей, от миллиардов городов — лишь серая равнина, покрытая пеплом и гарью.

А иногда, наоборот, в голову приходила мысль, что именно они, тысячи жителей Города, скрылись под землей, словно крысы. Едят и пьют гадость, убивают друг друга за пай, а там, наверху, кипит жизнь. Дети беззаботно идут в школу, взрослые с виноватыми улыбками опаздывают на работу. Скользят по заново отстроенным магистралям машины, горит в окнах свет – тёплый, приветливый, не ярко-белый, как в бункере. Изменился рельеф, потрескались полосы дорог, разрушилась часть зданий. Вздрогнула старушка Земля, задержала дыхание и… оправилась после удара.

Что, если и правда человечество не погибло, а продолжает жить вопреки предсказаниям? И, строго по плану, через пятьдесят лет после заселения Города выползут на поверхность усталые, измученные борьбой люди, потерявшие пару тысяч соплеменников — нет, убившие их, самых слабых! Своими же руками! Сохранив чистый генофонд и закалившись в борьбе. А там, наверху, их встретит сытое, довольное общество, пережившее катаклизм, а возможно, и знать не знающее о войнах и взрывах. И уж тем более о бункере, в котором на полвека затаились десять тысяч трусливых мышей!

От этой мысли Алексу становилось не по себе.

Но ведь ученые предвидели развитие событий на Земле, они ведь умные и не могли ошибиться! Его родители, не колеблясь, заплатили взнос, продав имущество, пока оно чего-то стоило. Даже страны отдавали землю задаром, зная, что лишь малое число территории пригодны для постройки подземных сооружений. И пристраивали детей в Персоналы всеми правдами и неправдами разномастные олигархи…

Алекс вздохнул. Да, его сомнения нелепы. Есть вещи, о которых действительно стоит подумать, серьёзно и обстоятельно, чтобы выжить. Но сейчас хотелось забыть о воскресном шоу, неподвижно стоять в тишине и полумраке круглого зала центральной общественной зоны, прислушиваться к жужжанию системы фильтрации, едва различимым ночным стонам, стуку собственного сердца. Есть что-то нереальное, мистическое в одиночестве ночного бдения. И вот уже кажется, что вокруг не стальные стены бункера, залитые бетоном и засыпанные землей, а тугоплавкая обшивка космического корабля, летящего сквозь вселенную в поисках новой планеты. В бархатной темноте среди россыпи далеких звёзд.

«Всё ерунда по сравнению со Вселенной», — и он улыбался, почти как на фотокарточке.


Четверг

— Лёха, не кисни! – Дядя Гриша пришел к нему утром. Бесцеремонно стянул одеяло и вытолкал сонного в коридор. Под строгим взглядом Смотрящего Алекс в одних трусах, дотопал до ванных комнат, принял контрастный душ, почистил зубы и вернулся в комнату одеться. С грустью покосился на незаправленную кровать. И поплёлся в столовую на завтрак.

— Этак ты совсем к воскресенью скуксишься! И пить завязывай! – Голос Смотрящего был строг и по-отечески наставителен. Мысленно Алекс дважды кивнул.

— Да, дядь Гриш, пора браться за ум.

— В тир, я так понимаю, не ходил еще? — вопрос риторический, ответ очевиден. Оставалось лишь жевать, виновато склонив голову. — После завтрака пойдешь со мной в качалку, железо потягать, палками помахать, тебе ж до конца недели всё равно заняться нечем. Что, не лезут умные книжки в голову, а? Перед смертью-то?

Окружающие с любопытством косились на них: Смотрящий хохотал, стуча по спине молодого библиотекаря, который подавился синтетической кашей. А когда обрёл голос, принялся гоняться за мужчиной с криками: «Смерти моей хочешь!», размахивая пластмассовой ложкой. За это оба получили устное предупреждение от Персонала. И быстро ретировались в спортзал.

— Вижу, что вопросов вагон и маленькая тележка. – Алекс ловко увернулся от удара. Зря дядя Гриша так считает. Может, и крутились в голове мыслишки, но как-то очень вяло, без любопытства. Куда больше парня волновал текущий бой. Пропустишь пару ударов — и хана, хоть и палками дерутся, но синяки-то настоящие! – Спрашивай, отвечу.

Алекс снова увернулся. Позиция была удобная, но он так и не решился нанести ответный удар. Сложно биться со Смотрящим! Все-таки авторитетный мужик дядя Гриша, такого палкой ударить, пусть в шутку или на тренировке, рука не поднимется! К нему, как к отцу родному, все зелёные идут: расскажи, помоги, объясни…

— Дядь Гриш, а что у тебя другие люди спрашивают? – Две палки встретились почти под прямым углом. Силён. Алексу нелегко давалась тренировка, он взмок и теперь трясся как мышь. Но продолжал держать оружие в скользких и ослабевших руках.

— Да многое. – Смотрящий усмехнулся и слегка ослабил давление. – Почему женщины участвуют в шоу, например, ведь их в Городе меньше, а симпатичные и вовсе нарасхват.

Алекс тоже усмехнулся. Понятное дело, почему. Это ж борьба человечества, а не сражение за доминирование над стадом. Кому нужны слабые женщины? Больным и чахоточным тут не место. Женщина должна передать детям не инфантильную красоту, а сильные гены, воспитать, вложить в потомство всё необходимое для выживания за первые пять лет — потом детей переводят в другой сектор. И начинается… У женщин странная привычка защищать в ущерб развитию. Наивные. Будто ребенка можно оградить от всех бед!

— А ещё? – Библиотекарь впервые проявил инициативу в нападении, ослабил защиту, замахиваясь. За что немедленно поплатился ударом в живот. Ух. Пришлось опереться на собственную палку, как на трость, замереть и отдышаться. Больно ведь!

— Почему в бункер пропускали только одного человека из семьи? И вход был не просто платным, а безумно дорогим? – Глаза Смотрящего хитро улыбались. Зря он так, на этот вопрос Алекс тоже знал ответ. И виновато склонил голову. Больная тема.

Желающих спастись было много. Конечно, в то время Алекс, ещё совсем ребенок, не мог анализировать происходящее. А теперь он не знал и мог лишь гадать: почему родители решили, что он достоин? Может, просто желали сохранить его жизнь, а может, разумно посчитали, что у него, как самого молодого, больше шансов. Проект «Новый Город» предполагал полную изоляцию от внешнего мира, на два поколения, а значит, требовал минимального кровосмешения. Алекс знал, что даже дальние родственники отправлялись в разные Города, сам Смотрящий говорил ему об этом. Правильно. Разумно. Но саднила, болела внутри подлая червоточина: «Вот если бы родители были здесь…» Особенно вначале.

«Папе бы понравилась моя комната».

«А мама готовила лучше».

«Я сильный, ты можешь мной гордиться, папа!»

Какие глупости, ей-богу! Брось, Алекс, ты уже не ребёнок.

— Смотрящий, а зачем на самом деле нужно шоу? – вопрос возник, сложился в странную форму и обрел иной смысл. Конечно, Алекс знал про генофонд и борьбу, про теорию Дарвина и естественный отбор, но неужели тех проверок, что проходили люди до заселения в Город, было недостаточно?

Дядя Гриша остановился и опустил палку. Помедлил, подбирая слова.

— А затем, Лёшка, что звери мы все. И не будь насилия показного, организованного, поубивали бы друг друга просто так…


Пятница

Тело болело и ныло — один сплошной синяк. На кой, спрашивается, нужны такие тренировки? Избиение какое-то. Сегодня Алекс планировал весь день проваляться в кровати. И ни за какие коврижки он больше не пойдёт со Смотрящим в спортзал! Не будет ни боксёрской грушей, ни собеседником в странных крамольных разговорах, от которых хотелось закрыть покрепче глаза и уши и, как страус, засунуть голову в песок. Звери, скажет тоже!..

Однако планам не суждено было сбыться — в дверь постучали. Проклиная всё и вся, чертыхаясь, библиотекарь поднялся и пошел открывать. На пороге, хвала небесам, стоял не дядя Гриша, а несколько зелёных. Макса, паренька помладше, Алекс знал, остальных видел лишь мельком.

— Здорово, приговорённый! – Макс весело подмигнул. – Мы тут решили посидеть у тебя, попрощаться, что ли? В общем, принимай гостей.

Нет, конечно, у Алекса не было иллюзий, будто его все любят и переживают, но чтобы так, с улыбочкой, говорить о его скорой смерти, – это была наглость. Впрочем, что с них взять — дети ещё, везунчики, никто из них на шоу ни разу не был. Пока не был, поправил себя Алекс. Придет и их время, за спинами друзей не отсидишься. Каждому придётся взять оружие в руки и попробовать отстоять право на жизнь, по-другому не бывает.

Компания уже просочилась в библиотеку, аккуратно закрыв дверь. И принялась хозяйничать. Тихие они какие-то, подумал Алекс, словно игры шпионские задумали. И тут понял, в чём дело, — вот черти! Смуглый неразговорчивый паренек, представившийся Ваней, уже освободил стол от книг и водрузил на него бутыль — с пиететом, как реликвию на алтарь, боясь сделать лишнее движение. Воззрился на библиотекаря не то жалобно, не то ожидая одобрения.

— Вот, у старших взяли. Нам-то пока нельзя, сам понимаешь, да только кто узнает? Мы что, мы ничего.

Алекс почувствовал, как хитрая улыбка выползла и на его лицо. Вот чертяги! У Смотрящего они, конечно, собраться не могли – за такое дядя Гриша уши всем оторвет. А тут вроде как и место есть, и повод серьёзный, уж если даже старшие с паем помогли. У Седого наверняка выпросили – он непьющий.

— Ну, разливай, не стесняйся. Я вам не папа и не Смотрящий, гнать не буду. – Алекс махнул рукой, заранее соглашаясь с нарушением правил. Снявши голову, по волосам не плачут. – Тем более сегодня пятница.

— И что пятница? – не понял Макс. Книжки он читал редко, к библиотекарю заглядывал, когда скука вконец одолевала.

— Праздник такой был, в России. На поверхности ещё. Каждую неделю.

— А-а. Это дело. Ну, за пятницу!


Суббота

Он проснулся слишком рано. Настолько, что внутренние часы точно определили: ночь только началась. Нервишки шалят? Наверное. Или он сбил режим попойками и ночным бдением?

Алекс поворочался, пытаясь принять наиболее комфортную позу, с которой, словно с вышки, было бы легко ухнуть в сон и не выплывать ещё много часов, желательно до завтра. Мудрый организм подсказывал, что тягучее время проще всего переждать во сне — это подобно пересечению галактики в анабиозе. Но не спалось. И так крутись, и сяк. Не успокаивалось дыхание, не замедлялся пульс и, главное, не отключался мозг. Работал старательно, с натугой, и в то же время не было в голове ни одной мысли, даже зацепиться не за что. Словно механизм на холостом ходу, не отключается, порожняком перегоняет серые клеточки. Вот ведь странно.

Только тяжёлые веки не желали открываться. Забавно. Если глаза устают больше, чем мозг (а также душа, сердце и прочие материальные и не очень фрагменты человека), значит, прочитанные книги не стоили потраченного времени. Алекс даже улыбнулся, на секунду возгордившись рождённым афоризмом.

Прав был дядя Гриша, не лезут перед смертью умные книжки. Проза кажется слишком вычурной, многословной, тяжеловесной. Зато сборник стихов, как ни странно, пошёл на ура. Алекс стихи не любил. Но сейчас, на пороге жизни и весьма ощутимой смерти, нашел в них неожиданную поддержку и успокоение. Так касается старенькая няня лба больного ребенка: «Не переживай, все впереди, ты поправишься», зная, что сама скоро покинет бренный мир. Алекс знал: то, что он ощущает, уже было с ними, известными и безымянными поэтами, бретёрами пера и бумаги. Все они гибли, где-то там, в болоте времени. Захлебывались чувствами, выбрасывались строчками на бумагу, как киты на песчаный берег.


...Бьётся море о чёрные камни,

Трудно людям в неравной борьбе…

Но, я верю, по капле, по капле

Жизнь и силы вернутся к тебе!

Будет первая капля силою,

Будет радость каплей второй…

Не должны умирать красивые!

Не должны умирать храбрые!

Не должны…

Не должны…

Не должны умирать!*


Не всегда складно, но красиво и больно, словно алый порез на руке…

Робкий стук в дверь заставил Алекса прерваться и отложить книгу. Открывая, он уже знал, кого увидит на пороге.

— Ты пришла. – Теперь слова казались лишними. Пустые чёрствые факты.

— Да. – Кажется, Лиза чувствовала то же самое. Кивнула. Странным жестом потерла веснушчатый носик, словно поправила невидимые очки, и решительно зашла в комнату.

Тогда, пять лет назад, тоже была глухая поздняя ночь перед воскресеньем, бессонница и стук в дверь, шорох ночной сорочки. Симпатичную зелёную, с короткой, словно обкромсанной стрижкой, друзья звали Март. Странное прозвище для женщины, хоть и молодой, но старше Алекса. Они были лишь шапочно знакомы, пару раз сидели рядом в комнате Смотрящего и за соседними столиками в столовой. Иногда перекидывались приветствиями. Алекс, будущий библиотекарь, а тогда молодой семнадцатилетний парень Лёша, полный страхов, гормонов и надежд, даже не имел возможности спросить: почему весенний месяц? Почему она пришла к нему, накануне страшного дня, спокойная, сосредоточенная? Невероятно красивая в ночном полумраке… Он искренне верил, что причина в её тайной симпатии, а не в просьбе дяди Гриши. Последнее желание, так, Смотрящий?

В тот раз все казалось смущающим и одновременно романтично-нелепым. Чересчур много разговоров, успокаивающих, мягких слов её, и его ответы невпопад. Алекс глупо краснел, стеснялся, а ещё хотелось смеяться, навзрыд, вот уж что вообще выглядело по-идиотски! Слишком быстро закончилось счастье — или ему показалось? Алекс не знал, как вести себя после, и она, лишь чмокнув на прощание в ало-пунцовую щеку, ушла к себе. Положа руку на сердце, он даже не был уверен, действительно ли Март приходила заняться любовью или тогда все вышло случайно.

Алекс почувствовал легкий укор совести. Несправедливо вспоминать о прошлом опыте, невольно сравнивая его с настоящим. Но сейчас всё было правильно. Так, как и должно было быть. Он знал, Лиза пришла сама, не по чужой просьбе. Это был безбашенный порыв юности. Плюхнулась на его кровать, покачивая сползающим с ноги шлёпанцем. Похлопала рукой рядом: «Садись». А потом… Смотрела с восторгом и нежностью, когда Алекс читал ей стихи. И отдавалась со всей пылкостью, на которую только была способна. У них не было сомнений: всё впереди, все только начинается. Эта ночь повторится ещё не раз. Не было страха, не было недосказанности. «Просто подожди, я вернусь».

…Март с дуэли не вернулась. Даже не сопротивлялась, дурочка. А он сможет победить, потому что его ждут!..


Воскресенье

Ряд тёмных коридоров и ослепительный свет прожекторов замкнутой арены. Гладиаторские бои, как в древности. Люди совсем не изменились, они все так же жаждут хлеба и зрелищ. Что ж, он покажет им убийственное шоу.

Алекс сделал шаг вперед, оглядывая комнату, подсознательно ища глазами камеры. И, словно отражение в зеркале, его шаг повторила маленькая фигурка у двери напротив. Враг. Она. Оранжевая. Девочка лет пятнадцати. Стоило достичь возраста шоу, и — бац! — лотерея выбрала её. Вот ведь невезучая!

Теперь Алекс понимал, почему пять лет назад мужчина из красного сектора смотрел на него с жалостью. Сейчас парню тоже было жалко оранжевую девчушку, тонкую, несуразную, с непропорционально длинными руками и ногами. Пронзительную, как оленёнок. Совсем подросток еще! В её руках подрагивал заранее извлечённый из кобуры, огнестрел. Ей сейчас страшно, нестерпимо страшно. Как ему когда-то. Сердце под майкой колотится как у зайца и то и дело норовит пропустить удар. Потеют руки, которым непривычно тяжело держать вдруг потяжелевшее оружие. А в глазах нет ни малейшего желания сражаться. Лишь страх, липкий, первобытный: «Я не хочу умирать!»

Огнестрел – оружие слабых. Детей, женщин, стариков, инвалидов, трусов… Убить издалека, не прикасаясь, не пачкая руки в крови. Это так легко – нажать на курок. Приказать страху исчезнуть, убрать его причину одним нажатием кнопки. Совсем не то, что воткнуть в тело семьсот грамм металла.

«Я больше не боюсь».

С этой мыслью Алекс убрал руку с уже расстёгнутой кобуры и медленно вытащил меч из ножен…




*Из м/ф «Русалочка», СССР, 1968 г.


0
ВСЕГО ГОЛОСОВ
0
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться