Google+
Арнольд Бесконечная история АРСЕНАЛ. МЕТАЛЛУРГИЯ Беседа с создателем Плоского мира
Версия для печатиАрсенал: Арсенал. Партизанские войны
Кратко о статье: Описание тактики вооружённого восстания, партизанской войны и терроризма.

Внимание, партизаны!

Тактика малой войны

— Ха! — крикнул поэт, всё время раздумывавший над полученной от кметов информацией. — Сообразил! Не гориллы, а герильясы! Партизаны!

Анджей Сапковский «Крещение огнём»

Откуда взялось слово «партизан»? По своему происхождению оно сходно со словами «коммандос», «бандит», «гангстер». Это член партии, команды, банды — разные нации в разные эпохи предпочитали тот или иной термин, — в общем, небольшой боевой группы. Исключение в этом отношении составили испанцы, прозвавшие своих партизан, боровшихся с наполеоновской оккупацией, «герильос». От слова «герилья» — буквально «маленькая война». В общем, партизаны — солдаты малой войны, действующие в составе немногочисленных отрядов.

Восстание

Восстание в Балтиморе. Популярные в 19 веке рабочие восстания не имели перспективы, так как повстанцы, даже завладев городом, не могли развить успех.

В прессе те, кто состоит в незаконных вооружённых формированиях, традиционно именуются повстанцами, мятежниками, партизанами, бандитами или террористами в зависимости от отношения издания к их политической программе. То есть те, чьи цели совпадают с нашими интересами, — повстанцы и борцы, прочие — бандиты и террористы.

Между тем различия между повстанцами (они же мятежники), партизанами (они же бандиты) и террористами (они же самопровозглашённые революционеры, использующие тактику запугивания) носят объективный характер. У каждой из трёх перечисленных разновидностей бойцов «малых войн» собственная тактика.

Вооружённое восстание ставит перед собой решительные цели. Мятежники должны располагать достаточными силами, чтобы в краткие сроки, пока ещё действует фактор внезапности, разгромить правительственные или оккупационные силы хотя бы на части территории страны. Взятые под контроль земли повстанцы должны удерживать и превратить в базу для дальнейшего наступления.

На практике это трудноосуществимо. Многочисленную, дисциплинированную и хорошо вооружённую армию, необходимую для успешного восстания, не спрячешь в рукаве. Столь масштабные приготовления нельзя удержать в секрете.

Вооружение афганских моджахедов.

В старину мятежи приносили успех, когда восставали целые племена, уже имеющие свою военную организацию. Апачам, становящимся на тропу войны, не требовалась длительная и тайная подготовка. Вождям достаточно было приказать. Точно так же нетрудно было организовать восстание и крупному феодалу. В любой момент он мог двинуть людей на штурм королевского замка.

В более развитых обществах принцип организации восстаний оставался прежним: требовались воины и оружие. Обычно мятежники полагались на легионы, солдаты или командиры которых недовольны существующим политическим строем либо уровнем оплаты. Причём полезны могли быть не любые легионы. Для того чтобы избежать длительной гражданской войны с неясным исходом, желательно было поднять всё войско (военный переворот) либо гвардию (дворцовый переворот). Мятеж гарнизона приграничной крепости имел сомнительные перспективы.

Но совершить успешный переворот можно и располагая относительно компактной боевой организацией. Правда, свергнуть малыми силами удастся только власть слабую, падение которой ожидаемо. В этом случае мятежникам лишь требуется добиться громкой победы в первые же часы восстания. Или создать иллюзию такой победы, захватив пресловутые почту, телеграф, телефон (а лучше телебашню) и начав рассылать указы и декреты по провинциям. В таких условиях даже потенциально готовые выступить на стороне правительства силы, скорее всего, не двинутся с места, решив, что сражаться уже не за что. Хотя это сработает только если им «не больно-то и хотелось».

Че Гевара и Фидель Кастро сумели совершить невозможное: отряд из нескольких десятков человек, разрастаясь, как снежный ком, превратился в армию и смёл режим Батисты.

Хорошо организованное восстание чаще всего ведёт к успеху. В том смысле, что уже к вечеру бразды правления переходят в руки мятежников. Но настоящая власть — не то, что можно захватить. Власть — это совокупность поддержки народа, экономической элиты и придворных (госаппарата). Штыки же, на которые якобы можно опереться, находятся в руках военных, относящихся только к одной из этих трёх категорий. Треножник — устойчивая опора, но уже на двух «ногах» правитель может только балансировать, удерживая власть, но не пользоваться ею.

Если восставшие сразу не привлекли на свою сторону армию, рассчитывать можно только на нерешительность противника. Если же власть, пусть и непопулярная, не демонстрирует слабость, неуверенность и неспособность управлять страной, большинство населения (и солдат) примет её сторону как сторону стабильности и порядка. Поэтому мятежи против тиранов редки и ещё реже удачны. Свергают слабых, а не плохих.

Бунт, бессмысленный и беспощадный

Народный бунт — тоже форма «малой войны», но стоящая особняком от других. Если мятеж, партизанская война и терроризм связаны и могут выступать как различные тактики одной и той же политической силы, то бунт — вообще не чья-либо тактика, избранная сознательно. Просто крайняя форма проявления недовольства масс, не обременённая ни планами захвата власти, ни политической программой.

Масштаб бунта может быть огромен. Достаточно вспомнить походы Пугачёва или Спартака. Бунтовщики беспощадны, ибо не поднялись бы, если бы не были обозлены до предела. Притом мероприятие это действительно вполне бессмысленное, так как участники не имеют позитивной программы. Хорошо представляют себе, против чего борются, и очень плохо — за что.

Взятие Бастилии проходило по всем правилам народного бунта. Гарнизон тюрьмы, где на тот момент никто не содержался, сразу открыл ворота. После чего его перебили.

Партизаны

Под руководством Ковпака партизанская борьба переросла в восстание. Его отряды расчищали от немцев район за районом и совершали с этой территории глубокие рейды.

Но допустим, восстание провалилось. Побеждённая сторона мелкими отрядами, насчитывающими десятки, реже сотни бойцов, рассеивается по лесам и начинает партизанскую войну. То есть меняет тактику. Партизаны стремятся взять врага измором.

Серьёзный урон нанести партизаны уже не могут, потому и прячутся в горах. Удерживать территорию или вести наступательные операции им не по силам. Если война продолжается, то цель партизан — способствовать поражению оккупантов на фронте, отвлекая на себя вражеские силы и затрудняя снабжение войск.

Если борьба ведётся с национальным правительством, то задачей будет подрыв экономики государства, нарушение коммуникаций, связи и административного управления на местах. В случае успеха государство скоро потеряет возможность содержать армию. Естественно, «экономические» способы воздействия сработают только против своих. Чужая армия может снабжаться из метрополии.

Монумент брянским партизанам. Считается, что во время войны в партизанских отрядах сражалось 400 тысяч человек.

В теории изматывать врага мелкими нападениями на слабо охраняемые объекты кажется просто. Существует масса почти безопасных возможностей для устройства внезапных налётов и засад. Но практика вносит в деятельность партизан неприятные коррективы в виде тягот и лишений военной службы, в их случае превышающих разумный и физиологически допустимый уровень. Партизану приходится жить в шалашах и землянках (хорошо, если летом), есть когда удастся и что придётся, постоянно скрываться и бороться за существование без надежды на медицинскую помощь. И не по нескольку суток кряду, как фронтовым разведчикам, имеющим к тому же подготовку, припасы и хорошее снаряжение, а месяцами...

Тут одно из двух: либо прятаться и выживать, на что уйдут все силы, либо воевать. Последнее становиться возможным лишь постольку, поскольку гражданское население будет оказывать партизанам помощь. По этой причине, например, партизанская война не могла вестись индейцами против бледнолицых.

И здесь возникает проблема. Партизаны зависят от помощи населения, но никаких ответных услуг ему оказать не в силах. Они могут защищать только сами себя. Крестьяне, которым в такой ситуации приходится содержать две армии — чужую и лесную, — должны очень не любить тех, с кем борются партизаны.

При организации восстания решающее значение имеет продуманный до мелочей план. Но у партизанской войны своя специфика. Здесь неважно, кто кого лучше подстерёг. Боевые успехи или неудачи почти не скажутся на исходе борьбы. Обе стороны несут незначительные потери. И легко могут возмещать их.

По странному стечению обстоятельств компьютерная игра «Партизан» — вовсе не о партизанах, а о диверсантах.

Шансы, что партизанская война перерастёт в восстание и правительство будет свергнуто, есть, но только если это правительство очень слабо. Против оккупантов методы партизан могут сработать лишь косвенно. Разорение страны беспокоит врагов в последнюю очередь, а для удержания того, что уже завоёвано, им и подавно хватит солдат. Партизаны могут лишь год за годом выживать и бороться в надежде, что рано или поздно ситуация на большой войне (или в большой политике) изменится, и захватчики вынуждены будут отозвать войска.

Главная задача партизан, как ни странно, не нанести максимальный урон, а уцелеть, не дать себя уничтожить. В конечном счёте, наибольший вред они причиняют самим фактом своего существования. Для того чтобы оккупационные войска могли контролировать коммуникации и стратегические пункты, их численность должна на несколько порядков превышать численность партизан.

Говорят, партизаны непобедимы, ибо они — народ. А народ победить невозможно. Но это только красивый лозунг. Страницы истории пестрят полузабытыми именами побеждённых и уничтоженных народов. Трудной борьба с партизанами оказывается только в случае, если война ведётся именно против них, а не против народа. Если захватчикам нужна только территория, а население им «неинтересно», партизаны вообще никак не смогут их обеспокоить.

Нельзя вести партизанскую войну в белых перчатках. В белых штанах иногда можно.

Командиры

В отличие от восстания, всегда имеющего организаторов и предводителей, партизанское движение децентрализовано. Отряды формируются стихийно, действуют независимо, часто враждебны друг другу. Если общее руководство и есть, то власть оно имеет чисто символическую. Реально управление находится в руках «полевых командиров». Иначе не может быть. Связь затруднена, и как таинственный «Центр» (часто находящийся на территории другого государства) может отдавать приказы, если сам не имеет достоверной информации о расположении и численности партизанских отрядов?

Полевые командиры — отдельная песня. Их невозможно назначить, они появляются сами, очень часто оказываясь персонами совершенно неожиданными. Ведь, по сути, это даже не офицеры, а вожди. Дисциплина в партизанском отряде основана только на преданности бойцов своему начальнику. Потеряв доверие к предводителю, отряд распадётся. С другой стороны, атаман, известный своими успехами, справедливостью и личной храбростью, будет привлекать в отряд новых людей.

Командование Красной Армии, как могло, боролось с «партизанщиной». Но чапаевская дивизия подчинялась только Чапаеву. Сместить его было невозможно.

Террористы

Терроризм (от латинского terror — устрашение) — низшая форма «малой войны». Если сил не хватает не только для того, чтобы уничтожить вражеские войска, но и для того, чтобы привлечь их внимание, остаётся рассчитывать лишь на нанесение морального и политического урона.

«Хаммеры» в афганской степи. Если операция именуется «контртеррористи-ческой», она наверняка контрпартизанская. Борьбу с террористами ведут спецслужбы.

Несмотря на то, что методы террористов и партизан внешне схожи (и те, и другие могут нападать из засад и пускать под откос поезда), по сути их тактики противоположны. Партизаны, закладывая мину под рельс, рассчитывают на военные или экономические последствия того, что десятки эшелонов не достигнут пунктов назначения. Террористы, делая то же самое, надеются на гулкий общественный резонанс.

Не имея возможности нанести чувствительный урон, террористы стремятся вызвать страх. В связи с этим их методы пригодны очень ограниченно. Напугать оккупационные (и вообще военные) власти несколькими жалкими вылазками не получится. Генералы ведут счёт на дивизии.

Тем не менее, терроризм имеет древнюю историю. Ещё в начале нашей эры палестинские зелоты после поражения в Иудейской войне пытались продолжать борьбу, убивая римлян и их сторонников. Естественно, никаких последствий это не имело. Римлян меньше не стало.

Позже аламутские асассины широко и небезуспешно практиковали индивидуальный террор против высших лиц государств. Но наиболее заметным политическим результатом их деятельности стал разгром самого Аламута. Конечно, правители средних веков рассматривали покушения как неизбежный профессиональный риск. Но всему есть предел!

Ещё позже столь же бесславно закончили бомбисты-народовольцы, анархисты, эсеры. Взрывая императорскую карету, отстреливая министров и губернаторов, они надеялись «разбудить» народные массы, показав уязвимость монархии. Какая здесь может быть связь — загадка. Ведь царей заговорщики убивали и раньше. Но народ не делал на этом основании выводов о преимуществе республиканского строя.

Убийца Линкольна просто вошёл в президентскую ложу с пистолетом. Её не охраняли.

Неудачу можно было предвидеть. Как и то, что кресла взорванных губернаторов в тот же день займут их заместители. Но соблазн следовать тактике террора всегда был велик. Ибо она общедоступна. Для её проведения не требуются вообще никакие ресурсы. Ячейка из нескольких человек вполне способна задумать и осуществить убийство главы государства. Ничтожной силой можно добиться столь весомого результата!

Но вопрос в том, так ли уж весом этот результат. Ведь убитый будет замещён, возможно, даже худшей кандидатурой. Менять таким недемократичным образом одного правителя на другого имеет смысл для заговорщиков только в том случае, если один из них — наследник престола.

К тому же, настоящие тираны, как правило, параноики и заботятся о своей безопасности. И имеют достаточно средств, чтобы обеспечить её. Никто из них не погиб от рук террористов.

Сделав выводы, террористы перестали воевать с государством, полностью переключившись на граждан в надежде, что общественный резонанс взрывов и захватов заложников позволит им влиять на принятие политических решений.

Одна из проблем терроризма — необходимость постоянной эскалации насилия. Для того чтобы теракт вызвал резонанс, он должен затмить предыдущие.

О! Террористы середины 20 века часто были романтиками и почти гуманистами. Они предупреждали полицию о заложенных на вокзалах бомбах, чтобы людей успели эвакуировать. И целые подполья распадались, если жертв не удавалось избежать. Тогда даже считалось, что настоящие террористы всегда предпочтут отпустить заложников, а не казнить их, так как благородство будет способствовать улучшению их имиджа на телеэкранах. Где они частенько появлялись со своими заявлениями.

Появлялись, и только. Если грабителям в те времена ещё удавалось обменять заложников на мешок долларов и вертолёт, то террористам максимум доставалось несколько минут эфирного времени, чтобы выкрикнуть свои лозунги. Но зрителей интересовали только «жареные» подробности захвата авиалайнера. Политические взгляды клоунов в масках им были до лампочки.

В наше время, как известно, нравы террористов ужесточились. С другой стороны, государства (и Россия в их числе) отказались от ведения переговоров с террористическими организациями. Платить выкупы обычным гангстерам также прекратили — чтобы не провоцировать новые преступления в таком духе. Ведь всё, что вознаграждается, — повторяется.

Мы помним, как взрывались автобусы, поезда, самолёты, небоскрёбы, захватывались родильные дома и школы. Всё — в расчёте на то, что правительства, желая избежать ответственности за человеческие жертвы, вступят в переговоры с экстремистами. Конечно же, ничего не срабатывало. За гибель заложников (даже убитых спецназом при штурме) не отвечает никто, кроме террористов, спровоцировавших ситуацию. Да и понятно, что разговаривать с теми, кто захватил школу или родильный дом, не о чем.

Но ведь и все прочие тактики террористов не срабатывали. Малочисленная тайная организация физически не способна запугать страну, независимо от того, будет ли она грозить армии, правительству или обывателям. Терроризм — крайняя форма бессильного протеста.

Дубина народной войны

Когда речь заходит о партизанах Отечественной войны 1812 года, в первую очередь, конечно, вспоминаются гусары Дениса Давыдова. Но в строгом смысле, именно засланные в тыл французов отряды лёгкой кавалерии партизанскими-то и не были. Скорее уж диверсионными.

Настоящих партизан никто никуда не засылал. Продвигаясь на восток, французы находили деревни сожжёнными и опустевшими. Но крестьяне, естественно, не эвакуировались, а просто ушли в леса, как поступали в военное время их деды и прадеды.

Лишь немногие отряды (обычно собранные помещиками) стремились истреблять захватчиков. В большинстве же они создавались для защиты лагерей беженцев от набегов французских фуражиров. Ожесточённость отпора изумила Наполеона. Но ведь не только для Великой армии, но и для крестьян создание запасов на зиму было вопросом жизни и смерти. Мужики не только ничего не отдавали без боя, но и сами грабили французские обозы. И эту борьбу за ресурсы французы проиграли вчистую.

Денис Давыдов участвовал в шести войнах и вышел в отставку генерал-лейтенантом. Но всегда предпочитал именовать себя партизаном. Этот этап он считал венцом своей карьеры.

Диверсанты

В наши дни регулярные отряды, ведущие «малую войну», именуются диверсионно-разведывательными. Разведка вошла в число задач подобных формирований только с появлением радиосвязи. До этого собирать сведения в глубоком тылу врага было бессмысленно: данные устаревали прежде, чем их удавалось доставить в штаб. Но диверсии были актуальны всегда.

В отличие от партизан, самостоятельно выбирающих посильные цели, диверсанты всегда имеют чётко поставленную боевую задачу. Причём нередко с чисто умозрительными возможностями отхода после её выполнения (например, «смешаться с гражданским населением, самостоятельно вернуться через линию фронта или нейтральные страны»).

Подобно разведчикам, настоящие военные диверсанты в каком-то смысле «мирный» народ, всеми способами избегающий насилия. Вступать в бой даже при очень благоприятной возможности только для того, чтобы убить нескольких солдат, значит подвергнуть риску провала основную миссию.

Регулярные коммандос, в отличие от партизан, не испытывают недостатка в подготовке, оружии и средствах связи.

***

Борьба с терроризмом, впрочем, занятие столь же безнадёжное, как и совершение самих терактов. Силовые решения помогают лишь временно: место разгромленных организаций занимают новые. Экономические и социальные меры неэффективны: в отличие от партизан, террористы не нуждаются в поддержке населения. Бесполезна даже идеологическая работа — ибо нет идеологии, которую невозможно было бы извратить. Террористические организации возникают во вполне благополучных странах на базе сект и даже обществ защитников природы.

Терроризм никогда не вёл к успеху. Это неизбежное зло. Террористов можно только игнорировать как политических неудачников. Презрения боятся даже те, кто готов умереть за идею.

Террористы любят давать интервью. Привлечь внимание — их цель. Радикальным методом борьбы с терроризмом был бы полный мораторий СМИ на освещение терактов.

Комментарии к статье
Для написания комментария к статье необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на форуме, после чего - перейти на сайт
РАССЫЛКА
Новости МФ
Подписаться
Статьи МФ
Подписаться
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться