Google+
ГЕНРИ ЛАЙОН ОЛДИ. ФАНТАСТИЧЕСКОЕ ДОПУЩЕНИЕ Космические пираты MASS EFFECT ГРЕГ СТЭЙПЛЗ, ХУДОЖНИК
Версия для печатиИнтервью: Контакт: Василий Звягинцев
Кратко о статье: Василий Дмитриевич писатель неоднозначный, но, безусловно, заметный. Уже его дебютный роман обрёл огромную популярность, породив серию, в которой на сегодня насчитывается 16 книг. Двадцать лет минуло с момента первого полноценного издания романа «Одиссей покидает Итаку». Пользуясь случаем, мы решили поговорить с его автором...

«Я учу, как не бояться»

Беседа с Василием Звягинцевым

Василий Звягинцев. Рисунок А. Ремихова

Василий Дмитриевич Звягинцев — писатель неоднозначный, но, безусловно, популярный.

Шутка ли, первый «Одиссей», появившийся в виде фрагмента ещё в 1988 году, быстро обрёл культовый статус, породив серию, в которой на сегодня уже 16 романов. И серия продолжается, книги читают... Мало кто из отечественных фантастов может похвастать столь многолетним читательским интересом к своему творчеству. В нынешнем году случился небольшой юбилей: 20 лет минуло момента первого полноценного издания романа Одиссей покидает Итаку». Пользуясь случаем, мы решили поговорить с его автором...


«Мои книги — не один и тот же роман»

Цикл «Одиссей» зародился несколько десятилетий назад и до сих пор живёт и развивается. Что же привлекает к нему читателей?

Когда я работал инструктором отдела пропаганды крайкома комсомола, то придумал афоризм: «Инструктор — это тот, кто должен уметь внятно изложить то, что смутно ощущает начальство». Вот и здесь то же самое: я пишу о том и так, что одинаково «достаёт» и моих ровесников, и их внуков. Стараюсь по возможности достоверно и занимательно излагать исторические факты (многим неизвестные), своё к ним отношение, остаюсь на позициях патриотизма, в чём следую традициям Валентина Пикуля. Кроме того, как писал мой любимый Николай Гумилёв о своих читателях, «я не оскорбляю их неврастенией, не унижаю душевной теплотой, не надоедаю многозначительными намёками на содержимое выеденного яйца. Но когда вокруг свищут пули, когда волны ломают борта, я учу их, как не бояться, не бояться и делать что надо». Очевидно, сейчас достаточно людей, которым нужно именно это, а не тягостные завывания о «беспросветном мраке нынешней жизни». Иначе объяснить феномен «Одиссея» мне сложно.

Василий Звягинцев

Василий Звягинцев с супругой в Национальном парке Джека Лондона в Калифорнии

После выхода первых книг серии вы совершили рискованный ход и стали писать об альтернативной реальности с совершенно иными персонажами. С чем это было связано?

Василий Звягинцев

Не вижу здесь ничего рискованного. Во-первых, сам «Одиссей» был первой опубликованной в СССР «альтернативкой». До него выходили две повести Пола Андерсона о Патруле времени, «Конец вечности» Азимова — вот и всё, пожалуй. Но русским людям читать о приключениях героев Андерсона было просто забавно, а я всё-таки коснулся тем, близких практически каждому соотечественнику. Во-вторых, не следует воспринимать все мои книги как один и тот же роман, непрерывно растущий в длину, словно удав. В «Одиссее» я нашёл некую общую форму мироустройства параллельных реальностей, и в следующих книгах просто описывал происходящие в них события. Каждый мой роман следует рассматривать как отдельный. Если в некоторых из них действуют одни и те же герои, так это равноценно тому, что вы можете встретить фамилии Сталина, Будённого или Путина в самых разных контекстах. Но из этого же не следует, что «Один день Ивана Денисовича» Солженицына — продолжение «Живых и мёртвых» Симонова, хотя действие происходит в то же время и также рассматривается судьба попавших в окружение и плен людей.

В «альтернативных историях» можно обратиться к моментам, за которые до сих пор болит душа. К примеру, в детстве, перечитывая «Цусиму» Новикова-Прибоя или «Хождения по мукам» Алексея Толстого, я наивно надеялся, что вдруг сейчас всё случится по-другому, «как надо». Вырос и начал писать о том, что именно нужно сделать так, чтобы было «как надо».

«Читатели любят нормальных героев»

Большинство героев ваших книг — идеальные мужчины. Они остроумны, прекрасно разбираются в технике, оружии и женщинах — одним словом, джеймсы бонды отечественного разлива. Не кажется ли вам, что современным читателям больше по душе герои с изъянами и слабостями — так они становятся ближе и симпатичнее для аудитории? Вы бы не хотели сделать центральным персонажем следующей книги человека, далёкого от «идеальности»?

Не согласен. Никакие они не «джеймсы бонды». Почти все персонажи имеют реальные прототипы. Просто тогда, в шестидесятые го ды, время было такое. Интернета, видео не было, раз в неделю в кинотеатре новый фильм (проповедующий истинные человеческие ценности, а не физический и умственный разврат) — и всё. За неимением отвлекающих и деморализующих факторов приходилось общаться вживую, читать книги, заниматься спортом, ходить в походы. Все мы имели по несколько спортивных разрядов, на мотоциклах гоняли, с парашютом прыгали, умели хоть телеграфный аппарат «СТ-35», хоть движок «ГАЗ-51» разобрать и собрать. Быть, как сейчас это называется, «ботаником» считалось неприличным, да и шансы на у спех у девушек были бы нулевые. При этом двое из моих персонажей окончили школу с золотыми медалями (честно, без блата и оплаты, тогда такое не практиковалось), все учились в приличных вузах, ктото в армии послужил, ну и так далее.

Василий Звягинцев

А то, что читателям по душе «герои с изъянами», так с чего это вы взяли? Да, некоторые писатели, даже весьма популярные, проповедуют такую идею. Один во всех других отношениях уважаемый литератор прямо заявил, что «так называемый «сильный герой» обязательно превращается в фашиста». Не знаю, глупость здесь присутствует или, упаси бог, попытка массово внедрить эту идею в интересах потенциальных агрессоров? Мне иногда интересно становится, что было бы с проповедниками такой идеи, если бы в Великую Отечественную войну среди нашего народа доминировали бы именно эти, «с изъянами и слабостями». Сдались бы, наверное, на третий день войны, ибо либералы проповедуют, что «человеческая жизнь бесценна» и «интересы личности важнее интересов государства», а сопротивляться агрессору как минимум безнравственно. Агрессивным позволено быть только тем, к кому наши либералы бегают за грантами. Вот те «несут миру свободу», а в России — исключительно «кровавый террор» и отсталость во всех сферах жизни.

Кстати, почему-то в Израиле все поголовно, и юноши, и девушки, служат в армии, и никто не пишет, что еврей должен быть хлипким и слабым, и израильтяне должны палестинцам всю свою территорию уступить без боя. Парадокс! Но обычные-то российские читатели и зрители предпочитают нормальных героев, что совпадает с общемировым «трендом», как говорится. Не только в кино и литературе, но и в реальной жизни. Кого выберет в мужья нормальная девушка? И пропагандировать хлюпиков, трусов, гомосексуалистов я не имею никакого желания, ибо это противоречит «правде жизни». В этом смысле я последователь Джека Лондона и Ивана Ефремова. Кстати, и женщины у моих героев как раз такие, какие им нужны, «одной серии».

Василий Звягинцев

Василий Звягинцев и критик Владимир Ларионов на конвенте «Странник» 2005

С выходом каждой новой книги в вашей вселенной становится всё больше героев. На место первых «Одиссеев» приходят новые персонажи — молодые и энергичные. Это естественный процесс или авторская задумка?

Наверное, естественный процесс, поскольку никаких планов книг у меня нет и никогда не бывало. Появляется вдруг настроение рассмотреть какую-то новую ситуацию, а там уже и герои возникают, их характеры и поступки прорисовываются. Вот захотелось однажды вообразить, какой могла бы быть новая монархическая Россия, и пошла серия книг «Дырка для ордена». Ни в одной книге я не вижу развития событий дальше, чем на несколько страниц вперёд. Всё вытекает из внутренней логики сюжета и характеров персонажей. Я ведь говорил уже: не бесконечной длины роман я пишу, а совершенно разные книги. Тем более, как говорил корабельный поп из «Капитального ремонта» Леонида Соболева, «время текёт, и мы с ею». Я не могу чувствовать, мыслить, относиться к разным вещам одинаково в двадцать пять, сорок и шестьдесят лет, скажем. Меняется взгляд на те или иные исторические события — меняется и тематика новых книг.

«Писалось то, что хотелось»

Ваши герои путешествуют по различным эпохам и реальностям. А какой период отечественной и мировой истории больше всего вам по душе?

Василий Звягинцев

Лично мне больше всего импонирует последняя четверть XIX — начало XX века. Как раз тогда личность имела максимальные возможности для самореализации, и мироустройство было весьма комфортным для «нормальных» людей. Европейцев, разумеется. Границ практически нет, любые деньги свободно конвертируются, каждый может заниматься всем, к чему лежит душа. Кстати, это даже «несчастных, угнетённых российских крестьян» касалось. А то, что тогдашние «писатели-демократы» ныли об «униженных и оскорблённых», так это вполне на их совести. Случайно ли описания дореволюционной жизни в России у честного репортёра Гиляровского и так называемых «демократов» столь разительно расходятся? И нынешние, не будем показывать пальцем, «либерал-демократы» пытаются всеми силами внушить народу, что живёт он ужасно, является быдлом и имеет шанс воспрянуть, только передав неограниченную власть над собой в руки устроителей «болотных» митингов. Вот и с этим я тоже спорю, показываю иные варианты и точки зрения.

Писатели часто создают ту реальность, в которой им хотелось бы оказаться. А вы сами согласились бы роскошно жить на планете Валгалла в компании боевых товарищей и умопомрачительных женщин, но при этом быть готовым по первому зову отказаться от всего этого и рвануть на войну?

Василий Звягинцев

Я как раз и описываю реальности, в которых с юных лет мечтали оказаться мои герои. И я вместе с этими самыми героями придумывал всякие варианты. И чертежи яхты «Призрак» мы рисовали, и планету Валгалла изобрели, и дом на ней. Мне просто довелось это записать в самом начале работы над книгой, которая ни при каких обстоятельствах не могла быть тогда напечатана. Потому роман и свободен от всякой попытки подладиться под конъюнктуру, угодить цензуре. Писалось то, чего хотелось бы... И, надеюсь, поведение моих героев не слишком отличается от того, как вели бы себя в аналогичных обстоятельствах их прототипы. Только вот не совсем нравятся мне определения «роскошная жизнь», «умопомрачительные женщины»... Жизнь даже и на Валгалле совсем не роскошная — всего-то двухэтажный бревенчатый дом на десять человек, комплекты оружия, кое-какая техника и самая примитивная пища, чуть ли не консервы. Никакого сравнения с домами нынешних олигархов, «звёзд и звёздочек», которые столько о себе вообразили, что за выступление на корпоративе требуют сразу миллион евро. И строят для одного человека хоромы в тысячи квадратных метров. И меню у этих, нынешних, такое, что мои герои и названий блюд таких не слышали; да и не ужинали они, как в Куршавелях, на сто тысяч евро за вечер. Женщины у меня тоже самые обычные, все имели свои прототипы, я даже на сайте фотографии выкладывал. А то написал один критик, то ли Арбитман, то ли Лурье: «Весь роман — описание мечтаний обалдевших от вседозволенности номенклатурных сынков». И отказываться моим героям (кстати, совсем не «сынкам», а детям настоящих фронтовиков) от всего этого или не отказываться — никто так вопрос перед ними не ставил. Изменились обстоятельства — потребовалась соответствующая схема поведения. Вот, например, то же высшее российское дворянство — жили, ели, пили не в пример шикарнее моих героев, а начиналась война, и великие князья шли на фронт: кто дивизией командовать, как брат царя Михаил, кто — эскадроном, как племянник этого же царя Олег (погиб в 1914-м).

Я тоже от сравнительного комфорта тогдашней ставропольской жизни отправился на край света. Две звёздочки на погон, однокомнатный щитовой домик, где из всех удобств только электричество и дровяная печь, летом дождевые, а зимой снежные тайфуны, когда за час через трещину в стекле надувает сугроб снега, постоянная угроза вплотную придвинувшейся войны. Так что имею право писать то, что пишу.

Василий Звягинцев

«Внимания на пожелания не обращаю»

Сколько в ваших книгах при описании той или иной исторической эпохи вымысла, а сколько данных, почерпнутых из научной литературы?

Василий Звягинцев

Вымысла в моих книгах ровно столько, сколько в любой «реалистической» литературе. За исключением прямых репортажей, в любой книге автор придумывает всё, относящееся к мыслям и поступкам героев, развитию сюжета и прочего. Если это не гротеск и не сатира, вроде «Истории одного города», то фон и обстановка должны быть максимально достоверны. В фантастике это тем более важно: фантастическое допущение должно быть (желательно) одно, сюжетообразующее, зато весь прочий антураж — предельно реалистичен. Вот и я, придумав такую-то схему мироустройства, в остальном стараюсь быть по возможности точным. Там, где сам знаю и помню, — пишу «из головы», если речь о прошлом — пользуюсь научным материалом. То есть, за исключением досадных «ляпов» или ошибок в источниках, всё в моих книгах фактографически точно: исторические даты, ТТХ оружия и техники, география и топография городов, фамилии реально существовавших персонажей и их политические взгляды.

Читатели — дотошный народ. Они «присматривают» за любимыми авторами и указывают им на фактические и логические ошибки. Вы общаетесь с аудиторией? И обращаете ли внимание на читательские мнения и пожелания?

Естественно, общаюсь. В основном через сайт «Одиссея» в интернете. И там уж да! Ни о дной ошибки не прощают, поступки героев разбирают, будто «персональные дела» на партбюро в советское время. Иногда некоторые ведут себя весьма бестактно — так на то и интернет: спрятавшись за «ником», можно смело любую пакость писать. Иногда встречаюсь с читателями на «Росконе» или «Страннике», но это всего раз в год. Внимания на пожелания не обращаю, пишу то лько то, что мне хочется в данный момент самому. А вот тщательнее относиться к тексту, перепроверять каждый факт и технический момент приучили. А куда денешься, если чуть ли не целое авиаконструкторское бюро проверяет, к примеру, осуществимость модернизации истребителя «И-153» описанным мною образом. Ну а ежели попадаются личности, приходящие на форум, чтобы обхамить автора, намеренно исказить в собственных целях тексты или закинуть некую провокационную идею, пользуясь анонимностью, — я не Христос, отвечаю «по полной».

Василий Звягинцев

Как следует из слов Василия Дмитриевича, он истинное «дитя советской эпохи». Служил военным врачом на Сахалине, с десяток лет провёл на комсомольской и профсоюзной работе, был и в политорганах МВД. И при такой-то биографии отношение к советскому прошлому у Звягинцева неоднозначное — по политическим убеждениям он и вовсе монархист. Контраст особенно разителен на фоне некоторых нынешних «апологетов» советского прошлого, которые, похоже, сами знают СССР лишь по книгам и фильмам. Может быть, гремучая смесь патриотизма и нежелания приукрашивать минувшие «славные деньки» — ещё один секрет неувядающей популярности книг Звягинцева? Ответ знают только сами читатели...

Комментарии к статье
Для написания комментария к статье необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на форуме, после чего - перейти на сайт
РАССЫЛКА
Новости МФ
Подписаться
Статьи МФ
Подписаться
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться