Google+
Макс фон Сюдов Фантастические воры спорт Вспомнить всё - две недели
Версия для печатиСпецматериалы: Фантастический мегаполис
Кратко о статье: Мегаполис, вгрызшийся на многие сотни метров вглубь почвы, достающий до облаков вершинами небоскрёбов и простирающийся во все стороны, насколько хватает не только глаз, но и прицела мощной оптической винтовки — это одно из самых популярных мест действия в фантастике. Чем же он отличается от реально существующих городов — и почему так привлекает писателей?

Город город город город город

Фантастический мегаполис

Мегаполис

Создатель теории этногенеза Лев Гумилёв утверждал, что на развитие народов и характеры людей оказывает влияние вид местности, в которой этот народ живёт. Горцы по характеру отличаются от жителей равнин, а морские народы — от них обоих. К сожалению, этот замечательный мыслитель не читал фантастику и не мог изучить, какой станет цивилизация, столетиями развивающаяся в принципиально новых для человечества условиях: в искусственно сконструированном пространстве, полностью переделанном под нужды и прихоти людей. Но мы-то с вами легко можем провести такое исследование. Итак, сегодняшнее место действия — мегаполис, вгрызшийся на многие сотни метров вглубь почвы, достающий до облаков вершинами небоскрёбов и простирающийся во все стороны на сколько хватает не только глаз, но и прицела мощной оптической винтовки...

ДО. В ГЛУБОКОЙ ДРЕВНОСТИ

Слово «мегаполис» появилось, мягко говоря, не вчера. Собственно, оно и звучит как-то подозрительно по-древнегречески. И действительно, Мегаполисом (точнее — Мегалополисом) ещё в 371 году до нашей эры назвали титаническое по тогдашним меркам поселение, возникшее при слиянии трёх с половиной десятков пелопонесских городков и деревень в один мощный город.

Впрочем, и до появления этого слова подобные чудеса существовали в самых разных уголках Земли. Взять хоть малоазийский Чатал-Хююк, который ещё 8000 лет назад (это не опечатка!) укрывал в своих стенах добрых десять тысяч человек. Для сравнения — общее количество людей на всей Земле в ту эпоху оценивается всего-навсего в семь миллионов.

Представьте: глинобитный «улей» из тесно слепленных разноэтажных конструкций, обвитых лестницами. По крышам пролегает то, что мы сейчас назвали бы улицами. Между таких «жилых кварталов» находятся довольно большие пустыри-пастбища, а также площади для развлечений и собраний и удивительные даже по нынешним временам кварталы-помойки, обнесённые стенами, а после заполнения наглухо заливающиеся глиной и превращающиеся в основания для новых построек. Город вообще разноуровневый, потому что новые «дома» строятся прямо поверх хорошо утрамбованных развалин старых. Кладбищ нет: останки с соответствующими обрядами хоронят прямо под полом дома — то ли для того, чтобы могучие предки и дальше охраняли жилище, то ли, наоборот, для того, чтобы покрепче запечатать их в могилах. Всё это окружено мощными стенами, практически непреодолимыми для любого врага (да, в истории Земли был период, когда оборонительное оружие развивалось быстрее наступательного). И весь огромный внешний мир воспринимается менее важным, чем сотня гектар внутри городских стен. Сложно даже представить, насколько психология горожанина Чатал-Хююка, особенно в третьем-четвёртом поколении, отличалась от психологии его современника из охотничьего или земледельческого племени. Согласитесь, удивительно много общего с современными мегаполисами!

Не меньше впечатляет и стотысячная критская столица Кносс — при общем населении острова (на начало II тысячелетия до нашей эры) в миллион человек. Да и других подобных колоссов в земной истории немало. Так что к переходу в новую среду человек был готов уже очень и очень давно.

Так выглядело изнутри жилище горожанина Чатал-Хююка, одного из первых мегаполисов в истории человеческой цивилизации

ДО. РОЖДЁННЫЙ ВЫСОКИМ ХОЛМОМ И ТОРГОВЫМ ПУТЁМ

И всё же древние мегаполисы во многом отличались от современных. В те времена человек не был властен над тем, где появится город и каким он станет. Пётр, волюнтаристски ткнувший пальцем в малопригодную точку на карте, был в этом смысле новатором. До него города в основном возникали там, где было предначертано логикой развития цивилизации.

Чтобы где-то возник и начал развиваться большой город, местность должна была обладать двумя главными свойствами. Во-первых, быть удобной для обороны, а во-вторых, иметь в непосредственной близости торговую артерию — будь то река, караванная тропа, морская бухта, римская дорога или что угодно ещё. Только тогда два основных человеческих побудительных мотива (безопасность и нажива) приводили к тому, что люди приезжали и селились, а также плодились и размножались. Ну и, конечно, вносил свою лепту тот факт, что люди гораздо хуже умели преобразовывать природу, так что ситуации, когда большая часть площади той или иной страны была не освоена, встречались сплошь и рядом. Вот и ютились люди на относительно небольшой — зато хорошо приспособленной к жизни — территории.

Сейчас всё не так. Даже если не вспоминать азимовский Трантор или «звёздновойновский» Корускант, которые занимают планету целиком, приходится признать, что ныне город может возникнуть абсолютно в любой точке. Посудите сами. Защитные свойства местности уже неважны: современные средства ведения войны не подразумевают использования для обороны особенностей рельефа. Способность людей адаптироваться под любой ландшафт, наоборот, выросла: мир довольно неплохо заселён от экватора до полюсов. Транспортные пути тоже прокладываются во всяком нужном месте (иногда силами пары миллионов рабов — тут с древних времён мало что изменилось), так что значение рек и других естественных магистралей очень сильно снизилось. И, кстати, теперь для образования мегалополиса уже не нужно дожидаться слияния нескольких разных населённых пунктов: сейчас многомиллионные «людские ульи» запросто вырастают, что называется, из одного корня.

А значит, и потребности, которые удовлетворяет город, тоже заметно изменились.

Безопасностью в нём уже не пахнет: шансов пострадать в деревне от залётных грабителей куда меньше, чем нарваться на гоп-стоп в тёмной подворотне, да и в случае глобального конфликта боеголовку направят скорее на столицу-миллионник, чем на какой-нибудь «посёлок городского типа».

А вот с наживой всё в порядке: в городе по-прежнему гораздо легче заработать, чем вне его. Это неудивительно. Чем больше людей собралось в одной точке, тем проще организовать для них инфраструктуру (тепло, свет, воду, еду), так что для каждого конкретного человека она обойдётся дешевле — в пересчёте хоть на деньги, хоть на человеко-часы. Но следствие этого — не просто обогащение жителей. Нажива тут не главное.

Деньги делают деньги. Чем крупнее поселение, тем быстрее оно растёт. В городе, жители которого сыты и обогреты, возникает спрос на множество услуг, на которые не хватает ни времени, ни сил у тех, кто самостоятельно добывает себе пропитание и кров.

У горожан возникает гипертрофированная потребность в статусе — а значит, спрос на огромное количество ненужных для выживания вещей и, соответственно, на их производство. Появляется запрос на избыточный комфорт — редкая деревня может похвастаться солярием и массажным салоном, а в городах их по десятку на тысячу человек. Ну и, конечно, возникает запрос на информацию и развлечения, настолько всеобъемлющий и мощный, что стирается даже грань между этими двумя понятиями: потребление информации становится таким же способом проведения досуга, как и праздничные гуляния. И это, пожалуй, главное свойство современного горожанина: именно насыщенность информационной среды, мощь потока событий, в которых он хоть и не участвует, но знает, что они происходят совсем рядом с ним, позволяет чувствовать себя значимым, важным, практически определяющим судьбы мира.

С добрым утром, Сэнтрал-Сити! с новым днём, централы! за минувшие сутки состоялось столько-то выставок, премьер и презентаций, куплено товаров на несусветное количество бассов, приземлилось и взлетело в космопорту столько-то кораблей, прибыли такие-то уважаемые гости и делегации из разных людских и нелюдских миров, случилось столько-то самоубийств, убийств и катастроф, родилось столько-то новых граждан Федерации, да ещё кибер-группа усиления у тоннеля на северо-восточном краю Старых Руин пришлёпнула киборга-угонщика в облике невинной девочки-подростка. Метеослужба обещает лёгкое похолодание и облачность на юго-западе Города (ихэны, одевайтесь теплее!), а психологи предсказывают, что усилится недоверие к подросткам, возможны необоснованные вызовы полиции и акты насилия.

Людмила и Александр Белаш «Война кукол»

Современный Шанхай: высотки до горизонта

СЕЙЧАС. ПЕРЕХОД КОЛИЧЕСТВА В КАЧЕСТВО

Итак, огромные для своей эпохи города появились ещё в древности. Сейчас на планете два десятка городов, чьё население перевалило за десять миллионов. И всё же мы с восхищением читаем про города будущего. И в цикле «Анклавы» Вадима Панова, и в трилогии «Война кукол» Людмилы и Александра Белаш, и в «Бегущем по лезвию бритвы» Ридли Скотта, и ещё в десятках и сотнях книг и фильмов колоссальные мегаполисы становятся не просто местом действия, но едва ли не одним из главных действующих лиц. Почему же так происходит, чем авторам не угодила, например, совершенно реальная Москва? Ведь город, занимающий одну семитысячную территории страны и при этом собравший десятую часть её населения, — более чем выразительная декорация. И метро в нём есть, и небоскрёбы, хоть и не дубайские, но тоже нестыдные... Неужели дело только в количестве? И автору, захотевшему создать антиутопию, нужен непременно «Дом в тысячу этажей» (так называется роман Яна Вайсса), а имеющихся в каком-нибудь Бурдж-Халиф ста шестидесяти этажей недостаточно?

Сэнтрал-Сити на закате солнца-Стеллы в ясную погоду — зрелище, подавляющее своим величием. Гигантский, пылающий раскалённой медью диск Стеллы нижним краем воспламеняет горизонт, где топорщатся башни Порта, озаряет трущобы Манхлэнда и Гриннина, примыкающие к космопорту неровные поля Чёрного Пустыря, дымящееся пекло Старого Парка, развалины Пепелища, Новых и Старых Руин, мёртвые небоскрёбы Острова, бигхаусы Синего Города и Басстауна, живой клин Нового Парка, простор Ровертауна, пустыню Зоны Огня, изящное великолепие Белого Города Элитэ... Величайший в обитаемом мире Сэнтрал-Сити простирается от горизонта до горизонта, от Стеллы до ночи, он заполняет всё видимое пространство, и лишь с юга его сдерживает океан — но и там Город наступает, протягивая в океан пирсы, искусственные острова и плавучие жилища; океан у берега так же густо мерцает огнями, как суша. Небо над Городом зыблется, туманится пепельной тучей; в нём по воздушным коридорам носятся летательные аппараты всех классов, а к северу то и дело возникают в вышине, снижаясь, или возносятся от земли сияния звёздных кораблей. Город никогда не спит, Город живёт непрекращающейся и многообразной жизнью, и нет в нём места, чтоб укрыться и передохнуть хоть час, хоть полчаса. Рождение в Сэнтрал-Сити означает начало непрерывной гонки, а её конец — смерть.

Людмила и Александр Белаш «Война кукол»

Чем описанные фантастами города будущего принципиально отличаются от огромных городов современности?

Ответ на этот вопрос есть. Причём, чтобы найти его, достаточно оглядеться вокруг.

Давайте посмотрим, как развиваются города.

Сперва стоит вспомнить, что современный большой город — это прежде всего сложнейшая инженерная система. Одно только перечисление компонентов повергает неспециалиста в трепет: электрические сети, как бытовые, так и производственные, теплотрассы, системы водоснабжения и водоотводные системы, включая ливневую канализацию, вентиляция, освещение, газоснабжение, связь, транспортные схемы, учёт людского трафика, как суточный, так и сезонный, поставки и хранение провизии, причём всё это с оглядкой на конкретные природные условия, начиная от устойчивости тектонической плиты и заканчивая годовыми осадками и розой ветров.

Такая сложная структура обладает колоссальной внутренней инерцией. Чем дальше, тем сложнее людям управлять подобной махиной, вовремя её разворачивать, останавливать или разгонять. С какого-то момента эта система (как и положено любой сложноорганизованной системе) перехватывает управление у своих создателей, и городские власти могут только реагировать на предъявляемую городом ситуацию.

Исчезни вдруг из Города все люди — он всё равно остался бы самим собой. Многое продолжало бы действовать — водоснабжение, канализация, системы связи, даже уборка некоторых улиц — и работало бы долго, до износа и отключения энергии. Но и замерший, Город стоял бы веками — он слишком глубоко врос в грунт, он пустил корни в скальную основу, он выморил и вытравил в захваченном пространстве всё живое, он стал таким громадным, что люди вынуждены были рабски служить ему, заботливо ухаживать за его кровеносными сосудами и нервами, прочищать ему кишки, обогревать и обустраивать дыры и норы Города, в которых они жили, и только ради того, чтобы самодовлеющее тело Города их не отторгло. Уже поздно было говорить ему — «Это мы тебя построили, чудовище!»; он равнодушно терпел их в себе, но они были ему безразличны. Что для него чья-то жизнь или смерть, что ему слитный шорох сигналов в сетях? он был почти вечным — и, быть может, завидовал лишь небу над своими крышами.

Людмила и Александр Белаш «Война кукол»

Пользуясь специальной терминологией, в какой-то момент культурный ландшафт (то есть изменённый человеком для своих нужд и поддерживаемый им в таком состоянии) сменяется на антропогенный — то есть способный самостоятельно развиваться уже без дальнейшего вмешательства человека... Так мэрии множества российских городов оказываются вынуждены менять приоритеты развития — скажем, закладывать всё новые транспортные развязки и автостоянки, потому что остановить рост числа автомобилей они уже не в силах: слишком много факторов привело к этому результату. Или вспомним Детройт. После кризиса шестидесятых разрушение и деградацию города не удалось остановить даже колоссальными денежными вливаниями: за полвека Детройт сожрал 12 миллиардов долларов, причём без какого-то видимого результата. Процесс удалось разве что несколько замедлить, но не остановить и тем паче не повернуть вспять.

Итак, первый момент — система перехватывает управление у своих создателей. Люди становятся не владельцами города, а его обслуживающим элементом. Симбионтами-санитарами, кормящимися на теле великана, подобно птичкам тари или рыбам-прилипалам.

Но это ещё не всё.

Любая часть земной поверхности обладает определённым набором свойств. Климат порождает ландшафт, тот определяет состав флоры и фауны, а после того, как формирование биоценоза заканчивается, влияние всех частей этой структуры становится взаимным, и уже флора и фауна начинают частично определять климат... Эта гармоничная система существует на всех уровнях: от типов микроорганизмов до типов геологических пород, от классов облаков до классов водных бассейнов.

Взаимное влияние приводит к тому, что живые существа, адаптировавшиеся к жизни в одной местности, теряют способность жить в другой. Так культуры, дающие богатейший урожай, скажем, в сухом воздухе степи, оказываются бесплодными во влажной атмосфере субтропиков, а моллюски, привыкшие к воде с конкретным минеральным составом, гибнут при переселении в другой водоём. Примеров множество. Самый грубый и наглядный из них — глубоководные рыбы, отлично приспособившиеся к колоссальному давлению внизу, но взрывающиеся при попытке поднять их на поверхность.

Так вот: приходится признать, что по всем признакам город — полноценная природная среда, новый, созданный человеком биогеоценоз.

В городе свой климат: из-за скученного производства, обилия техники и прочего — в общем, из-за искусственного притока тепловой (и не только) энергии, — температура тут всегда выше, чем в округе, так что даже некоторые перелётные птицы забывают инстинкты и остаются в городе на зимовку. Другие виды животных (и это не только крысы и тараканы) избрали город основным ареалом обитания, а третьи (и не только олени и волки) вообще здесь не встречаются. Насыщенность микрорганизмами (в том числе болезнетворными) здесь выше, чем где-либо, ведь по объёму высокоразвитой биомассы города находятся вне конкуренции. Растения, не приспособленные к существованию в бедной кислородом атмосфере, чахнут, а уменьшение числа деревьев и кустарников приводит к вырождению почв. Вода обрабатывается (смягчается, дистиллируется, хлорируется и так далее), то есть основная масса воды (а это — среда для жизни миллиардов мелких животных) в городе совсем не такая, как в остальной природе. О рельефе и говорить нечего: он полностью искусственный, а значит, по определению не имеет аналогов...

Земли нигде не было видно — она была скрыта сложнейшими рукотворными конструкциями. Горизонта тоже не наблюдалось — на фоне неба всюду возвышались металлические постройки, сливавшиеся вдали в однообразную серую массу.

Гааль догадался, что ту же картину можно было увидеть в любой точке планеты. Планета-город застыла, и лишь несколько прогулочных яхт лениво плыли по небу, но молодой человек знал, что миллиарды людей находились в постоянном движении под металлической скорлупой этого мира.

Зелени тоже не было. Не видно было ни растительности, ни почвы, ни каких-либо живых существ, кроме людей. Гааль знал, что где-то на планете находится дворец Императора и сад, разбитый более чем на сотне квадратных миль первозданной земли, утопающий в зелени деревьев и буйстве красок цветов на многочисленных клумбах, — маленький островок живой природы в безбрежном океане стали — но с того места, где он стоял, этого оазиса не было видно. Он мог находиться за тысячи миль отсюда — но где именно — Гааль не знал.

Айзек Азимов «Основание»

Ну и, конечно, всё это оказывает влияние на вид живых существ, наиболее распространённый в этом типе ландшафта. То есть на человека.

Человек, будучи одним из самых адаптивных животных на планете, тем не менее тоже попадает в зависимость от внешней среды. И не столько биологически (хотя у жителей равнин при попадании в высокогорные районы частенько начинается кислородное голодание, а жаркий и влажный африканский климат в своё время сгубил немало европейских путешественников), сколько психологически и поведенчески. У человека, выросшего в городе (особенно сейчас, в информационную эпоху) и отлично приспособленного к жизни в нём, почти нет навыков, нужных для выживания в дикой природе — то есть практически в любом другом месте. Мы знаем, как переходить дорогу (а в наших условиях это жизненно важное знание), но не можем различить съедобные и ядовитые грибы. Мы умеем гуглить любую нужную информацию, но не знаем, как ориентироваться в лесу. Мы спокойно ведём себя в многотысячной толпе, но будем чувствовать дискомфорт, надолго оказавшись в небольшой замкнутой группе. И так далее.

Всё это существует уже сейчас. Остался лишь один маленький шажок — и возникнет мегаполис будущего: новый вид природной среды, не управляемый человеком, со своими уникальными свойствами, новыми, неизученными, опасными, увлекательными...

Один из персонажей замечательного фильма «Трасса 60» сетовал, что человечество утеряло фронтир. Нет больше границы, за которой ждёт неизведанное, места, где есть шанс выйти за пределы возможного. Мы потеряли интерес к космосу, сделали из виртуальности парк развлечений, так и не придумали, зачем нужны океанские глубины, забуксовали в разработке искусственного интеллекта...

Что ж, возможно, скоро человечество обретёт фронтир там, где не чаяло: в собственном детище, ставшем сильнее своего создателя. В искусственно созданной среде, которая оказалась новой, непознанной, порождающей закономерности, связи и зависимости, не только не задуманные людьми, но и непонятные ими.

Посмотрим.

Полузаброшенные небоскрёбы Детройта — памятник человеческому бессилию

ПОСЛЕ. ВНИЗ

Рисоль, Сэнтрал-Сити, Трантор, Коркусант, Анклав Москва, Сан-Франсокио, Готэм... Когда мы представляем себе мегаполис будущего, мы, как правило, не сразу задумываемся о его животном мире или инженерном обеспечении. Зато мы сразу понимаем: этот город огромен. Миллионы (а то и десятки миллионов) человек не могут ютиться на малой территории, так что город распростёрся на многие километры во все стороны, пожрав все природные объекты вокруг. Холмы срыты, овраги засыпаны, реки забраны в трубы или превращены в декоративные элементы — набережные, мостики и прочее.

Но город не может бесконтрольно развиваться вширь: районы не должны терять транспортную связность. И сколько бы лучшие умы планеты ни трудились над разработкой пневмометро и гипертрамвая, пока в парке городского транспорта не появились нуль-т кабины (кстати, когда они появятся, город как тип поселения сразу отомрёт за ненадобностью), возможности города расти будут находиться в прямой зависимости от средней скорости городского транспорта.

Он стоял молча и глядел во все глаза. Как и большинство жителей города, он не знал точно, что такое «река» — ну, какая-то вода, которая каким-то образом течёт сама по себе. Он представлял себе что-то вроде чистой узкой струйки, бегущей из кухонного крана, — только река, конечно, гораздо больше и течёт горизонтально, а не вертикально.

Но это было нечто совсем иное — не струйка, а бесконечные тонны воды, стремительно проносящиеся мимо. Шириной не меньше, чем самая широкая улица Эмбера, вспененная, покрытая водоворотами, река ревела, бурлящая поверхность воды, похожей на жидкое чёрное стекло, дробила на мириады осколков отражения ламп.

Джин Дюпро «Город Эмбер: Побег»

Но это возможности. А потребности-то никто не отменял! Так что город начнёт расти вглубь и ввысь. Под землю уйдут вся инженерия, производство, бессветофорные шоссе, на минус пятых и минус десятых этажах бизнес-кварталов появятся колоссальные торгово-развлекательные центры, со стометровыми атриумами, десятизальными кинотеатрами, парками аттракционов, парикмахерскими, аптеками, массажными салонами и, конечно, километрами торговых коридоров, где продают всё: еду, технику, диски и книги, одежду, мебель...

Со временем к стандартному комплекту добавятся дешёвые гостиницы с номерами-капсулами и багажными ячейками: для обслуживающего персонала, приехавших на собеседование регионалов и прочих мелких, но необходимых для функционирования системы людишек. Разумеется, эта услуга тут же станет востребована и просто среди командировочных, гастарбайтеров и городской бедноты, так что в скором времени сформируются целые группы людей, годами не покидающих такие торговые центры, благо, как уже было сказано выше, там хватает и товаров, способных полностью покрыть человеческие потребности, и развлечений, и услуг, а неквалифицированной работы вокруг всегда в достатке: от принеси-подай до заполнения бесконечных электронных прайс-листов.

Весь «лишний» массив пород, поскольку его транспортировка за пределы города окажется дорогой и бессмысленной, будет внимательно изучен на предмет использования. Горнообрабатывающие производства будут заложены там же, в «фундаменте» города, так что наверх отправится уже готовая продукция: от металлов, выплавленных из добытых руд, до распиленных и отшлифованных гранитных плит, которые пойдут как на внутреннюю и внешнюю облицовку помпезных зданий, так и на мощение площадей. Ну и заодно на миниатюрные могильные плиты для колоссальных городских колумбариев.

Такая «искусственная эрозия» почвы одновременно с увеличением давления на неё (количество небоскрёбов наверху тоже будет непрерывно увеличиваться) начнёт приводить к провалам улиц и разрушению зданий, и городским властям довольно быстро придётся решать эту проблему. Самым дешёвым и надёжным окажется метод создания единого подпочвенного каркаса. Это значит, что весь комплекс (инженерные коммуникации, углублённые фундаменты наиболее больших и тяжёлых зданий, спроектированные с запасом прочности опалубки сабвеев, укреплённые корпуса подземных торговых комплексов и прочие «андерграундные» элементы) будет перевит во всех направлениях дополнительными сваями, балками и рёбрами жёсткости и равномерно насыщен установками заморозки грунта, так что всё пространство под городом станет, по сути, единым мощным фундаментом.

Говорят, кто-то видел в тех подземельях странных людей в чёрном, но они справляют свои непонятные ритуалы и не опасны, если не хаять их божества. Хотя вообще места там нехорошие, и если вдруг путешественники увидят или услышат, что навстречу идёт группа в несколько человек, то лучше от греха подальше затаиться или убегать как можно скорее. Но когда Игорь пытался расспросить подробнее о том, что за люди там бродят, Костя отвечал уклончиво. Чего-то он боялся и недоговаривал. Тогда Игорь постарался узнать побольше о хитросплетениях подземных ходов.

Анна Калинкина «Царство крыс»

Разумеется, сразу остро встанет вопрос безопасности: для охраны подземного города от террористов будет создан особый отдел полиции с повышенным финансированием, а инженеров подземных коммуникаций будут отбирать строже, чем космонавтов на очередную лунную базу. Долгие десятилетия пройдут, прежде чем порядок и контроль в подземной части хотя бы сравнятся с порядком наверху, ведь там система отлаживалась поколениями. Так что работы у «подземных копов» будет завались: пространства под городом станут землёй обетованной для бомжей (прежде всего из-за более высокой, чем на поверхности, температуры), нелегалов всех мастей, незаконных предпринимателей (причём не только торговцев наркотой и оружием, но и владельцев пошивочных цехов с сотней рабов-китайцев вместо одной автоматической производственной линии) и многих, многих других. В попытке хоть как-то выправить ситуацию «подземным копам» будут делегированы широчайшие полномочия. Правда, стопроцентной гарантии это не даст: всё предусмотреть невозможно, и теракты время от времени всё же будут происходить. Но к тому времени проект «единого подземного пространства» выйдет на самоокупаемость и начнёт приносить прибыль, так что жертв «гномов» (так подземных террористов окрестит жёлтая пресса) спишут в «запланированный ущерб».

В дальнейшем строительство безопасного фундамента завершится, и производства остановятся из-за нехватки сырья. Но экономика не знает слова «стоп», и разработки продолжатся уже сами по себе. Преградой станет разве что поверхность Конрада с её сейсмической непредсказуемостью. Но это случится в слишком отдалённом будущем, чтобы мы смогли дать квалифицированный прогноз.

В пределе город займёт собой всю планету целиком (картина Ангуса МакКи «Трантор»)

Когда изобретут нуль-т, город как вид поселения станет бессмысленным, ведь можно будет мгновенно связать любые две точки. Может, этим и объясняется малая населённость Москвы 2084 года в «Гостье из будущего»?

Подземные уровни, по сути, будут городом в миниатюре: просторным, светлым... Одна беда: крытым

Для работы на подземных уровнях придётся создавать отдельные специализированные подразделения силовиков

ПОСЛЕ. ВВЕРХ

Потянется город и ввысь: далеко не все готовы отказаться от пространства за стенами квартиры. Правда, по большому счёту их жизнь едва ли окажется комфортнее жизни «подземников». Вряд ли «Ближе к звёздам!», «Стань небожителем» и прочие рекламные слоганы заполонят улицы, отмечая начало бума сверхвысотного жилого строительства. Ведь первоочередная задача развивающегося города — поселить очередной миллион человек на доступном расстоянии от мест работы, а строить очередные районы-анклавы уже бессмысленно — слишком долго добираться в центральные районы. Зато из километровой башни-иглы, равной по населению иному городу-спутнику, достаточно всего лишь спуститься вниз. Полчаса в лифте и столько же на монорельсе — это гораздо лучше, чем четыре-пять часов в автомобильных пробках или в очереди на перегруженную подземку.

К тому времени социальное расслоение шло полным ходом: жильцы средних и верхних уровней пользовались отдельными входами и отдельными лифтами, где самую нижнюю кнопку украшала цифра «25».

Андрей Рубанов «Хлорофилия»

Однако одно дело — поездка на работу, и совсем другое — необходимость проводить в лифте по полчаса каждый раз, когда нужно выйти за хлебом. Чтобы снизить недовольство, проектировщики начнут через каждые десять-двадцать этажей закладывать «развлекательные» ярусы, по сути мало отличающиеся от описанных выше подземных торговых центров. Правда, цены там будут весьма кусачие (проблему подъёма товаров вверх никто не отменял), но на то здесь и элитное жильё! По сути, жильцы получат возможность вообще не покидать здание: воплотится мечта советских архитекторов двадцатых годов прошлого века, пытавшихся спроектировать «дом-город».

А чтобы окончательно устранить необходимость спускаться вниз, власти разрешат пользоваться в городской черте личным воздушным транспортом.

Горожанам мегаполиса поневоле придётся избавиться сразу от двух популярных фобий: боязни замкнутых пространств и боязни высоты. Потому что жить в маленьких помещениях на огромной высоте станет довольно обычным делом.

Современную архитектуру Кирилл Грязнов недолюбливал. Его не радовали уносящиеся к небу монолиты, не привлекало обилие стали, стекла, титапласта и прочих материалов, без которых не мыслили строительства современные Растрелли. Его раздражали многоуровневые улицы, превращающие нижние ярусы города в лишённые света подвалы, и выводили из себя экраны, выдающие информацию и рекламу. Разумеется, Грязнов понимал, что облик современного города, особенно Анклава, не может быть иным. Что миллионы людей просто не уместились бы в нём без небоскребов и многоэтажных улиц. Кирилл всё понимал, но это не значило, что ему нравилось.

Вадим Панов «Московский клуб»

Постепенный износ коммуникаций и сложности, связанные с ремонтом на километровой высоте, приведут к тому, что часть зданий окажется легче забросить, чем восстановить. Конечно, поначалу никто не станет обносить небоскрёб забором с надписью «закрыто», просто владельцы не будут вкладывать деньги в ремонт, а вместо этого снизят плату за квадратный метр. Селиться «под облаками» начнут уже не белые воротнички, а простые работяги, куда менее требовательные к уровню жизни. Постепенно появятся парадоксальные «высотки-трущобы», а со временем — и целые их кварталы. Исключение составят разве что бизнес-зоны: там небоскрёбы будут содержаться в образцовом порядке. Это справедливо, ведь коммерческая стоимость аренды в разы выше, чем жилая.

Но общая тенденция сохранится. Ремонт (даже мелкий) небоскрёба окажется по плечу далеко не каждому домовладельцу, так что рано или поздно на километровой высоте возникнут и настоящие трущобы. А заброшенный небоскрёб — это совсем не то же самое, что обычный дом. Даже сейчас вполне заметно, что у сложных объектов есть уровень нерентабельности, при котором даже на снос нужно больше денег, чем на то, чтобы просто поддерживать здание в законсервированном состоянии и ждать, пока оно развалится само.

Дома вокруг всё выше. Это квартал небоскрёбов, почти необитаемый, угрюмый квартал. Маячат в тумане огромные каменные колонны — это башни. Слева — Сломанная Башня, бывший небоскрёб, он переломился, как щепка, на уровне двадцатого этажа. Мне тогда было лет пять.

Марина и Сергей Дяченко. «Дикая энергия. Лана»

Представьте. Стоят лифты — дом отключён от энергосети. Через один разрушены лестничные пролёты, а те, что ещё целы, могут провалиться прямо под ногами скайдиггера. Так что целые секции дома размером в десятки этажей отрезаны от остальных. У основания здания, на крыше и на уровне каждых восьмидесяти этажей стоят генераторы, глушащие двигатели флаеров. Это на случай «незаконного вторжения по воздуху на техническую территорию города». Но хороший скайдиггер может быстро разобраться, какой генератор сбоит (питание-то у них независимое, а не от общей сети) и провести авиетку так, что комар носа не подточит. Зачем? А например, чтобы как следует посталкерить в этих сотнях тысяч квадратных метров бывшего жилья. Да и сам дом — хороший источник дохода для умелых рук. Одних кабелей можно набрать на немалые бабки.

Потом начинается показуха — так они небрежно называют парад мастерства и бесшабашности, соревнование небесных мастеров, для которых отвесные стены и тонкие тросы — естественная среда обитания.

Десяток парней поднимаются по стене снаружи — мы наблюдаем за ними, стоя на подвесной платформе. В руках у каждого — по два ножа. Ребята находят в старой кладке трещины, втыкают в них лезвия, подтягиваются на руках — на одной руке — и снова ищут опору. Тот, что идёт первым, два раза чуть не срывается...

Марина и Сергей Дяченко «Дикая энергия. Лана»

А которые не за наживой — те за адреналином. Альпинисты, планеристы, прыгуны... Каких только способов не придумано для быстрого спуска по вертикальной стене! Гибнут, конечно, как без этого. Но ничего не поделать. Такова здесь природная среда, и люди не в силах её ни контролировать, ни изменять.

Даже с поправкой на киношную условность подъём героев «Атаки клонов» в лифте занимает 40 секунд экранного времени — невероятно долго!

От боязни высоты горожанам будущего точно придётся избавляться

ПОСЛЕ. УРОВНИ

В тот момент, когда на улицах (вскоре после этого станет принято говорить «в улицах») появится личный воздушный транспорт, город станет действительно трёхмерным: в плотном потоке водителям придётся перестраиваться не только из ряда в ряд, но и с уровня на уровень. Впрочем, о транспорте мы поговорим чуть позже.

Стык рубежей Элитэ и Синего Города, где он жил, выглядел приятно — аккуратные, будто ламинированные дома-красавцы, ровные улицы с розами транспортных развязок, заботливо взлелеянные парки и скверы, кое-где даже художественные озёрца с островками. Флаер снижается плавно, как лифт, по наводящему лучу; гаражный подъёмник принимает его, словно драгоценность в ладони; чистота, красота и порядок.

Здесь же всё было иначе. Тусклые, хмурые цвета. Бигхаусы, сомкнутые в плоскогорья кварталов; чёрные провалы дворов-колодцев; антенны, как скелеты деревьев; то сутолока машин на улицах, похожая на пёстрый поток в помойной канаве, то замершие, притаившиеся, пустынные улочки-прорези; облезлые, будто в лишаях, рекламные щиты... Трудно было поверить, что это — тот же Город. Словно десант в иной мир.

Людмила и Александр Белаш «Война кукол»

Появление в городском пространстве третьего измерения постепенно вызовет деление города на уровни с разным статусом. Чем больше небоскрёбов появится, тем меньше света будет попадать вниз, на те улицы, которые проходят непосредственно по поверхности земли. И «нижние» уровни будут компенсировать это дополнительным комфортом (искусственное «дневное» освещение», кондиционирование воздуха, крытые «природные парки»). По сути, поверхность земли станет такой же искусственной средой, как и подземные уровни. Здесь в полной мере проявится инерция города-колосса: зона до 20-30-го этажа окажется никому не нужной, но все еще заселённой и жилой. Термин «городское дно» обретёт буквальное значение. На дне города останутся те, кто жил здесь прежде и не нашёл способа вырваться «повыше».

На самых нижних уровнях, в бездонных недрах планетарного города, такого как Корускант, солнечные лучи были редкими гостями. Для обитателей вычурных сияющих облакорезов, небоскрёбов и супернебоскребов — последние в высоту достигали двух километров — небесный свет, как и прочие блага жизни, был повседневной данностью. Метеосеть обеспечивала выпадение осадков исключительно после захода солнца, и потому насыщенное золотое свечение воспринималось как нечто само собой разумеющееся, словно воздух, наполняющий лёгкие при каждом вдохе.

Однако на сотни уровней ниже первых обитаемых этажей высотных башен, зиккуратов и минаретов, в местах, расположенных на поверхности планеты-города или прямо под ней, всё было по-иному. Здесь сотни тысяч существ могли прожить жизнь, не увидев и отблеска пресловутого чистого неба. Здесь свет, просочившийся сквозь повсеместную серость преломляющих наслоений, был тусклым и слабым. Капли дождя, достигшие поверхности, почти всегда были такими едкими, что вытравливали в феррокарбоновых фундаментах канальцы и желобки. Трудно было поверить, что в этих мрачных провалах сможет выжить хоть кто-то. Тем не менее даже здесь жизнь — разумная ли, нет ли — уже давно обрела свою нишу в вечной полутьме этой неблагоприятной для обитания среды.

Майкл Ривз. «Ночи Корусканта: Сумерки джедаев»

Конечно, так будет не везде: безусловно, сохранятся исторические районы, застроенные трогательными старинными 17- и 20-этажными домиками. Сохранятся старинные парки — облицованные гранитом огромные площади, где на специально оборудованных пятачках растут самые настоящие деревья, пусть и немного. Или набережные, идущие вдоль самой настоящей открытой воды, которая, конечно, появляется из трубы и исчезает в трубе, но все же километр-другой течёт по открытому пространству. Останутся и открытые, чистые, благоустроенные «зоны безопасности» вокруг самых значимых зданий. Но везде, где обычная офисная и жилая застройка будет тянуться к небу, «городское дно» станет непрерывной головной болью стражей порядка. И, конечно, имиджмейкеров действующего мэра.

Сити, деловой и научный центр Анклава Москва, его сердце, его мозг, разительно отличался от остального города. Этот район заложили ещё в начале века, тогда же расчистили площадку, полностью разрушив мешавшие строительству здания, и с тех пор ни одна старая постройка не нарушала изящества решений современной архитектуры. Небоскрёбы, многоуровневые дороги и вертолётные площадки, крытые площади и пешеходные мосты через реку, супермаркеты и деловые центры, штаб-квартиры корпораций и научные комплексы, конференц-залы и рестораны, в которых не встречались ненатуральные продукты. Сталь, пластик, стекло, суперкамень, облицовочный мрамор и опять сталь. Триумф разума, образец города будущего. Ни одна столица мира не могла соперничать с футуристическими комплексами Анклавов, а московское Сити считалось едва ли не самым масштабным и претенциозным из них.

Вадим Панов «Московский клуб»

Городские власти будут прилагать все старания, чтобы превратить этот уровень в один сплошной технопарк, поместить туда депо, ангары, заводы и склады, обслуживающие как верхнюю, так и нижнюю части города. И постепенно их старания увенчаются успехом, так что, по сути, поверхность земли окажется поднята ещё на полсотни метров.

Там же будут запрятаны и практически все транспортные артерии города: в условиях, когда каждое крупное здание имеет подземную парковку, непосредственно связанную с трассой, это станет логичным решением. А вот улицы как место для гуляния исчезнут: не расставлять же скамейки и урны на крышах ангаров? Тем более что рядовые общественные зоны никуда не денутся — просто их перенесут на широкие открытые площадки в паре сотен метров над землёй, не нуждающиеся в дополнительном освещении и вентиляции, защищённые от холода и ветра специальными установками.

В целом же именно выход вверх даст городу необходимое развитие: ведь помимо собственно зданий он получит весь объём пространства между ними — причём, использовать это пространство можно далеко не только для распределения транспортных потоков.

Улицы, бульвары и прогулочные зоны будут располагаться на высоте минимум нескольких сотен метров

ПОСЛЕ. ТРАНСПОРТ

Не будем рассматривать личный транспорт: слишком уж много его вариантов может накопиться со временем — вплоть до реактивных капсул для гонок по подземным рекам. Тем более что власти, защищаясь от транспортного коллапса, будут всеми силами усложнять жизнь частным автовладельцам. Остановимся на общественном городском транспорте — то есть том, который является плотью от плоти организма города. Как и сам город, этот транспорт существует в трёх средах: под землёй, на земле и в воздухе.

Уже многие десятилетия метро поневоле исполняет роль главного городского транспорта. Вероятнее всего, это положение дел сохранится и дальше, разве что сеть будет всё сильнее усложняться да ветки и составы начнут различаться по функциям.

Если в начале своего развития «подземка» связывала удалённые районы и потому представляла собой практически прямые ветки, пересекающиеся друг с другом по одному разу, то постепенно появились линии и других типов: кольца и полукольца, нужные для пересадок между основными ветками, короткие линии подвоза — аппендиксы, ответвляющиеся в районы-анклавы, малые кольца с односторонним движением, разгружающие тот или иной наиболее плотный узел...

Тяга людей к путешествиям неистребима, и если кошелёк или привычка всюду видеть стены не позволяют вырваться из Города, люди начинают странствовать внутри него. Город необъятно огромен, каждый соседний район — чужая и загадочная страна, и вот люди перед выходными запасаются атласом в четыре пальца толщиной, подшивкой карт надземки и метро, термосом с чаем, бутербродами, фотоаппаратом — и субботним утром отправляются в путь. Самые любознательные потом пишут в Сеть личные впечатления, собираются в клубы «Городских паломников» и «Бродяг уик-энда», а некоторые и не возвращаются, и хорошо, если их останки бывают опознаны. Поэтому разумней путешествовать компанией — целее будешь.

Людмила и Александр Белаш «Война кукол»

С ростом площади города неизбежно появление скоростных веток метро, проходящих через весь город, с минимумом станций, но на скорости не 80, а 180 км/ч. Разумеется, они будут связаны с основной сетью, так что жители окраин смогут сперва за считаные минуты доехать до центрального пересадочного узла или противоположной окраины, а потом, пересев на «обычную» ветку, вернуться на несколько станций назад и оказаться у цели. Появится множество хордовых линий, проходящих не через центр, а по касательной к нему. Схема центральной части тоже усложнится: количество веток будет постоянно расти (причём в основном за счёт дублирования старых линий, ставших слишком длинными и не справляющихся с потоком пассажиров), и всем им по-прежнему нужно будет обеспечивать связь друг с другом. Так что пересадочные узлы в центральной части города (точнее, в неминуемо образовавшихся нескольких центрах) будут состоять из семи, десяти и даже двенадцати станций. Усложнится система движения поездов: с ростом числа линий-развилок и линий подвоза составы начнут ходить через одни и те же станции разными маршрутами.

Уже сейчас метро порождает собственную мифологию и собственные субкультуры. А когда его масштабы многократно вырастут, легендариум метро тоже обретёт колоссальный масштаб. Истории о Чёрном машинисте и поезде-призраке уже не будут казаться совсем уж детскими сказками: кто его знает, что там творится в этих многокилометровых тоннелях северных линий, куда жители городского юга или востока не заезжают годами...

В экономически сложные периоды будут появляться станции и целые ветки, лишённые каких-либо архитектурных изысков, как уже происходит в метрополитенах некоторых крупных городов. Другие (особенно центральные) по-прежнему смогут претендовать на звание «подземных дворцов». Частные инвесторы добавят новый вид станций — брендированные под стиль конкретной корпорации. В народе их частенько будут именовать не по официальному названию, а по бренду: «Встречаемся на «Кока-коле» в центре зала». Всё больше станций будет интегрироваться внутрь тех или иных комплексов: торговых, деловых, развлекательных. Появятся станции с диарамами великих событий, станции-музеи, станции-супермаркеты. Но в целом вряд ли что-то принципиально изменится: метрополитен останется собой, будут расти только масштабы.

И, конечно, метро вряд ли станет «транспортом бедноты» — во всяком случае, пока в городе не воцарится воздушный транспорт, в метро вольно или невольно будет перемещаться большая часть населения.

Но в большом городе — особенно с развитым высотным строительством — пришествия пассажирских флаеров не избежать. Ведь глупо связывать уровни зданий, находящиеся на одной высоте — и в своей плоскости совсем рядом друг с другом, — через низ. Обязательно появятся способы перемещаться между ними напрямую. И вряд ли это будут стационарные мосты — хотя и им наверняка найдётся место, если жители города будущего не окажутся совсем уж чужды красоте.

Многоместные (аэробусы) и маломестные (аэротакси) флаеры заполнят всё пространство между иглами башен. Сложнейшие условия будут поначалу приводить к большому количеству аварий — а авария в воздухе неизбежно чревата разрушениями на земле. Но постепенно появятся проработанные правила воздушного движения, частой сетью повиснут буйки-регулировщики, а силовые поля, включаясь и выключаясь по сигналу светофора (точнее, заменяющего его передатчика), исключат возможность вылета «на встречку». Будет полностью учтён и освоен опыт авиадиспетчеров, каждый водитель будет знать свой «коридор высоты». Повсеместно появятся аварийные площадки, куда водитель сломавшейся машины сможет дотянуть «на честном слове и на одном крыле». Маршрутный транспорт, в принципе, будет ходить на автопилоте; обязательное присутствие в кабине человека останется данью традиции и подстраховкой на случай форс-мажора.

В самых крупных городах, где полёт от одной окраины до другой с максимально возможной в городе скоростью всё равно будет занимать по три-четыре часа, неизбежно появятся стратосферные экспрессы — баллистические капсулы, пересекающие то же расстояние за считаные минуты.

Крупные компании начнут выбрасывать на рынок множество моделей специализированных флаеров, что называется, на все случаи жизни. К окнам жилых модулей будут подлетать авиамороженщики, квартирные переезды будут осуществлять авиафургоны, а в самых широких воздушных коридорах повиснут огромные дирижабли, выполняющие функции причала (и станции пересадки), заправки, минимаркета и ретранслятора. А заодно удовлетворяющие потребность воспитанных голливудскими фильмами придирчивых зрителей обязательно видеть дирижабли над лесом небоскрёбов.

Что касается уличного транспорта, то, скорее всего, потребность города в нём будет исчезающе мала. На земле останется большая часть частных машин, а общественный транспорт будет представлен разве что короткими экскурсионными маршрутами — зато максимально экзотическими (надо же привлекать туристов!). Именно в этой нише получат шанс сохраниться монорельсы, фуникулёры, канатные дороги и велорикши.

В фильме «Вспомнить всё» 2012 года городские экспрессы были не стратосферными, а шли сквозь тоннели в земной мантии. На работу в противоположное полушарие работяги добирались за полчаса. А так выглядит станция отправления в момент старта экспресса

В трёхмерном пространстве города водителям придётся значительно сложнее, чем сейчас: придётся учитывать не только ряды, но и уровни

ПОСЛЕ. УПРАВЛЕНИЕ ТОЛПОЙ

Сколь бы сложной ни была техногенная среда, самым непредсказуемым и опасным её компонентом остаются люди. Тем более что в глобальном мегаполисе неизбежно всё большее расслоение на бедные и богатые районы. Если в большинстве крупных городов подобные процессы происходят уже сейчас, то в будущем, когда разница в уровне жизни увеличится, желание благополучных граждан отгородиться от дискомфортного соседства усилится, а технические возможности для этого вырастут, сегрегация станет естественной частью городской жизни. Не исключено и введение аусвайсов, дающих право пребывания в определённых районах (а остальные лишь проезжать транзитом). Но соседство остаётся близким, сияющие небоскрёбы элиты хорошо видны с городского дна, а вещающие на весь город СМИ слишком откровенно показывают живущих в роскоши нуворишей (ведь именно их жизнь даёт больше всего информационных поводов). Так что напряжение неизбежно — как и усиление силового контроля. Городская полиция станет мощной глобальной организацией, пронизывающей все слои общества. Миф о том, что без полиции порядок сразу рухнет, будет выгоден всем: и самим копам, и городским властям, получившим управляемый и мощный инструмент, и богачам, которым нужно чувствовать себя в безопасности, и даже социалистам-подпольщикам, повышающим таким образом чувство собственной важности. Впрочем, возможно, это даже не совсем миф. Такое огромное человеческое поселение с таким разнообразным (по культуре, образу жизни, достатку и другим параметрам) населением всегда находится в шаге от анархии, если не чувствует над собой сильную руку. Для города в целом это полезно. Но для каждого отдельного человека это значит, что защиты от полиции нет: неприкосновенность частной жизни — это что-то из идиллического прошлого, как барышни в матросских костюмчиках и парное молоко из-под коровы. То есть самые умные читали об этом в книжках, а большинство даже не слышало.

Город, как встарь на матушке-Земле, разгорожен кордонами и линиями огня, и проехать в некоторые районы люди могут, только предъявив допуск — «визу», как шутят неунывающие централы. Сколько раз борцы за гражданские права ставили вопрос о снятии кордонов, и столько же раз «белые воротнички» и «синие нарукавники» благополучно его проваливали — их в Городе было в несколько раз больше, чем манхла, да и не у всех трущобных жителей имелись приставки для участия в телевизионном голосовании.

Людмила и Александр Белаш «Кибер-вождь»

Две крайности встретились: ставить общественное выше личного необходимо для выживания либо очень маленькой группы, либо очень большого конгломерата.

Гасить возможное напряжение получится с помощью средств массовой информации. Вряд ли в будущем ещё останутся управленцы, которые будут недооценивать этот мощнейший инструмент. Но сперва нужно будет решить проблему перенасыщения информацией. Не раз описывался прецедент, когда человек, оказавшийся в условиях информационного изобилия, теряет доверие к любым сведениям. Слишком противоположны мнения экспертов, слишком много противоречивых данных для того, чтобы делать выводы самому... Конечно, допустить такого нельзя, поэтому количество работающих СМИ будет конечным, а в пересчёте на общее число горожан их будет попросту очень мало. Чтобы обычный человек не тратил нервы, запоминая множество ведущих, будет создано несколько медиа-персон с разными образами, чтобы суммарно они вызывали доверие у девяноста процентов населения. В эфире будет непрерывно разыгрываться своеобразная комедия дель арте: с Арлекином для люмпен-пролетариата, Баландзоне для пенсионеров, Пьеро для интеллигенции, Панталоне для бизнес-элиты и Коломбиной для домохозяек. Нет нужды говорить что транслировать они должны будут одно и то же, разве что с поправкой на язык своей целевой аудитории. Подпольные телеканалы и радиостанции останутся, но как участники той же комедии, нужные для создания отдушины и иллюзии надежды, но на деле полностью контролируемые властями. Свободная информационная зона вроде современного интернета тоже будет существовать, но её окончательно дискредитируют, профессионально заполнив белым шумом и лишив какой-либо авторитетности.

Вообще, контроль над информационным пространством — одно из важнейших условий существования большого человеческого поселения. Так что есть все основания считать, что уж этой-то проблеме власти мегаполиса будущего уделят самое пристальное внимание.

И всё же сбои системы неизбежны. Причиной может стать чисто техническая проблема — например, отсутствие продовольствия в каком-либо районе из-за проблем с транспортом. Или массовые жертвы из-за крупной воздушной аварии или обрушения заброшенной высотки. Возможны столкновения полиции и криминала (победить мафию не удавалось ещё ни в одном крупном городе, максимум — срастить её с властными структурами). Причин может быть множество, но результат неизменен: крупные волнения, с выходом толп на улицы, вандализм, грабежи, блокирование транспорта... Разумеется, в любые беспорядки тут же вмешивается множество самых разных людей, умеющих и любящих половить рыбку в мутной воде, так что ситуация раскачивается всё сильнее и с каждым часом становится всё более неуправляемой.

При хорошем раскладе будет достаточно локализовать толпу, лишив её возможности маневрировать, и вывести на улицы газогенераторы. При плохом — дело может дойти и до революции со сменой власти, так что с какого-то момента правящая верхушка перестанет считаться с потерями, особенно — с потерями среди повстанцев. Тем более что информационное пространство под контролем и уже через несколько недель весь город будет точно знать, что аккуратно сброшенный на взбунтовавшийся квартал дирижабль со взрывчаткой — это сбитый повстанцами мирный пассажирский аэробус, а погибшие при взрыве несколько тысяч горожан, которым не повезло жить рядом с местом действия, — это невинные жертвы подлых сепаратистов.

— Чёрный вторник, — комментировал сухой голос за кадром. — Зачистка окраины Старых Руин от повстанцев. Координация воздушных и наземных сил полиции и армии. Артподготовка. Массированная атака.

Даже не «флайштурмы», а тяжёлые «харикэны» парили в грязном небе, ритмично вспыхивая чем-то по бокам — и в такт всполохам земля отвечала дымными взрывами. Из развалин по небу ударила сизая молния гиперионного пламени — ага, струйный бластер! — и один «харикэн» накренился, окутавшись чёрным дымом; остальные перевели прицелы на неожиданную огневую точку — и развалины осели в тучу пыли. По улице, покачиваясь на неровностях, ползли тусклые приплюснутые броневики — злой газовый туман стелился перед ними. Вспышка, дикий вой — так, это пошли в ход светошумовые боеприпасы... Затем изображение погасло.

— Оператор убит, — холодно сообщил голос.

— Там же были люди, — глупо пробормотала Косичка, не сознавая, что нервно и бесцельно шевелит пальцами. — Их тоже... убили?

Людмила и Александр Белаш «Война кукол»

Выгоревший квартал так и останется памятником безнадёжному бунту: дешевле обнести его оградой, чем разбирать и обеззараживать «фонящие» развалины. Кстати, при менее печальном развитии событий появление на карте города «чумных зон» тоже возможно. Власти обладают оружием, которому повстанцам нечего противопоставить: они могут просто изолировать любую часть города и оставить недовольных разбираться друг с другом — умирать с голоду, дичать, идти в безнадёжные атаки на блокпосты и в конце концов вымирать, оставляя выцветшие граффити на стенах в назидание добропорядочным пассажирам экспрессов, проходящих опасные зоны без остановки...

Свобода личности — слишком большая роскошь в социуме, который ежедневно грозит взорваться из-за противоречий, неустранимых в силу его масштабности

ПОСЛЕ. ЭТОМУ ГОРОДУ НУЖЕН НОВЫЙ ГЕРОЙ

Разумеется, большинство горожан никогда не задумаются, насколько же колоссален и сложен их город. Людям в массе своей вообще свойственно принимать окружающий мир как должное. И всё же подспудно эти туши домов, эти миллионные толпы, эти десятки километров трасс неизбежно будут формировать у человека ощущение собственной ничтожности, уверенность в том, что невозможно хоть как-то повлиять на окружающий мир, как-то противодействовать неблагоприятным обстоятельствам. Ну а способ борьбы с этой безнадёжностью известен давно. Надо просто причислить себя к той или иной группе, ведь гуртом и батьку бить легче. Районный патриотизм будет зашкаливать, заводские профсоюзы обзаведутся собственной символикой, спортивные клубы станут самыми многолюдными общественными организациями. О субкультурах и говорить нечего: пассионарная молодёжь распределится на ролевиков, граффитистов, приверженцев музыкальных течений, геймеров-виртуальщиков, паркурщиков-экстремалов, диггеров и скайдиггеров... И всё же эти опереточные товарищества не смогут стать настоящей защитой для маленького человека. То есть, усмирить плохих соседей или защитить от уличной банды магазинчик они, пожалуй, смогут. Но не более того.

На самом дне, в пёстром чередовании огней и вывесок, каменной крошки, змеящихся трубопроводов и прочего хлама, пышно разрастались отбросы технологической цивилизации. Сквозь залежи отходов прокладывали свой путь вслепую дюракритовые слизняки. У трансформаторных ящиков, чтобы сохранить в тепле кладку яиц, вили гнёзда нетопырки. По горам мусора в два этажа сновали в поисках добычи бронекрысы и пауканы. А миллионы видов прочих патогенных и паразитических организмов, начиная с одноклеточных и заканчивая теми, кто полностью осознавал — до такой степени, что самим было тошно — своё положение, вели упорную борьбу за выживание, едва ли отличающуюся от той, что велась в настоящих джунглях на тысячах иных планет. Сборище разномастных существ — бедолаг со всей галактики, в которых обитатели верхних уровней видели лишь «низожителей», — влачили жизнь, полную жестокости и отчаяния. В конце концов, эти места были лишь ещё одной разновидностью джунглей. А в джунглях непременно водятся хищники.

Майкл Ривз «Ночи Корусканта: Сумерки джедаев»

Без надежды жить нельзя. А какая надежда может быть у человека, которого выбросила на улицу корпорация? Что он может? Побить кадровика, подписавшего увольнение? И что это изменит? Что делать отцу, дочь которого умерла в наркопритоне? Разобраться с конкретным пушером? А проку? Как быть простому честному копу, живущему в неблагополучном районе, с проплаченными насквозь чиновниками и процветающим мелким ворьём? Чем закрыться от рушащегося на голову небоскрёба высотой в полкилометра? Как спастись, падая в пассажирском аэробусе на перекрытия заброшенного ангара?

Патрульная полиция, транспортная полиция, полиция нравов, криминальная полиция с «убойным» отделом, налоговая полиция и... всех не перечислишь! Однако двуногие вредители не только успешно противостояли объединённым усилиям сил правопорядка, но расширялись, передавали опыт молодёжи, множились и размножались, невзирая ни на социальные пособия, ни на общество свободы и равных возможностей. Где и как они жили, в каких тайниках скрывались, знали лишь они сами и иногда те, кто уполномочен их ловить.

Людмила и Александр Белаш «Кибер-вождь»

Обычный человек бессилен. Нужен новый герой. Супергерой.

Супергероев придумали вскоре после первой мировой войны, когда стало понятно, что роль отдельной личности посреди залитых ипритом окопов или под обстрелом дальних батарей стремится к нулю. И с тех пор их востребованность только росла. Но если сперва это были сплошь сверхсущества, то постепенно в их ряды проникали и простые люди. Именно в этом и заключается надежда: остановить поезд может не только уникальный мутант, но и обычный умный и целеустремлённый человек, которому есть что ответить на вопрос «Кто ты без своего костюма?».

Даже в прошлом такие герои были известны: и Железный человек, и Бэтмен — это селф-мейд-супергерои. Они стали хранителями человечества, но добились этого не стечением обстоятельств, а собственной волей. Можно возразить, что они не считали денег, но ведь свой первый костюм Тони Старк создал не в оснащённых по последнему слову техники цехах и лабораториях «Старк индастриз», а фактически на свалке запчастей.

Так что сколько бы мы ни рассуждали о никчёмности человеческой жизни в огромном городе, появление супергероев — не фантастических, а самых что ни на есть настоящих, — выглядит вполне правдоподобным. Чем крупнее город, тем больше в нём возможностей сохранять инкогнито, а чем более развита техногенная среда, тем более крутым оснащением можно обзавестись. Супергерою придётся стать настоящим порождением города: он должен будет лучше архитекторов знать схемы воздуховодов и электросетей, лучше коммунальщиков изучить все проулки и подворотни, лучше скайдиггеров перемещаться по крышам, лучше стритрейсеров гонять по трассам и лучше копов уметь договариваться с представителем любого социального класса. Успех напрямую зависит от того, насколько город станет для такого героя родным домом.

Ну а в помощь герою сгодится любая техника, которой он сможет воспользоваться. Даже сейчас вокруг нас есть огромное количество узкопрофессиональной специализированной техники, о которой никто не знает за пределами своей ниши. А между тем использовать её для собственных нужд ничего не мешает любому человеку.

А в предельной ситуации такую технику можно ещё и перестроить под себя: скажем, как Хиро Хамада из «Города героев», перепрограммировать надувного медицинского робота в неуязвимую боевую машину...

Конечно, реальный супергерой не станет знаменитым, из него не получится медиаперсона, он скорее будет ближе к «одиноким мстителям» из полицейских боевиков конца ХХ века. Но факт останется фактом: умный, волевой, целеустремлённый человек сможет противостоять системе неизмеримо эффективнее, чем рядовой горожанин или даже неорганизованная толпа.

А дальше в дело вступят слухи. Как мы уже говорили, людям очень хочется верить в то, что у них есть защита. Поэтому едва хоть одно «выступление» такого супергероя станет достоверно известным, к его достижениям начнут относить всё — от результатов работы МЧС до счастливых случайностей. Любое внезапное торжество справедливости будет записываться на его счёт.

Мы живём в очень циничном обществе, и нам тяжело представить и человека, всерьёз решившего бороться за справедливость (недаром фильм «Пипец» позиционируется как комедия), и простых горожан, так же всерьёз рассчитывающих на помощь героя. (Помните мультфильм «Смешарики. Начало»? «Люсьен, на помощь! Где же Люсьен!»).

Сейчас мы даже не в состоянии представить, что должно случиться, чтобы подобное стало возможным. Это допущение выглядит гораздо более фантастическим, чем любые километровые небоскрёбы, пассажирские аэробусы и стратосферные экспрессы.

Но ведь человечеству куда сильнее нужны именно вера в справедливость, надежда и уверенность в своих силах, а вовсе не очередной вид топлива или новый способ массового вещания. Так что будем надеяться (ведь на это мы ещё способны), что нечто подобное всё же произойдёт.

Если нужда заставит, то рекруктировать можно даже надувного медицинского робота

В каждом Готэме должен быть свой человек в маске

ВСЕГДА. ЭПИЛОГ

О мегаполисе можно рассказывать ещё долго. О том, что образование и здоровье в нём, скорее всего, станут не заботой правительства, а личной проблемой каждого. О моде, чутко отзывающейся на закономерности развития техногенной среды. О том, что на личном уровне горожанин в третьем-четвёртом поколении начинает воспринимать окружающее пространство как естественное, и с этого момента люди, которые и так потеряли способность управлять городом, перестают понимать, что это вообще возможно. И о том, что с этого момента всё более мощной начнёт становиться мифологизация города и именно в ней будет заложено семя его будущей гибели...

Но лучше не пытаться объять необъятное, а просто полюбоваться с высоты двухсот восьмидесяти этажей на панораму огней, выключить окна-экраны и лечь спать, заказав себе добрый умиротворяющий сон о временах, когда улицы проходили прямо по земле, участки настоящих диких лесов заходили внутрь городской черты, а население большей части городов не превышало нескольких сотен тысяч человек...

Что ещё почитать?
  • Межавторский проект «Вселенная „Метро 2033“»

  • Вадим Бурлак. «Москва подземная»

  • Глеб Алексеев. «Подземная Москва»

Что ещё посмотреть?
  • «Бегущий по лезвию бритвы»

  • «Время»

  • «Метрополис»

  • «Особое мнение»

  • «Побег из Нью-Йорка»

  • «Тринадцатый район»

  • «Шестой день»

  • «Эквилибриум»

Комментарии к статье
Для написания комментария к статье необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на форуме, после чего - перейти на сайт
РАССЫЛКА
Новости МФ
Подписаться
Статьи МФ
Подписаться
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться