Google+
25 сериалов Человек-паук БЕСТИАРИЙ. МАЛЕНЬКИЕ ЗЕЛЁНЫЕ ЧЕЛОВЕЧКИ Christmas
Рассказы читателей: Девушка у горы Коя-сан

Девушка у горы Коя-сан



Девушку я встретил, когда ехал на гироцикле от вокзала Намба до Гокурабаси. До Осаки я доехал на магнитной подушке, сошёл на станции Кадома-минами и дальше отправился своим путём. Конечно, я мог отправиться на «Нанкай электрик», но мне хотелось прокатиться. Дымчатые полосы тянулись над горой Коя-сан. Там шёл дождь. А здесь уже прошёл: персики и сливы стояли, все усыпанные мелким бисером росы. В точности как в хокку Басё:


Пусть намокло платьё моё,

О цветущие персики Фусими,

Сыпьте, сыпьте капли дождя!


Сливы цвели, и это было красиво. Утренний туман расползался, уступая дорогу. В призрачной дымке рассвета виднелись очертания механоидов-кибертронов – «Идзанаки» и «Аматэрасу». Они охраняют Осаку. Пожалуй, они даже выше, чем гора Коя-сан.

Хорошо, что я вырвался из Маруноучи. Из вечного сияния огней и сутолоки специальных районов. Япония превращается в один громадный супраполис, но здесь, у подножия Коя-сан, ещё есть тишина. Сверкающие дворцы из стали и винилбетона не добрались сюда. Хочу посмотреть на вековые кедры Вакаямы. На гору ведёт кабельная дорога, но я пройдусь древней тропой Кумано-кодо.

Думаю, наверху, в пагоде Компон-дайто и мавзолее Окуно-ин, прорва лолит и неко, приделавших себе генно-инженерные ушки, куча парней-готов и пёстро разодетых неформалов в стиле «ретрофрутс». И там будут песни и рингтоны, шум, смех и навязчивые мелодии. Но сейчас я наслаждаюсь тишиной.

Девушку я встретил, как только повернул на юг. Дорога сделала петлю; незнакомка стояла под отцветающей вишней. Белые лепестки кружились и падали на кимоно. На ней было традиционное фурисодэ с длинными рукавами – теперь такое редко увидишь. Его одевают невесты на свадьбе и майко. Неужто она майко? Это третья ступень обучения искусству гейши. Но что делает юная ученица в одиночестве среди персиковых садов?

Я притормаживаю возле неё. Она хорошенькая: у неё лицо, словно у куклы из театра Дзёрури, и слегка оттопыренные ушки – значит, она страстная. Наверно, и вправду майко. Волосы уложены в причудливую причёску, и это правильно – какая же гейша станет стричься по-европейски? Волосы свёрнуты в жгут и закреплёны бамбуковой палочкой. Она смотрит на меня. Глаза у неё глубокие, словно колодцы, а ресницы – длиннющие, словно веер май-оги.

– Что ты здесь делаешь, в такую рань? – спрашиваю я.

– Я иду на гору Коя-сан, – говорит она.

– Садись, подвезу.

Воистину, бог-покровитель путников, Дзидзо Босацу, благосклонен ко мне, раз я встретил такую красавицу! Конечно, сейчас, когда развитие нанотехнологий позволяет модифицировать свои тела, некрасивых людей почти не осталось. Не считая натуристов. Они заявляют, что в природной некрасоте и кроется настоящая красота, и в чём-то они, безусловно, правы. В этом есть Югэн.

Генная инженерия позволяет изменять тела до рождения; клеточная и тканевая инженерии – конструировать органы по своему усмотрению. Сотни крохотных роботов, управляемых компьютерами атомарных размеров, позволяют менять тела. Хочешь четыре руки? Желаешь вибриссы? Янтарные глаза?

А потому улицы и подземку Токио запрудили девушки-некомими с кошачьими ушками, полосатыми хвостами и мехом на лапках. Чуть меньшей популярностью пользуются кемономими – лисицы, белки, собаки. Готы выращивают себе клыки; фанаты компьютерных игр перекраивают тела в соответствии с любимыми персонажами. Для поклонников Элвиса Пресли настали поистине чудесные времена. Куда делась старая добрая Япония? Кругом сплошь одни персонажи анимэ….

И даже если тело моей новой знакомой биомеханически усовершенствовано, в любом случае уши у неё не на макушке, волосы обычные и грудей всего две. Она почти человек, как и я. Да, несомненно, у нас искусственные сердца и лёгкие. И мышцы усилены псевдомиозином. Подобные превентивные операции делают повсеместно, согласно закону префектуры Осаки. Но мы хотя бы похожи на людей. Внешне.

Девушка уселась на мой гироцикл – мелькнул её белый нагадзюбан и шаровары-сасоёке. На ней были высокие туфли-окобо, обычная обувь майко. Да, кажется, я не ошибся. И вот мы уже едем к горе Коя-сан. Едем не торопясь, она прижимается ко мне – своими мягкими, девичьими грудями, а её ноги касаются моих ног. От этого становится жарко.

– Как тебя зовут?

– Я… Юби.

– Ты откуда, из Осаки?

– Нет, я из Нагои.

Ого! Далеко же её занесло.

– А почему ты здесь?

– Не знаю. Кажется, я… Юби хотела посетить это место до своей смерти.

Ничего себе! Я притормозил. Выровнял гироскопы. Слез с места водителя. Девушка так и осталась сидеть на полиуретановом сиденье. Она смотрела на меня, и её лицо было безмятежно.

– Так ты не Юби?

Она неловко пожала плечами.

—Я не знаю.

Помявшись, она сошла на землю. С любопытством пощупала рукояти управления. Я в сердцах помянул гаки, асур и бакэмоно – всех демонов, которых только припомнил.

– Дальше ты не поедешь. Я сообщу в полицию Осаки. Ей-богу, ты какая-то странная… Под метатрексатом? Не хватало мне только… эй, что ты делаешь?!

Она повернулась ко мне спиной и развязала пояс-оби. Меня бросило в дрожь. Длинные рукава-крылья порхнули. Кимоно упало на землю. Оно было тонким, хлопчатобумажным, как ежедневная юката. Девушка осталась стоять в дзюбане – нижней рубахе и штанах. Она вытащила палочку из причёски, и волосы хлынули вниз, густой смоляной волной. Они походили на чёрную реку – поблёскивающую, полночную. У меня ком встал в горле.

Кругом не было никого, лишь ароматные персики роняли капли дождя. Дождя, давно ушедшего к горе Коя-сан. Она повернулась ко мне. Улыбнулась. И потянула дзюбан за края.

– Нет, Юби, не надо, – едва слышно выдохнул я.

Она покачала головой.

– Ты должен видеть.

Тонкая рубашка шёлковым облаком легла в траву. За ней последовал хададзюбан. Грудь у неё была маленькая, с тёмными сосочками, напоминающими вишню.

– Подойди, – шепнула она.

Я подошёл на негнущихся ногах. В моей голове кружились дьявольские колёса. Что происходит?... Она приподняла волосы, обнажая шею. Там были цифры. «Собрана в 2349-м». Я молча сел в мокрую траву. Она стояла надо мной, наполовину голая, улыбаясь ласково, словно богиня Каннон.

Мысли отправились вскачь галопом, путаясь и мешая друг другу. Она была роботом? Но…. Роботы так себя не ведут. Чья-то злая шутка? Имитация поведения? Потерявшийся карнавальный андроид?

– Кто ты? – спросил я.

– Некогда я была Юби, – сказала она. – Она родилась в 2349-м, в тот год, когда Токио объединился с Йокогамой. В год юбилейного выпуска манги One piece. У неё были мама и папа, и училась она в частной школе для девочек в Синсайбаси. Когда ей исполнилось двадцать один, она сняла квартиру в Ёроппа-мура, «Европейской деревне», и стала играть в театре Но. А в 2374-м году Юби попала в аварию. У неё отказали искусственные лёгкие, повредилась селезёнка и тонкий кишечник. Чтобы она могла жить, её мозг пересадили в меня. Я андроид компании Panasonic. Сделанный из сверхпрочных материалов. Мы прожили вместе двадцать пять тысяч восходов солнца и ещё два восхода. А потом она умерла.

Солнце поднималось над горой Коя-сан.

– Она умерла от болезни Хантингтона. И тогда я осталась одна.

Я сглотнул. Она смотрела на меня.

– Но… кто же ты?

– По мере того, как она умирала, – тихо сказала моя визави, – её мозг отказывался служить. У неё было множество чипов: в больших полушариях, в стволе мозга, в мозжечке. Чипы памяти, микропроцессоры. Пейсмейкеры, контролирующие деятельность мозга. Программные анальгетики, гасящие боль. Умирать от хореи Хантингтона очень больно.

Я знал, о чём она говорит. Сейчас у многих чипы в коре головного мозга. И у меня тоже. Они чрезвычайно удобны: это громадные электронные библиотеки. Терабайты информации в крохотном устройстве. Личная поисковая система, архивы, справочники, управляемые усилием мысли. Ещё тридцать лет назад это было фантастикой. Теперь – реальность.

– У неё было множество информации. Юби любила читать. Она обожала библиотеку Ренессанса. Эротические пьесы Возрождения. Спектакли дель-арте. Она читала про правление Фудзивара и период Хэйан. Про появление самураев и института инсей. И она вела дневник. Обожала записывать свои мысли, хранить их бережно, внутри себя. Воспоминания, картины из прошлого, эмоции и переживания. Порой она вела безмолвный разговор. Разговор в стиле дзуйхицу, «следуя перу» – бессвязные воспоминания обо всём, что её окружало. Она беседовала с небом, с друзьями, которые были далеко. Электронные диалоги через спутниковый интернет. Километры текстовых сообщений. Я знаю, какой она была. Вся Юби – во мне.

Я облизнул пересохшие губы.

– И что было дальше?

Она повернулась и стала смотреть на дождь над горой. Небо расчищалось, наливаясь голубизной. Скоро дождь прекратится.

– При хорее Хантингтона неизбежны нарушения личности. С непроизвольными движениями было справиться нетрудно. Но потом изменились привычки: обычно замкнутая и сдержанная, она становилась то агрессивной, то целыми днями плакала, то пускалась во все тяжкие. Уходило и то, что всегда было её сутью и смыслом – способность к познанию. Юби не могла больше запоминать и учиться. А вскоре не смогла и мыслить.

Всё большей автономностью наделяли врачи контролирующие чипы. Я ходила, ела и пила за неё; порой даже думала за неё. Я не могла ей навредить – таков первый закон Азимова. Я смягчала её боль, впрыскивая анальгетики в тело; впрочем, в нём мало осталось биологического. Полимерные мышцы, синтетическое сердце, титановая черепная коробка, кости из сплава. И однажды, после очередной порции снотворного, она уснула и не проснулась.

Уголки губ девушки слегка приподнялись.

– Так кто же я?

И я не смог ей ответить.

Солнце поднималось над Коя-сан, во всём своём великолепии. Алым маком заливало оно горизонт. Небосклон стремительно светлел, наливался бирюзой.

– Я помню все её пьесы, – тихонько шепнула девушка. – Все до единой. Я храню её видеозаписи и все диалоги. Я помню, как она любила, и слышу в ночи её плач. Она вся во мне. Так кто же я… кто я?

Подобно призраку из кайдана, призраку девушки, призраку чувств, стоит она подле цветущих персиков в росе.

– Это тело – практически вечное, – шепчет она. – Прошитое нанотрубками, насыщенное лечебными наноботами. Я могу существовать вечно. Вечной памятью о Юби. Так кто же я?

Она смотрит на меня, словно надеясь услышать ответ. Если бы я знал.

Случайные фрагменты протоколов порой могут объединяться, порождая иллюзию сознания. А может, и разум. Где лежит грань между иллюзией и реальностью, имитацией и правдой?... Кто знает.

Я поднимаюсь с травы.

– Зачем ты приехала сюда? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня, и глаза её подобны двум лунам.

– Юби хотела посмотреть на храм Конгобу-дзи.

Я молча сажусь на гироцикл, и завожу мотор.

– Садись, – говорю я. – Я подвезу.

Я всё-таки попал в кайдан. Мы едем в древнейший синтоистский храм, и за моей спиной – призрак девушки, которой я никогда не знал. Призрак, подобного которому не водилось в Нихон. Электронная память, нанотехнологический дух.

Что я делаю? Не безумие ли это?

Я не знаю.

И нет больше дождя над Коя-сан. Мы едем по направлению к пылающему солнцу, прямо в его золотое сияние.

1
ВСЕГО ГОЛОСОВ
1
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться