Google+
РУССКИЙ СТИМПАНК Звездный путь: Вселенная «Star Trek» Ридли Скотт Хоббит
Версия для печатиКнижный ряд: На ринг! Великая Отечественная в фантастике
Кратко о статье: Тема Великой Отечественной войны до сих пор актуальна — и в фантастике тоже. Тема весьма деликатная. Потому что «та война» — не просто героизм и подвиг, но ещё и великая трагедия. И очень жаль, что слишком часто, касаясь этой болезненной темы, наши фантасты сочиняют всего лишь легковесный экшен, шапкозакидательскую «альтернативу» или цинично пытаются ревизовать Историю... Мы пригласили к разговору четырёх известных писателей, каждому из которых есть что сказать.

Вставай, страна огромная!

Великая Отечественная в фантастике: патриотизм или «приключалово»?

Великая Отечественная

Великая Отечественная война... 71 год назад она началась, 67 лет минуло с её завершения. День Победы — один из главных праздников, до сих пор объединяющий осколки нашей великой Родины. Кое-где, впрочем, Победа почти официально предана анафеме, победители подвергаются преследованиям, тогда как в героях ходят те, кто сражался под знаменем проигравших.

Но тема Великой Отечественной войны до сих пор актуальна — и в фантастике тоже. Тема, причём, весьма деликатная. Потому что «та война» — не просто подвиг, но ещё и великая трагедия, и боль. Отвага и трусость. Героизм и предательство. И очень жаль, что слишком часто, касаясь столь непростой и зачастую болезненной темы, наши фантасты сочиняют всего лишь легковесный экшен «на вечерок», шапкозакидательскую «альтернативу» или цинично пытаются ревизовать историю, украв Победу у тех, кто пролил за неё так много крови...

Мы пригласили к нелицеприятному разговору четырёх известных писателей, каждому из которых есть что сказать. Некоторые вопросы выглядят провокационно, но редакция МФ никого не хотела оскорбить.

На ринг вызываются

Андрей Валентинов

Родился через тринадцать лет после окончания войны. Из родственников призывного возраста на фронте были все. Погибли двое, двое вернулись инвалидами. От поколения воевавших унаследовал неприятие нацизма в любых его формах. Сильнейшим шоком последнего времени стало осознание того, что «антифашист» ныне — бранное слово. Дожили...

Василий Звягинцев

Литератор, непрактикующий врач, имеющий ещё и философское образование. Историк-любитель. Сфера интересов — военная история XIX–XX веков. Монархист, русский патриот. Сангвиник и скептический оптимист. Автор 15 романов, не являющихся сиквелами, приквелами и римейками друг друга, но объединённых общей системой мироздания.

Александр Золотько

Филолог по образованию, профессиональный журналист. Либералы называют патриотом, патриоты — демократом. Циничный романтик. Чужой среди чужих. Автор романа «1941: Время кровавых псов».

Алексей Ивакин

Писатель руками. Пять книг своих. Четыре — в соавторстве. Лауреат премии Чехова (Союз писателей России). Поисковик. Работает в поле с 1995 года — Волховский, Ленинградский, Северо-Западный, Крымский фронта. Автор романа «Мы погибнем вчера».

ПРОВОКАЦИОННЫЙ ВОПРОС №1

Великая Отечественная война — важная веха в истории нашей Родины. Каковы основные задачи отечественной фантастики в отображении той эпохи?

Не желает забывать

Андрей Валентинов: Я не считаю, что фантастика, равно как и вся литература, имеет какие-либо «задачи». Она существует и развивается по своим, не всегда понятным нам законам. Задачи могут ставить себе писатели. Лично мне наиболее важным кажется то, чтобы война не была забыта. Художественная литература не может рассказать обо всех аспектах прошлого, зато способна пробудить интерес, сочувствие, если требуется, гнев и даже ненависть. Эти чувства не устаревают, поэтому обращение к истории Второй мировой по-прежнему важно. Фантастика же, благодаря своей специфике, способна усилить восприятие, сделать взгляд в прошлое более острым, стереоскопическим. Это, конечно, в идеале, практика же куда более скучна. В некоторых государствах, образовавшихся после распада СССР, война стала объектом практически религиозного культа, что невольно порождает оживление в рядах сочинителей, порой вполне бескорыстное, но чаще — совсем наоборот.

Мечтает изменить ход истории

Василий Звягинцев: Вообще-то перед отечественной фантастикой никто никаких задач ни по этой, ни по какой-либо другой теме не ставил. Другое дело — какие задачи ставит перед собой автор, решивший обратиться к Великой Отечественной войне.

Меня интересует принципиальная возможность изменить ход войны через воздействие на те или иные узловые точки без использования привнесённых извне технических устройств, исключительно за счёт личных качеств и способностей персонажа. Просто иногда обидно, когда видишь, от сколь незначительных (на общем фоне) моментов зависят судьбы истории и миллионов людей. Вот и хочется попробовать кое-что в минувшем изменить. Причём желательно — используя лежащие на поверхности тактические, стратегические, политические решения (зачастую очевидные не только с высоты нынешних знаний, но и «изнутри ситуации»). При этом я считаю, что таких «ключевых точек» в истории не слишком много. Важно суметь их увидеть. Если автор не способен этого понять, то получается тупая (или иногда — очень даже идеологически мотивированная) «ломка истории через колено». Особенно это относится к творениям, где Вторую мировую выигрывают немцы.

Греется у костра кроманьонцев

Александр Золотько: Разговоры о задачах литературы — старая отечественная традиция. Подозреваю, что не только отечественная. У костра кроманьонцев рассказывали про то, как наши наваляли ненашим. Причём — всегда, независимо от реального положения вещей. Желание быть лучше других — штука зудящая, его нужно почёсывать время от времени. Я хорош и героичен уже тем, что принадлежу к хорошему и героическому племени. И если реальность не совпадает с таким виденьем мира и истории — тем хуже для реальности. И никак иначе.

Почему книги о Великой Отечественной воспринимаются болезненно? Так ведь и сама она была совсем недавно. Практически вчера. И поскольку взрослые дяди активно используют тему той войны в своих сегодняшних политических баталиях, то у всех остальных эта тема неизбежно вызывает интерес. Так что у нас сформирован спрос на тему. На тему, подчёркиваю, а не на процесс воспитания или просветительства. И массовый читатель хочет почитать не о Великой Отечественной, а про «попаданцев». Или альтернативку. И так, чтобы как-то покруче, позабористей. А поскольку уровень этого потребителя, мягко говор, невысок, то и товар ему большей частью предлагается не шикарный.

Учат патриотизму и готовят оружие

Василий Звягинцев: Среди «сверхзадач» своих книг я числю и патриотическое воспитание. Слишком много негатива за последнее время люди, называющие себя историками, вылили на головы не слишком искушённых читателей. Я имею в виду таких, как Бежанов, Солонин и к ним примыкающие. Под видом «борьбы со сталинизмом» или якобы «исторической правды» издаются вещи, показывающие историю войны в заведомо чёрном цвете. Причём эти «историки» не стесняются «опровергать» даже немецких генералов, «чересчур объективно» и «чрезмерно уважительно» к противнику излагающих своё видение войны. Волей-неволей хочется хотя бы смягчить негативное влияние таких трудов на недостаточно окрепшие умы, а в идеале — добиться того, чтобы объективный, но патриотический взгляд на историю стал преобладающим в нашей литературе.

Алексей Ивакин: Великая Отечественная ещё не стала частью ветхой истории. Это не Древний Рим и даже не революция 1917 года. Эта война ещё продолжается. Только в другой форме. На сегодня это информационная фаза, которая запросто может полыхнуть в горячем виде. Это мы прекрасно видим в странах Прибалтики, где эсэсовцы маршируют, а местная молодёжь (слава богу, не вся) им аплодирует. Собственно, нацизм есть гипертрофированный евролиберализм. Достаточно почитать откровения наших правозащитников, чтобы увидеть это. Вполне открыто люди пишут о том, что население России необходимо сократить на 30-40 миллионов. И они рвутся к власти.

Соответственно, фантастика — это оружие в информационной войне. Оружие многофункциональное. Она позволяет современным языком и рассказать о реальной истории, и ненавязчиво поставить вопрос перед читателем: «А ты бы так смог?», и заставить подругому посмотреть на соседа-ветерана, и развенчать мифы, старательно наверченные вокруг той эпохи.

ПРОВОКАЦИОННЫЙ ВОПРОС №2

Существует целый набор противоречивых мифов о Великой Отечественной — как ультралиберальных, так и ура-патриотических. Особенно это касается самого начала войны, трагического 1941-го. Фантастика о войне — насколько она должна быть исторична и реалистична?

Равняется на эталоны

Андрей Валентинов: Литература — часть общества, его отражение. Иное дело, что читать большую часть такой «литературы» просто неинтересно. Мифы о войне, создаваемые как официальной пропагандой, так и нашими борзописцами, совершенно непривлекательны даже с эстетической точки зрения. Реальная война, на которой воевали наши предки, не имеет к ним ни малейшего отношения.

Мне легче. Я вырос в здоровую эпоху в здоровой стране. К середине 1960-х в обществе устоялся взвешенный и в целом правильный взгляд на войну. Эталонными для меня являются произведения Константина Симонова и Виктора Некрасова.

Развенчивают мифы, но разные

Василий Звягинцев: Естественно, мифология в освещении таких грандиозных событий, как Великая Отечественная война, присутствует. Мифотворчество не сегодня началось и едва ли когда-нибудь закончится. Вот, допустим, к числу устойчивых мифов относятся история «28 панфиловцев», Сталинградская битва, сражение под Прохоровкой, штурм Берлина. Пусть на самом деле всё происходило не совсем так, но в сознании народа укоренилась именно «мифологическая трактовка». Что бы там ни писали «историки-объективисты» (авторы «разоблачительных» книжек) — правда мифа совпадает с высшей правдой истории. Враг действительно напал вероломно, русско-советская армия его действительно разгромила, все наши победы имели место, безоговорочную капитуляцию у Кейтеля принимал прежде всего русский полководец, союзники «при этом присутствовали».

Последнее время с удивительной, агрессивной настойчивостью ведётся кампания по созданию контрмифов — что советская армия, не желая защищать сталинский режим, полностью сдалась в плен, что фронт с июня 1941-го по май 1945-го держали исключительно штрафники под пулемётами заградотрядов, и победы, по сути, никакой не было, а так — историческое недоразумение, и потери наши под 50 миллионов (только боевые), и в любом случае русскому человеку гордиться нечем, и лучше всего, согласившись с «либерал-демократами», забыть и войну, и победу, как страшный сон. Бред, естественно, но наверняка хорошо проплаченный.

Фантастика о войне должна быть максимально достоверна при использовании имевших место фактов — военно-политических, технических, личностных — и не менее реалистична, чем «нормальная» проза при описании бытовых моментов, психологии персонажей, взаимовлияния причин и следствий. Это достаточно трудно, но никто и не обещал молодым авторам, что писать серьёзные книги будет легко.

Александр Золотько: Само понятие Великой Отечественной войны — мифологично. В смысле, субъективно. Если всмотреться в него объективно, то можно обнаружить очень странную вещь. Мы победили в войне, в которой никто, кроме нас, не участвовал. Нет, серьёзно — немцы уверены, что проиграли во Второй мировой. А не в Великой Отечественной войне советского народа. Для всех остальных стран и народов начало боевых действий — это вступление во Вторую Мировую, и только для нас — начало Великой Отечественной. Введение этого термина автоматически перевело войну в разряд мифологизированных. С первой секунды. И все мы в существовании этого мифа участвуем, либо поддерживая его, либо отрицая. Вот ничего не было до двадцать второго июня, и после девятого мая, кстати, тоже ничего, кажется, и не происходило. Чтобы лишний раз подчеркнуть особенность нашей войны, мы отказались от победы во Второй мировой. Не в реале — там наше Отечество воевало и победило, — а в том самом мифологическом пространстве.

И конфликт в восприятии и описании наметился не между историческими фактами, а между несколькими мифологическими школами. Одна сторона упорно отстаивает миф о «мирно спящих аэродромах» и «неспровоцированной агрессии», а другая рассказывает о «советских поджигателях войны» и «превентивном ударе Гитлера». Тут же имеем столкновение мифов о «гениальном Сталине» и «тупом кровавом тиране», о «схватке между политическими близнецами» и «борьбе непримиримых противоположностей». Масла в огонь подливает смена господствующих идеологий в бывшем Союзе, когда история используется как удобное орудие в политической борьбе. И посему новые, «демократические» силы щедро используют чёрную краску в описании коммунистического прошлого страны, а «неокрасные» всё заливают позолотой и лаком. И каждая сторона хочет своей победы, а не установления истины.

Алексей Ивакин: Я пишу то, что думаю и то, что считаю нужным. И моей целью является как раз развенчание мифов. Причём мифов именно ультралиберальных, ибо ура-патриотические попадаются крайне редко. Я даже и не припомню таких современных. Десятки созданных на наших глазах мифов именно ультралиберальны. Фантастика о войне должна быть максимально реалистична, естественно. Боевые мамонты — это, конечно, забавно. Но неинтересно. Та война сама по себе огромный, просто гигантский архетипический сюжет, которому дополнительная фантазия не требуется. Достаточно читать документы и вникать в мемуары. Сама победа в той войне настолько невероятна и фантастична, что для её осмысления потребуются ещё десятилетия.

ПРОВОКАЦИОННЫЙ ВОПРОС № 3

Авторы АИ часто творят довольно примитивную вторичную реальность, где доблестные сталинские витязи неким чудесным образом громят врага малой кровью да на чужой территории. Откровенно «сказочное» изменение истории — это социальный заказ современного общества?

Не желает читать и сочинять

Андрей Валентинов: Да, и социальный заказ, и отражение душевных метаний «офисного планктона», и виртуальное сведение вполне реальных счётов с миром и с людьми. Всё это лежит на поверхности, даже Фрейд не нужен. Этот процесс аналогичен написанию столь часто ругаемых «женских романов». И «соски твердеют», и Вашингтон бомбят (Берлин — уже неактуально), и принцессы перед «главгером» стелются. Критиковать такое не имеет смысла. Читать и сочинять — тоже.

Война не должна была забыта. Книга не может рассказать обо всех аспектах прошлого, зато способна пробудить интерес, сочувствие, если требуется, гнев и даже ненависть.

Понимает, но не поддерживает Василий Звягинцев: Тяжесть поражений, особенно если их причиной явилась безалаберность, халатность, некомпетентность, трусость высшего руководства и военачальников всех уровней, — неизгладимая травма для сотен миллионов людей нескольких поколений. Ведь как минимум половина всех жертв войны вызвана именно этими причинами. Поэтому я прекрасно понимаю авторов, которые, переигрывая прошлое, в какой-то мере «снимают тяжесть с души», своей и читательской. Хотя привнесение в прошлое техники будущего мгновенно обесценивает весь замысел. Такие книги — не более чем «развлекаловка», вроде компьютерных игр с заранее известным «ключом». Выигрывать Великую Отечественную войну всей мощью боевой техники XXI века... Как говорил в таких случаях Остап Б. — «низкий класс, нечистая работа». Мотивы авторов мне понятны, но методика — не выдерживает критики.

А «сказочность», присущая многим нынешним «альтернативщикам», — несомненно, социальный заказ определённой части читающего сообщества, которое страдает комплексами одновременно и неполноценности, и превосходства.

Проникает в душу читателя

Александр Золотько: Некто юный (или не очень) садится к компу и включает, скажем, «ПанцерГенерал». И, воюя за немцев, наносит сокрушительное поражение Красной Армии. А потом, за русских, выносит уже немцев. Ну как ему не поверить в то, что в реале тоже можно было организовать нечто подобное? Нужно только правильно взяться. Вот если бы ему дали такую возможность... Потом этот же юный (или не очень) читает книжку про то, что, скажем, Сталина-то предупреждали. И если бы усатый деспот отвлёкся на минуту от поедания младенцев и принял предупреждение к сведению, то мы бы ещё к началу 1942 года вошли бы в Берлин. Значит, если бы Сталина кто-то убедил, то... Или вообще — убил. Ведь только Сталин (Гитлер) виноват в поражениях и промахах.

И из такого юного (или не очень) получается благодарный читатель или востребованный писатель. В этом смысле — да, есть социальный заказ. И в этот заказ входит обязательное условие: альтернативная победа должна быть бескровной. «Малой кровью — могучим ударом», иначе — неинтересно. Не соответствует мифу. Как сделать придуманную победу именно такой? Просто: враг у нас дебил. Тем более что традиция такая есть. Во фронтовых агитках немцы тупо ломились на пулемёты героических красноармейцев. В немецких, кстати, не лучше, только дебилы там со звёздами. И в американских с английскими — множество тупых немцев или японцев. Но то была военная агитация, рассчитанная на внушение неких мыслей не слишком образованным и развитым массам. А сейчас... Хотя да, и сейчас с массами не всё в порядке.

Срывает маски и ищет символ Победы

Алексей Ивакин: Это аллергическая реакция социального организма на бред Солженицына и Михалкова. Либеральные мифы — это чужеродная инфекция. А подобное творчество — лейкоциты. Умирающие, но побеждающие в итоге. Собственно, нормальная реакция живого организма. Не будет «толпы мужиков с черенками наперевес», не будет и исторической фэнтезятины. Издатель ведь не дурак. Он не будет выпускать литературу, которая не раскупается. А она пользуется спросом у общества. И это хорошо, даже несмотря на убогое качество, стиль и так далее. Нет, это не «пипл хавает». Просто нас всех уже давно утомило оплёвывание отеческих могил разными Сванидзе и Млечиными. Уберите их из телевизора — кто их будет знать? Вот и покупают патриотическую фантастику. И не только фантастику. Вот акция «Сталинобус»... Миллионы же людей скидываются на то, чтобы по улицам их городов ездили автобусы с изображением Сталина — символа Победы, Верховного Главнокомандующего. Этих автобусов не было бы, если бы не враньё нацистов, скрывающихся под маской либералов.

Либеральные мифы — это чужеродная инфекция. А подобное творчество — лейкоциты. умирающие, но побеждающие в итоге

ПРОВОКАЦИОННЫЙ ВОПРОС № 4

«Попаданцы» на Великой Отечественной. Зачем? Насколько оправданным является этот приём применительно к такой теме? Есть ли у него глубинный смысл, или это лишь антураж для зубодробительного боевика?

Пожимает плечами

Андрей Валентинов: Любой приём оправдан, если приносит успех. Описание приключений «наших в Хроносе» позволяет приблизить читателя к материалу, оживить восприятие, усилить эмоции. Однако когда о «попаданце» пишет Марк Твен — это одно, когда автор нынешний — совсем иное. Пишут же главным образом потому, что собственный приём придумать слабó, вот и берут уже обкатанную схему. Результат очевиден: из роты «попаданцев» запоминается хорошо если один. Впрочем, у тех, кто сочиняет книжки про «ельфов», «ведьмочек» и добрых улыбчивых вампиров, успехи ничуть не большие.

Запускает механизм и преодолевает поток

Василий Звягинцев: Лично у меня к теме «попаданцев на ВОВ» отношение специфическое, поскольку этот механизм запустил именно я. Отчего читаю многое из того, что хлыну ло неудержимым потоком. В моём «Одиссее» я этот приём достаточно плотно замотивировал. Я тогда решал одновременно два вопроса — психологический и технический. Как именно поведут себя лю ди, чьи личности чужой волей перемещены в чужие тела, причём весьма высокопоставленных персон? И существует ли теоретическая возможность изменить ход и исход приграничного сражения 1941 года исключительно теми средствами, которые имелись тогда в распоряжении «исторических прототипов»? В этом я, обращаясь к теме, смысл и видел. Потом аналогичный анализ я провёл в романе «Бои местного значения», соб людая те же правила игры. Лет пятнадцать последователей у меня практически не было. А потом вдруг что-то случилось, возможно, подросло новое поколение, дети моих первых читателей, и «попаданчество» стало модным. И в 90% случаев сия тема — действительно только повод для боевика разной степени зубодробительности, поскольку никаких серьёзных творческих или идеологических целей большинство авторов явно не ставит. При чтении их остаётся неистребимый привкус, по меткому выражению коллеги Валентинова, «в десятый раз подогретой к ужину пищи».

Анализируют приём (иронически и всерьёз)

Александр Золотько: В принципе, попаданец позволяет автору столкнуть два мировоззрения, продемонстрировать некие изменения в лучшую или худшую сторону, донести до читателя своё виденье истории, событий прошлого. Как приём «попаданец» очень эффективен. Но и как антураж — тоже весьма и весьма. Особенно если попадает в прошлое с пулемётом. В далёкое прошлое с большим пулемётом. И гранатами. А ещё можно на танке, но тоже в прошлое, туда, где противотанковых средств ещё не было. Дать персонажу мечкладенец нам жанр не позволит, а вот пулемёт... особенно если мы знаем его ТТХ и уверены, что монголы, например, при первом же звуке выстрела побегут до самого Пекина...

А если «попаданец» оказывается в Великой Отечественной, то у нас ещё есть и высокая цель. Мы — патриоты, помогающие нашему народу победить немецко-фашистских гадов. И чем больше мы убьём этих самых оккупантов, тем проще будет нашим предкам... Это, конечно, похоже на шизофрению, но мне довелось слышать от молодых знатоковпатриотов, что они воевали. Под Москвой, Смоленском, в Сталинграде... Честно-честно... И форму на аватарках они правильно носят, заслуженно... И для писателя, и для читателя это может являться неким обрядом психологического замещения. Ну, и почёсыванием зудящих мест организма. А ещё мы воспитываем патриотизм и стоим на пути размывания и очернения...

Алексей Ивакин: Попаданец — вельми опасный и очень тонкий приём. Я его всегда сравнивал со шпагой, но многие авторы используют его как моргенштерн — с предсказуемым исходом. Этот приём уникален тем, что позво ляет через язык и восприятие современника показать прош лое. Как бы взгляд со стороны. Все мы «попаданцы», когда приезжаем в чужой город и видим в нём то, чего аборигены не замечают. И очень многое тут зависит от того, что мы хотим видеть. Свинья везде ищет грязь. И здесь такой же «хронотуризм», что ли...

Но когда попаданец превращается в Рэмбо... Вот тогда проблемы и начинаются. Свинья нашла свою грязь.

«Фантастика — это оружие в информационной войне.
Оружие многофункциональное»

ПРОВОКАЦИОННЫЙ ВОПРОС № 5

Немалая доля фантастики про войну выглядит примерно так: крутой спецназовец из будущего с лёгкостью уничтожает батальоны немцев, а реконструктор с неполным средним руководит армиями похлеще товарища Жукова. И при этом противник нарочито оглупляется, на уровне агиток военных времён. Не принижает ли такое залихватское отношение к прошлому подвиг советских людей, с огромным трудом и великой доблестью победивших действительно грозного врага?

Замечает расчёт за глупостью

Андрей Валентинов: Большая часть «попаданческой» литературы — это очень глупые книги для очень глупых читателей, типологически мало чем отличающиеся от уже помянутых «дамских» романов. А вот пишут их чаще всего умные лю ди, умело спекулирующие на неоднозначных потребностях читающей публики. История войны тут вообще ни при чём, это скорее история бо лезни современного общества. К счастью, хороших воен ных книг за эти десятилетия написано очень много. Их и стоит читать.

Читает и забывает «попаданческие» книги

Василий Звягинцев: Ну, если слегка утрировать, то общая картинка именно такова. Именно так автор себе представляет весь ход истории, а также алгоритм, по которому подобные книжки следует писать. Вот и работает строго в пределах собственной информированности, интеллекта и степени литературной лихости. Сказать, чтобы все эти творения так уж принижали подвиг народа, не могу. Все положенные дежурные фразы о нём, этом подвиге, как правило, произносятся, иногда даже чересчур надсадно, именно как во «фронтовых киносборниках» 1940-х. И наши побеждают, как правило, и «веселится, торжествуя, гордый росс». Другое дело — большинство таких книг забывается с той же скоростью, что и прочитывается, поскольку у авторов просто не получается создать героев с собственным характером, достойными подражания личными качествами, конгениальных, так сказать, эпохе. В то же время безусловный плюс всех этих «попаданческих эпопей» — читатель всётаки усвоит тот факт, что в Великой Отечественной победил именно русский народ и что представители нынешнего поколения, оказавшись в аналогичных условиях, стараются быть достойны своих предков. Не зря ведь последнее время прекратились разговоры о том, что сдались бы вовремя немцам — сейчас баварское пиво пили бы и жили как в Германии. Ну и некоторая часть аудитории непременно заинтересуется тем или иным эпизодом войны и решит «расширить и углубить» свои исторические познания.

Препарирует читателя и глумится над «знатоками»

Александр Золотько: Как сказал мне один товарищ, он не хочет читать, как было, он хочет прочитать, как должно быть. Такой подход полностью соответствует ожиданиям очень большого процента читателей альтернативной или «попаданческой» фантастики. Как должно быть — по его, читателя, мнению. А по мнению многих читателей, применение спецназовца решает практически все проблемы. Читателям про это по телевизору рассказали. Вот армия не нужна, достаточно двух спецназовцев или одного боевого пловца. Так почему не отправить спецназовца в прошлое? Кого заинтересуют приключения одиночки, который и голову-то противнику оторвать толком не может? А спецназовец всё и сделает. Его послать нужно. Ну и реконструктора, куда ж без него? Реконструктор знает, на какую сторону застёгивается гимнастёрка, и точно помнит, где именно будет немецкий генерал пятнадцатого августа 1942 года. И куда наши войска должны пойти, чтобы победить. В компьютерных играх получалось? В играх тактических на самых подробных картах выходило? И в реальности выйдет.

Мы ведь победили в той войне, правда? И Берлин взяли... Значит, противник был хуже нас. Намного хуже. Просто дурак совсем. Если бы он был лучше, то не проиграл бы. Простая логика, бронебойная. А то, что нас два года лупили, — это каким образом? И наступает вторая часть «патриотического» балета — не было ничего такого. Не было пленных, не было убитых, не было дезертиров и предателей... Напали на нас внезапно карлики, мы немного дали им посуетиться, а потом как вломили... А кто считает иначе — сами предатели и ревизионисты. И не объяснишь таким бумажным патриотам, что если признать объективно и ум немецких генералов, и высокое качество немецкой техники, и крепость немецкого духа, то это не унизит подвига наших дедов. И то, что миллион советских солдат в 1941 году попали в плен (причём многие именно сдались), не умаляет, а возвеличивает подвиг тех, кто не сдался, выстоял, нашёл в себе силы и мужество... Попробуй уточнить у «знатока», как назвать человека, который, будучи умнее, сильнее, смелее, четыре года возился с плёвым бестолковым противником!

И только-только закончишь разговор с «патриотом», как нужно поболтать с «демократом», который согласен с мнением Геббельса, что русские насиловали всех немок подряд. И всех, кто пытается напомнить, что замполиты с политруками не только в тылу отсиживались, но как-то и в боях участвовали, называет сталинистами.

И все подтверждают свои слова документами и мемуарами, все говорят горячо и уверенно... И как прикажете читателю разбираться? Да никто из спорщиков и не пытается объяснять, требуется вера — слепая, бескомпромиссная вера. И тогда весь мир становится простым и понятным.

Не советует мочиться на Эверест Алексей Ивакин: Нет, не принижает. Такое отношение принижает автора. Даже не принижает, а выставляет его полным идиотом. А победу принизить невозможно. Можно встать у подножия Эвереста и попытаться помочиться на вершину, но в итоге мокрый и вонючий будешь ты, а не Эверест.

9 мая — это высшая точка духовного развития русского (советского) народа. Ну как её можно принизить? Только если самому сделать что-то подобное. Но в этом и фишка — достигнув такой высоты, тебе с вершины мочиться не захочется на дела рук своих.

ПРОВОКАЦИОННЫЙ ВОПРОС № 6

Уровень исторических знаний многих читателей, мягко говоря, не впечатляет. Должен ли автор подстраиваться под малые знания аудитории и её желание «сделать красиво»? Должна ли быть какая-то внутренняя ответственность у автора, который касается столь болезненной темы?

Не хотят идти на поводу у читателя

Андрей Валентинов: Автор вообще ничего никому не должен. Хочет — пишет, хочет — нет, хочет — лижет публике ботинки, хочет — совсем наоборот. Иное дело, что каждый пишущий должен быть готов к последствиям. Скажем, к тому, что для начала выскажутся по поводу национальности автора, затем прозвучит сакраментальное «Не печатать в России! Запретить въезд!» Но этот обезьяний визг — дело внешнее, хотя порой и поучительное, на размышления наводящее. Для самого же писателя главным остаётся завет Александра Сергеевича Пушкина: «Ты царь: живи один. Дорогою свободной иди, куда влечёт тебя свободный ум».

Василий Звягинцев: Что уровень исторических знаний «среднероссийского человека» весьма низок — это очевидно. Впрочем, у «среднесоветского» он был ровно таким же. Сегодня положение усугубляется лишь тем, что на одну исторически достоверную книгу приходится десять абсолютно бредовых, начиная с Фоменко и заканчивая Мухиным. Соответственно, нынешний автор, преследующий цель позитивно-воспитательную и просветительскую (наряду с развлекательной), должен соблюдать историческую точность во всех фактах и деталях. И попутно «на пальцах» разъяснять нынешнему читателю вещи, ещё двадцать лет назад самоочевидные для большинства грамотных людей. Идти на поводу у аудитории бессмысленно, поскольку всё равно не угадаешь, кому и чего именно надо. Бояться погладить кого-то «против шерсти» тоже не следует. Писатель не червонец, чтобы всем нравиться. Нужно просто оставаться самим собой. Сталинист — ну, старайся оправдать Иосифа Виссарионовича, но — в пределах исторической и нравственной достоверности. Либерал-демократ может действовать так же, утверждая уже свои идеалы, лишь бы читатель чувствовал, что автор работает не на конъюнктуру или же за деньги, а потому что «тут стоит и не может иначе». Тогда у каждой книги свой читатель найдётся. Или — нет. Как повезёт.

Что касается «внутренней ответственности» — она должна быть даже большей, чем у авторов, пишущих на другие темы. Именно за счёт низкой эрудированности и «нравственной амбивалентности» нынешних читателей, склонных некритично воспринимать любую информацию. Поэтому следует хорошенько задумываться, «как слово наше отзовётся».

Не желает становиться в строй

Александр Золотько: Человеку свойственно «знать». Вот знает он, и всё тут. Попытка выяснить источник этих знаний у большинства ни к чему, кроме скандала, не приведёт. Человек «знает», что немцев тупо завалили миллионами трупов советских солдат. «Знает», что наши танки были самыми лучшими в мире, и «тридцатьчетвёрка» могла на завтрак играючи сжечь десяток «тигров». А немцы панически боялись рукопашной, русские же в едином порыве поднимались в атаку и совсем не страшились умереть. Американцы всех победили в одиночку, англичане под Эль-Аламейном обеспечили победу во Второй мировой, поляки — всего лишь невинные жертвы сговора двух диктаторов, а всех женщин в Германии русские изнасиловали...

И если автор фантастики о Великой Отечественной хочет быть честным и объективным, он должен быть готов к тому, что его одновременно объявят бестолковым ура-патриотом и продажным либерастом. Подчёркиваю — одновременно. Ибо он не будет соответствовать полностью ни одному из мифов о той войне. И никто из мифотворцев не станет разбираться, что же автор на самом деле хочет сказать, — реагировать будут на недостаточно восторженный образ мыслей.

А ещё стоит помнить, что твоя правда для усреднённого читателя ничем не будет отличаться от «правды» мифотворца, а с точки зрения привычности и узнаваемости — так и проиграет.

Пытается достучаться до читателя

Алексей Ивакин: Вообще-то я считаю, что читатель всегда прав. Он голосует рублём. Но этот тезис не отменяет внутренней честности автора перед историей. Например, вот знаю я, что были такие планы Англии и Франции от октября 1939 года — напасть на СССР. Ещё советско-финская война не началась, а англо-французы уже надеялись на чужом горбу германского нацизма в советский рай въехать. Типа немцы нападут, ну тут и мы свой кусочек оттяпаем. И если я об этом альтернативку напишу и кого-то из наших посконных евроцентристов заденет до истерики — я тут при чём? С другой стороны, чрезмерное увлечение «заклёпками» уничтожает книгу. Необходим баланс между исторической достоверностью и художественной реальностью. Зачем подробно описывать количество нашивок и расположение наград, если это не создаёт атмосферы? К чему описывать длину клинка, если это не сюжетообразующая фиговина?

Если мой читатель чего-то не понял — это мои проблемы. Значит, не смог до него, конкретного человека, донести. И я понимаю, что это бессмысленно — до всех не достучишься. Но мне всё равно. Я буду стучать дальше, пока жив.

ПРОВОКАЦИОННЫЙ ВОПРОС № 7

Что такое истинный патриотизм — с точки зрения автора, пишущего фантастику про Великую Отечественную войну? Возвеличивать победы, замалчивая неудачи? Или, наоборот, вскрывать язвы прошлого? С какой позиции показывать историю войны сейчас более полезно для нашего общества — с либеральной или урапатриотической?

Не питает иллюзий

Андрей Валентинов: Рискну напомнить: патриотизм — это любовь к Родине. Всякий честный автор должен стремиться к тому, чтобы книги приносили пользу стране и её народу. Иное дело, что нынешние писатели понимают и «любовь», и «Родину», и «пользу» очень по-разному. Сойтись им (нам!) не на чем. Скажем, для меня нынешние гитлерофилы — не оппоненты, а враги, существующие вне рамок дискуссий. Со сталинистами и поклонниками «эффективного менеджера» я бы поспорил, но у большинства из них очень плохо со слухом. Поэтому и дальше литература, в том числе фантастика, будет создавать и культивировать совершенно разные, мало в чём совпадающие образы давно прошедшей войны. На страницах книг «про ВОВ» станут обсуждаться и решаться проблемы дня сегодняшнего, а настоящая, невыдуманная война будет и дальше забываться и уходить в прошлое. Жаль только, что горы бессмысленной макулатуры станут не слишком достойной данью памяти воевавшим и пережившим.

Не желает крайностей

Василий Звягинцев: Отчего нужно выбирать из двух крайностей — ура-патриотизма и либерализма (я бы даже сказал «безродного космополитизма»)? Для общества полезна позиция реалистическая, лишённая крайностей. И патриотизм нужен обыкновенный, общечеловеческий. Если человек не патриот — он предатель. Отчего-то наши либералы, остервенело пытающиеся навязывать нам «западные ценности», никак не комментируют нравственный императив американцев — «Права она или нет, это моя страна!».

С «лакировкой» военной истории проще, она, пожалуй, закончилась с появлением первых книг «лейтенантской прозы» Бакланова, Бондарева, Быкова, Симонова. Сейчас мне трудно назвать книгу современного автора, который бы сумел написать нечто «лакировочное» в жанре АИ о войне, тем более что её история в этом совершенно не нуждается. Абсолютным и непреложным фактом является итог этой великой войны — «Наше дело правое, мы победили». Эти слова, известно чьи, отчеканены на медали «За победу над Германией».

И что значит — «вскрывать язвы прошлого»? Если художественный замысел требует описания, допустим, Луцко-Бродского танкового сражения в июле 1941-го, нами бездарно проигранного (где, кстати, участвовало втрое больше танков с обеих сторон, чем в стократно описанной Курской битве), — отчего бы и нет? И Харьковскую катастрофу описывать можно, и многое другое. Иное дело — с какой целью? Вот если появляются произведения вроде пресловутых «Сволочей» — лично я сразу задаюсь вопросом: «Для чего? И главное — за чьи деньги?». Я не могу поверить, что нормальный человек способен «по велению сердца» создать абсолютно лживое «художественное произведение», изображающее его собственных отцов, дедов и прадедов в виде либо своры изощрённых садистов, либо тупого стада, способного воевать за Родину только под угрозой заградотрядовских пулемётов. Так что я могу посоветовать коллегам писать честно и со знанием предмета. Если не знаешь — лучше не позорься, чтобы потом не пришлось, как восьмидесятилетнему Кунину, каяться перед смертью, что своих «Сволочей» он написал «с чужих слов, будучи введён в заблуждение».

Пытаются понять и объяснить

Александр Золотько: Некоторые искренне полагают, что любить — значит не видеть никаких недостатков в объекте своих чувств. Мне кажется, что любовь — это когда прекрасно видишь недостатки, но всё равно любишь.

Возвеличивать победы? Наверное, да. Попытаться объяснить, что просто не побежать под пулемётным огнём — уже подвиг, требующий мужества и самопожертвования. Замалчивать неудачи? А как тогда рассказать о величии людей, не сломленных поражениями, ошибками и сильным, умным врагом?

А говорить о полезности позиции... Каждый для себя решает сам. Если твой идеологический противник ведёт себя агрессивно, используя нечистоплотные приёмы в дискуссии, возникает соблазн адекватного ответа. Он врёт, что Жуков — бездарь и упырь, а я тогда стану говорить, что у Жукова не было недостатков. Сталин — кровавый тиран? Напишем, что душка и большой любитель детей в хорошем смысле слова.

Не бывает однозначных ответов даже на сложные вопросы. Войска СС совершали преступления? Да, ещё какие. Среди них было очень много убийц и палачей? Наверное, да. Но это разве отменяет то, что были они противником, победа над которым делает честь любой армии мира? Принимали сотрудники НКВД участие в репрессиях? Да. Использовали в допросах пытки? Наверное, да. Но что, не они вылавливали шпионов и диверсантов в тылу наших войск, спасая жизни тысячам и тысячам советских солдат?

Для общества полезна позиция реалистическая, лишённая крайностей. И патриотизм нужен обыкновенный, общечеловеческий. если человек не патриот — он предатель

Так что ничего не остаётся, кроме как попытаться понять и объяснить. Понять самому и объяснить другим.

Гордимся мы своим прошлым или стыдимся его, бесспорно одно — наше прошлое достойно уважения и достойно правды. А всё остальное — от лукавого.

Алексей Ивакин: Я понятия не имею, что есть истинный патриотизм. Но прекрасно знаю, что есть патриотизм ложный. Навидался. Это когда с трибуны вещают «поклонимся великим тем годам», а за трибуной гранты попиливают, похрюкивая.

Книга — та же трибуна. Да, сейчас идёт волна патриотизма. Патриотизма в смысле любви к Родине. А любовь, она завсегда в делах и поступках выражается. Но вот знаю я таких «патриотов». Один в своих книгах обеляет вермахт, другой очерняет РККА. Сидят в тёплых квартирках и уютно пишут о «преступлениях сталинизма» или как «советские нацисты выиграли у немецких нацистов».

Мифы... Ну какие «ура-патриотические» мифы, если люди с удивлением узнают, что, оказывается, советским солдатам зарплату платили? Что в вермахте были штрафбаты, вернее, штрафдивизии? Что «винтовка на троих» — это фраза из «Краткого курса ВКП(б)», изданного в 1937 году, и она о царской армии времён Первой мировой?

Для меня не существует «завтра», «сегодня», «вчера». Я живу в вечности. Я православный, мне это можно. А в вечности нет временных границ. Поэтому меня совершенно не интересует, какие «мифы» нынче популярны или полезны. Полезно ли стрелять в захватчика? Популярно ли это? Мои выстрелы — это мои книги. Пару раз я попал и доволен. Я хочу, чтобы мой сын гордился мной. Для этого мне нужно гордиться своим отцом. Наверное, это и есть патриотизм.

Впрочем, для этого необязательно писать книги.

***

Редакция МФ благодарит всех участников дискуссии и искренне поздравляет творцов Победы — тех, кто героически сражался на фронтах и тех, кто самоотверженно трудился в тылу. И их детей, и внуков, и всех нас, для кого Великая Отечественная — не просто несколько страничек в учебнике...

Комментарии к статье
Для написания комментария к статье необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на форуме, после чего - перейти на сайт
Ниссику
№ 1
23.02.2013, 06:45
Занятно. Особенно для меня, \"космополитического гада\", как сказали бы в СССР.
Цитата:
Для общества полезна позиция реалистическая, лишённая крайностей. И патриотизм нужен обыкновенный, общечеловеческий. если человек не патриот — он предатель
Цитата:
Либеральные мифы — это чужеродная инфекция. А подобное творчество — лейкоциты. умирающие, но побеждающие в итоге
ООООЧЕНЬ мило. И да - я не \"патриот\", т.к. вижу в этом лишь ещё одни границы, разъеденяющие, способные сделать, в итоге только хуже.
Руслан Рустамович
№ 2
23.02.2013, 08:01
Да, товарищ Звягинцев чего-то тут совсем меня убил... Кое-кто из интервьюируемых напротив, порадовал, но вдаваться в подробности не буду. Статья заставила крепко призадуматься. Правда, не о войне...
РАССЫЛКА
Новости МФ
Подписаться
Статьи МФ
Подписаться
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться