Google+
Фантастика 1960-х годов БЕСТИАРИЙ. ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИЕ ЧУДОВИЩА МИРЫ. «ТЕРМИНАТОР» Доска почёта. Предатели
Версия для печатиИнтервью: Елена Хаецкая, писательница
Кратко о статье: Ее книги абсолютно не похожи друг на друга. Полный светлых и трогательных героев “Меч и Радуга”. Жесткий, сумрачный “Мракобес”. Разухабистые “Вавилонские хроники”. Строгий и аскетичный “Лангедокский цикл”... Однако даже самые преданные ее поклонники не могут решить, какое из произведений можно назвать вершиной творчества Хаецкой. Одним по душе ранние повести времен “Меча и радуги”, другим ближе сакральная фантастика “Дамы Тулузы”, третьи предпочитают невеселую иронию цикла “Синие стрекозы Вавилона”... А что думает о своем творчестве сама Елена Владимировна Хаецкая?

Искусство быть читателем

Разговор с Еленой Хаецкой

Ее книги абсолютно не похожи друг на друга. Полный светлых и трогательных героев “Меч и Радуга”. Жесткий, сумрачный “Мракобес”. Разухабистые “Вавилонские хроники”. Строгий и аскетичный “Лангедокский цикл”... Однако даже самые преданные ее поклонники не могут решить, какое из произведений можно назвать вершиной творчества Хаецкой. Одним по душе ранние повести времен “Меча и Радуги”, другим ближе сакральная фантастика “Дамы Тулузы”, третьи предпочитают невеселую иронию цикла “Синие стрекозы Вавилона”... А что думает о своем творчестве сама Елена Владимировна Хаецкая?

“Реализм для меня умер”

24 Kb

С чем связан Ваш интерес к фантастической — или, скорее, “нереалистической” — прозе?

Ответов несколько. Самый простой — не люблю обычного соцреализма, а Пушкин, Чехов и Эрих-Мария Ремарк уже умерли. В детстве открытием был Маркес. Впоследствии я поняла, что реализм (для меня) умер не только в литературе, но и в жизни. Если я не буду смотреть на свою жизнь как на увлекательную комедию абсурда, то начну, наверное, злобиться и плакать. Одно время я даже развлекалась, меняя стили бытия: приблизительно полгода шло “Криминальное чтиво”, оно сменялось скетчами английского комика мистера Бина, затем начинались странные картинки в духе первой части “Звездных войн”... Где реализм-то? Если понимать под реализмом подробное описание того, как все плохо, какие люди сволочи, — словом, переселяться из моего любимого мистического Петербурга в “город разбитых фонарей” — увольте, это без меня.

27 Kb

Мне душа интересна. Какая она в человеке спрятана, как развивается, как движется от тьмы к свету. Писать об этом лично мне удобнее в ключах иносказательных, пользуясь старым добрым приемом “остраннения”, то есть — когда вокруг персонажа все странное, непривычное, и он вдруг начинает видеть себя абсолютно по-новому. Эдакое открытие внутри собственной вселенной. Вот главная причина моей причастности к жанру фантастики.

Как Вы начали писать и публиковаться?

Писать я начала, как только меня научили рисовать буквы, то есть приблизительно в пятилетнем возрасте. Впоследствии я постоянно что-то сочиняла. Году в 1989 или чуть раньше эти обрывочные сочинения начали складываться в единую, несколько бессвязную, но очень искреннюю повесть, которая впоследствии и стала моим первым напечатанным и самым популярным романом — “Мечом и Радугой”.

25 Kb

С чем связан интерес к таким разным эпохам и странам: древний Вавилон, готское царство, Византия, Лангедок эпохи альбигойских войн? Что их объединяет, на Ваш взгляд?

Ничего их не объединяет — кроме меня, конечно. Для меня любая картинка, любой антураж, в котором помещаются герои, выполняют чисто рабочую функцию. Пейзаж подчеркивает человека, выделяет его, обрамляет. Мне интересны прежде всего общественные процессы и то, как они сказываются на человеческой личности. Насколько душа может оказаться крепче системы, насколько Личность сильнее, чем Все. Древние и экзотические эпохи предоставляют картинку и позволяют моделировать ситуации; кроме того, я пользуюсь ими для “остраннения”. История для меня — только рамка, которая помогает выразить ту или иную идею.

К каким темам и эпохам Вы планируете обратиться в ближайшем будущем? Чего ждать читателям?

34 Kb

Сейчас я пишу (и еще долго буду писать) роман о космических пиратах. Это история женщины, которая очень любила свой космический корабль. Действие происходит в далекой-далекой галактике. Роман большой, он затрагивает жизнь не только героини-пиратки, но и других членов ее семьи, и все они по-своему экстремальные люди. Одна из тем, которые там рассматриваются, — тема христианства (каким оно может быть в далекой-далекой галактике).

Еще читатели могут ждать небольшую повесть “Путешествия Модезиппа в... (разные фантастические страны, еще не придумала, какие)... и Японию”. Вероятно, будет что-то вроде “Гулливера”.

Какие еще идеи меня посетят — не знаю и сама.

Хаецкая редко повторяется в своих произведениях. Возможно, остановись она в свое время на какой-то одной теме, посвяти все силы юмористической или исторической фантастике, коммерческий успех пришел бы гораздо раньше... Но как много потеряли бы поклонники питерской писательницы, каждый раз предлагающей читателям взглянуть на наш мир под новым, неожиданным углом зрения!

“Своего рода литературное юродство”

27 Kb

В девяностых Вы достаточно много работали переводчиком и редактором фэнтези и научной фантастики. Какие книги из тех, с которыми пришлось иметь дело, особенно запомнились?

Помню умопомрачительный восторг после первой книжки о Конане, которую я прочитала, — в 1988 году, кажется. Это был один из романов Джордана. Я ходила в полном бреду, мне чудились башни Султанапура, вообще все было упоительно. Эту книгу я переводила с восторгом. Я завидовала сама себе: вставала утром, выпивала чашку кофе и бежала к письменному столу — работать. Я была страшно счастлива в те дни.

Худшей книгой из всех, что я редактировала, был, несомненно, цикл об Отшельничьем острове писателя Модезитта-младшего. Это было настолько тупо, плоско и идиотично, что не только вызывало у меня истерический хохот на каждом абзаце, но и подвигло на написание аналитических статей, якобы исследующих “творчество” сего автора. Кроме того, Модезитт вызвал к жизни несколько моих собственных произведений, написанных как бы в знак протеста. Иначе можно было взвыть и повеситься от этой работы.

В предисловии к вышедшему в прошлом году сборнику “Конан бессмертный” Роберта Говарда Вы буквально признаетесь в любви к мускулистому киммерийцу. В чем причина столь нежного отношения?

27 Kb

Конан был моей первой любовью в жанре фэнтези. Кроме того, некоторые (не скажу — все) книжки о Конане и особенно, конечно, произведения самого Говарда, относятся к той разновидности литературы, которую я сама для себя называю “честной”. Это книги, которые не претендуют на какой-то “анализ”, не требуют от читателя, чтобы он вывихивал себе мозги; это такие книги-работяги, книги-ковбои, книги-приятели (и даже собутыльники). “Садись, потолкуем, брат”, — говорят они читателю. Подобное отношение нравится мне куда больше, чем выверты “концептуальной” прозы или “откровения” чернушников.

Ваш круг чтения сильно менялся со временем?

27 Kb

Да. В юности это была исключительно классика или почтенные древности, вроде “Нибелунгов”. Лет с двадцати пяти — сплошняком фэнтези (научную фантастику я как не любила, так и не люблю, а от слова “синхрофазотрон” падаю в обморок). В последнее время все больше читаю книжки “нон-фикшн”, а из художественных — очень немногие новинки. С годами я стала читать медленнее, времени на чтение все меньше, количество непрочитанных книг убывает, хорошего издается немного, а того из хорошего, что мне на душу бы ложилось, — еще меньше.

Каким Вы видите свое место в современной отечественной фантастике?

Ну, это прямой призыв к нескромности... Лично я считаю себя своего рода маргиналом. Я не пишу продолжений и обычно создаю нечто “неформатное”, что с трудом упихивается в ту или иную серию. Практически, моя позиция — своего рода литературное юродство, но, с другой стороны, теперь это юродство официально признанное и даже кем-то любимое. Я ощущаю эту любовь людей ко мне почти постоянно, фактически, я живу в этой любви.

Литературные вкусы нашей сегодняшней гостьи неожиданны и непредсказуемы — так же, как и ее произведения. В сердце Хаецкой нашелся уголок для Конана и для Нибелунгов, для традиционной фантастики и “магического реализма”, для глубоких исторических исследований и научпопа. И только гадать можно, что заинтересует писательницу завтра...

“Мне нравится все романтическое”

28 Kb

Насколько я знаю, Вы не только участвовали в ролевых играх на местности, но и несколько раз выступали в качестве “мастера”. С чего это началось?

С того, что любители “Меча и Радуги” вытащили меня на ролевую игру по этому роману. Оказаться среди собственных персонажей, которые живут, как им вздумается, иногда вопреки воле автора, было сильным ощущением. Впоследствии меня еще несколько раз именно вытаскивали на игры, а в создании одной я участвовала.

Ролевая игра — это творчество и все виды общения: человека с человеком, персонажа с персонажем, человека с собой, человека с природой. В определенной степени это тот же прием “остраннения”, который позволяет лучше понять себя, других, литературное произведение. Именно это я получаю от удачных игр. От неудачных (были, конечно, и такие) — возможность попить водку на природе, что тоже, в принципе, ценно.

28 Kb

Каковы Ваши самые яркие киновпечатления?

Я очень люблю кино. В детстве обожала фильмы с Гойко Митичем про индейцев, бредила фильмом “Зорро”. Вообще мои вкусы в данном вопросе близки к вкусам Анны Леопольдовны, племянницы русской царицы Анны Иоанновны, которая в книгах особливо любила те места, где “пленная принцесса говорит с благородною гордостию”. Мне нравится все романтическое и чтобы картинка непременно красивая: “Конан-варвар”, “Рыжая Соня”, “Виллоу”. Полюбила “Бэтмена” и “Люди Икс—1”. Нравятся вестерны, почти все. Очень люблю корейское кино.

Что бы Вы хотели сказать читателям “Мира фантастики”?

Быть хорошим читателем — это большое искусство. Человек должен уметь прочитывать кодировки текста, расшифровывать книгу. Писателей часто призывают “подумать о читателе” — сделать книгу как можно более примитивной и побольше кровищщи. Я этого делать категорически не буду и другим не советую. Я верю в читателя и верю, что люди, которые умеют читать по-настоящему, не переведутся еще очень долго. Может быть, вообще никогда.

Что ж, по крайней мере, одно можно сказать о новой книге Елены Хаецкой с уверенностью: “кровищщи” там не будет. И примитивизма тоже. А что будет? Космические приключения или очередное погружение в европейскую историю, богатую эпизодами, так и просящимися в роман? Издадут — посмотрим. Остается надеяться, что нового романа Елены Владимировны ждать придется недолго...

Досье: Елена Хаецкая
19 Kb

Елена Хаецкая родилась в Санкт-Петербурге. Окончила факультет журналистики ЛГУ. В фантастике дебютировала романом-фэнтези “Меч и Радуга”, опубликованным под навязанным издательством псевдонимом Мэделайн Симонс. Роман стал значительным событием и даже породил собственное фэн-движение. В 1996 Хаецкая уже под настоящим именем публикует роман “Завоеватели”, а в 1997 — самые значительные свои произведения: цикл новелл “Мракобес” (“Бронзовая улитка” за лучшее фантастическое произведение в средней форме) и роман “Вавилонские хроники”. Автор пятнадцати книг, лауреат премий “Зиланткон”, “Бронзовая улитка”, “Меч Бастиона”, “Иван Калита”, “Странник” и других.

Комментарии к статье
Для написания комментария к статье необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на форуме, после чего - перейти на сайт
РАССЫЛКА
Новости МФ
Подписаться
Статьи МФ
Подписаться
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться