Google+
Звёздный путь Вселенная DOOM БЕСТИАРИЙ. МАЛЕНЬКИЕ ЗЕЛЁНЫЕ ЧЕЛОВЕЧКИ АРСЕНАЛ. МЕТАЛЛУРГИЯ
Версия для печатиФантасты: Современники. Генри Лайон Олди
Кратко о статье: Статья о творчестве украинских писателей Дмитрия Громова и Олега Ладыженского, которые работают под общим псевдонимом Генри Лайон Олди.

Двое за одного

Творчество Генри Лайона Олди

Знаменитый фантаст Генри Лайон Олди родился 27 марта 1945 года в английском городке Вэстон-Супер-Мэр. В 1947 году отец будущего писателя, миссионер церкви св. Патрика, переезжает в Гималаи, в Бутан. Затем семью Олди интернируют в район Южной Монголии, откуда, после длительных мытарств, она попадает в Пакистан, а затем, нелегально — в СССР... А может, всё было иначе? По другой версии, Олди появился на свет 13 ноября 1990 года в Харькове, где и проживает до сих пор. С самого рождения он подавал большие надежды, непрестанно занимаясь литературной деятельностью — сначала в одиночку, затем вместе с друзьями. Свою первую премию Олди заработал ещё в пятилетнем возрасте. В 16 лет сэр Генри признан лучшим фантастом Европы — его книги хорошо знают и любят во многих странах. Сейчас, по достижении совершеннолетия, он является автором нескольких десятков разноплановых произведений: рассказов, повестей, романов и целых книжных сериалов.

Олди наяву

Персонажи, на первый-второй рассчитайсь!

Дмитрий Евгеньевич Громов родился 30 марта 1963 года в Симферополе, с 1974-го живет в Харькове. Окончив с отличием Харьковский политехнический институт, работал инженером-химиком, закончил аспирантуру, но защищать диссертацию не стал, полностью переключившись на литературную деятельность. Женат, имеет сына. Серьезно увлекается хард-роком (о творчестве группы Deep Purple даже издал монографию), актёр театра-студии «Пеликан», имеет коричневый пояс по каратэ-до. Фантастические произведения регулярно пишет с 1976 г. Первая публикация — рассказ «Координаты смерти».

Олег Семенович Ладыженский родился 23 марта 1963 года в Харькове. Женат, у него растёт дочь. По окончании института культуры получил специальность «режиссёр театра». С 1984 года работает режиссёром театра-студии «Пеликан», поставил более 10 спектаклей, в том числе — по произведениям Аркадия и Бориса Стругацких. Лауреат Второго Всесоюзного фестиваля театральных коллективов 1987 г. Член Международной ассоциации национальных объединений контактного каратэ-до, старший инструктор школы Годзю-рю, имеет черный пояс, судья международной категории. Фантастику пишет с 1990 года (в соавторстве с Дмитрием Громовым). Первая публикация — рассказ «Счастье в письменном виде».

С 1991 по 1993 годы Олди успешно занимались переводами зарубежной фантастики — от Генри Каттнера до Джека Венса. Они также принимают участие в работе номинационной комиссии литературных премий в области фантастики «Интерпресскон» и «Бронзовая Улитка», являются членами жюри известных литературных премий «Старт», «Аэлита». С 1991 года работает их творческая мастерская «Второй блин», при участии которой было издано несколько сотен книг (кстати, «МФ» в 2008 году получил от мастерской специальную премию «За целый мир фантастики»). Олег и Дмитрий также участвуют в организации Харьковского Международного фестиваля фантастики «Звёздный Мост».

О творчестве Олди подробно рассказывает их сайт rusf.ru/oldie; пообщаться с писателями можно на форуме сайта или в Живом журнале, в сообществе ru_oldie (community.livejournal.com/ru_oldie). А на страницах «Зоны развлечений» в этом номере журнала впервые публикуется рассказ Дмитрия и Олега «Она и её мужчины».

В начале была Сказка

«Литературные негры» Олди — Дмитрий Громов и Олег Ладыженский — по возрасту гораздо старше своего «работодателя». Впервые две половинки Олди встретились ещё в детстве. Затем дороги разошлись. Решающее рандеву случилось в сентябре 1985 года в театре, где режиссёрствовал Ладыженский. Поначалу ни о каком творческом сотрудничестве речь не шла; лишь после нескольких лет знакомства, переросшего в крепкую дружбу, они решили написать что-нибудь совместное. В их творчестве прослеживаются несколько больших пластов — разумеется, границы каждого из них очень условны, размыты во времени, разбросаны по мирам, но, тем не менее, видны вполне отчётливо.

«Детство» Олди, как и положено, начиналось со сказок. Циклы рассказов «Сказки дедушки-вампира» (1990—1992) и «Герой вашего времени» (1991) — обычный лёгкий стёб, порой напоминающий миниатюры Кира Булычёва о Великом Гусляре. Просто, симпатично и... традиционно. Казалось, в дальнейшем от Громова и Ладыженского можно ждать спокойного следования по проторенному пути. Однако происходит необычный качественный скачок — на свет появляется уникальный цикл «Бездна голодных глаз».

Увлекательное безумие

Дорога, соединяющая миры.

«Бездна...» — причудливая, безумная и невероятно увлекательная смесь фантастики, исторического романа, стихов, магии и театральных подмостков. Книги цикла объединены образом Бездны голодных глаз — совокупности потенциальных сущностей, единственной целью которых является воплощение любой ценой. Главным героям предстоит испытание Бездной — проверка человеческой личности на прочность.

Начальная книга «Дорога» (1990—1991) состоит из ранних рассказов. По замыслу авторов, их сюжеты образуют единый надсюжет, затрагивающий множество философских проблем: соотношение души и смерти, смерти и бессмертия, бессмертия и творчества, людского и животного начал, сосуществование различных форм жизни, эволюция человеческого и нечеловеческого разума. Авторы словно нащупывают путь, по которому будут идти в дальнейшем. Можно сказать, что из разных частей «Дороги», как из гоголевской «Шинели», вышли другие крупные произведения Олди.

Романы «Сумерки мира» (1992) и «Живущий в последний раз» (1991) продолжают основную сюжетную линию — но сдвинутую на много лет в будущее. Бессмертные, чуждые миру, где очутились, приходят ему на помощь, наконец обретя предназначение, а их потомки учатся дружить, любить и просто жить вместе, постепенно становясь настоящими людьми.

Повесть «Витражи патриархов» (1991) — одна из жемчужин цикла и всего творчества Олди. Здесь слово становится Словом, стихи — Стихиями, способными перевернуть мироздание до основания или спасти его от гибели. Эта короткая повесть — изящное напоминание всем Мастерам об ответственности за свои творения. Один из главных героев цикла Сарт совершает то, что и положено герою, — спасает мир, возвращает ему утерянную душу: на смену волшебству Поэзии приходит волшебство Театра. Оно в свою очередь несёт в себе как гибель, так и спасение, но до тех пор, пока есть кому стоять между Бездной и людьми, мир будет существовать. Ещё один роман этого цикла, «Ожидающий на перекрёстках» (1992—1993), показывает, насколько хрупкой может быть вера в чудеса: чтобы её возродить, требуются объединённые усилия вчерашних врагов.

В небольшой повести «Страх» (1991), содержащей очередной рассказ о взаимодействии человека и Бездны, впервые рождается цветистый, поэтический стиль, отличающий следующий пласт творчества Олди — героические циклы.

Героев должно быть много

Философствуем помаленьку.

Несмотря на новизну, изящество и мастерское исполнение «Бездны», серия эта отличается некоей элитарностью и предназначена для вдумчивого, эрудированного читателя. Крупные произведения Олди на мифологические сюжеты более демократичны. Именно к ним в первую очередь относится придуманный писателями термин «философский боевик» — книга, которая сочетает динамичность и увлекательность сюжета с глубиной затрагиваемых мировоззренческих и общечеловеческих проблем. Конечно, философские боевики писались и ранее — к примеру, «Властелин Колец». Однако неоспоримая заслуга Олди — в возрождении этого жанра в русскоязычной фантастике и его адаптации к восприятию современного читателя.

Если запустить по разным странам и эпохам метамира Олди воображаемого путешественника, то его дорога окажется весьма извилистой — как в пространстве, так и во времени. Начнёт он путь в средневековом Кабирском эмирате, расположенном где-то в Средней Азии, затем отправится на запад и на много лет назад, в Древнюю Грецию, повернёт обратно и, переместившись на несколько веков вперёд, доберётся до Китая; потом направится на юг, в Индию, затерявшись при этом в далёком прошлом, и, наконец, вернётся в средневековье, в Восточную, а затем Западную Европу.

Мир «Пути меча» (1994) оказался одним из наиболее удачных. Авторы впоследствии дважды вернулись к нему — в сиквеле «Дайте им умереть» (1996) и приквеле «Я возьму сам» (1998). Сюжетная находка превосходна: оружие — не инструмент убийства, не средство угрозы, а... друг?! Верный спутник, полноправный партнёр в демонстрации совершенного владения боевым искусством. Однако реальность внезапно нарушает сложившуюся в веках идиллию: оружием начинают убивать. Персонажи встают перед сложнейшей нравственной дилеммой — и успешно справляются с ней. Впрочем, время всё равно привносит в Мир Меча новые проблемы, которые требуют уже других ответов, однако разрешать их по-прежнему будут люди, способные не потерять себя в любых обстоятельствах. Несколько иная мысль раскрывается в романе «Я возьму сам». Завоеватель и гениальный поэт Аль-Мутанабби не приемлет жизненной предопределённости; гордость и стремление к свободе заставляют его разрушить искусственный рай — и тогда недостижимая прежде цель становится близкой и доступной: он завоевывает Кабир не мечом, но стихом.

Аты-баты — кто выходит? Аты-баты... это я?!

Роман «Герой должен быть один» (1995) не столь оригинален, как Кабирский цикл, ибо переосмысление античных и легендарных сюжетов встречалось в литературе и ранее. Безусловное достижение авторов — в избавлении от канонической эпичности повествования без отказа от его глубины и драматизма. Олди спускают персонажей с небес на землю: античные боги могут иной раз оказаться и слабее, и гуманнее смертных; те, в свою очередь, получают возможность стать вровень с сильными мира сего и даже взять над ними верх. С одной стороны, Геракл — живое оружие, способное в минуту безумия расправиться с неуязвимым и бессмертным. Но он же — сила человечности, которая уравновешивает смертоносную мощь своей первой половины. Герой должен быть един, лишь тогда он способен одержать победу не только в битве с любым противником, но и в борьбе с самим собой.

Авторы ещё раз обращаются к античным мифам в дилогии «Одиссей, сын Лаэрта» (1999—2000), где шаг за шагом показывают, как происходит расширение номоса, индивидуального мирка человека, до пределов космоса, отмечая, что достигается это через любовь. Надо любить всё, что входит в твой номос, настойчиво утверждают авторы. Любить, несмотря ни на что...

Поклонники книг Олди высоко ценят роман «Мессия очищает диск» (1996) с великолепно прописанным антуражем: можно бросить взгляд изнутри на таинственный Шаолинь, встретиться с персонажами малоизвестной китайской мифологии, оценить неожиданные компьютерные аналогии. Но и философские составляющие по-прежнему ощутимы и весомы. Нельзя жить одним лишь минувшим, каким бы дорогим сердцу оно ни было. Человек, застрявший в прошлом, представляет опасность для будущего: молох остановившегося времени обязательно потребует жертв. Но если найдётся тот, кто готов пожертвовать собой, а не другими, мир не погибнет.

Такая обязательно взбаламутит!

Индийское фэнтези «Чёрный баламут» (1996—1997) — одна из наиболее масштабных книг Олди, содержащая несколько различных по идейной направленности сюжетных линий. Это роман об ответственности творца за своё создание, о том, что даже самые лучшие намерения, реализованные в нарушение свободы воли, могут обернуться смертельной опасностью. Здесь очень сильны психологические мотивы, показана духовная эволюция сразу нескольких центральных персонажей.

Европейскую серию романов Олди начали ещё в 1996 году повестью «Пасынки восьмой заповеди». Небольшая по объёму, она, тем не менее, ничуть не уступает романам авторов по яркости созданных характеров, накалу чувств, остроте интриги. Дети загадочного Самуила-турка могут красть части чужих душ. Умение пугающее, исполненное соблазна. Однако врожденная доброта, бескорыстие и стремление к справедливости сводных братьев и сестёр позволяет им сохранить душевную чистоту. Даже дьявол, пообщавшись с ними, впадает в «грех» праведности. Лишь перед одним человеком оказываются бессильными дети Самуила — перед тем, у кого нечего красть, кто сам утратил душу; однако и тут приходит на помощь их готовность делиться самым дорогим. И совсем уж великолепен заключительный виток повествования: причинно-следственная петля, неожиданным образом замыкающая сюжет.

Роман «Рубеж» (1998—1999, в соавторстве с Андреем Валентиновым, Мариной и Сергеем Дяченко) для своего времени был весьма смелым экспериментом — впервые над одной вещью работало столько авторов, каждый — со сложившимися стилями и восприятиями. И эксперимент этот, несмотря на некоторые неизбежные шероховатости, вполне удался: роман похож на фильм, снятый разными камерами, что, безусловно, добавляет ему рельефности и правдоподобия. Это книга о том, как трудно ломать барьеры, разделяющие людей, и преграды, отделяющие себя-теперешнего от себя-истинного. О том, как обманчивы стереотипы и как сложна и запутанна реальная жизнь. Об относительности добра и зла и многих промежуточных стадиях между этими полюсами. О том, что каждый из нас в действительности не одинок в этом мире, пускай и не всегда это осознаёт. И ещё много о чём.

«Маг в законе» (1999) — криптоисторико-мистический роман, также очень увлекательный и многоплановый. Здесь и трагедия учителя, который не может дать ученику больше, чем имеет сам, потому что учит лишь брать, ничего не отдавая взамен. И жестокие испытания, как физические, так и нравственные, которые дают каждому возможность познать себя. Раздумья о соотношении Искусства и Закона. Красочная панорама российской жизни конца 19 века, на которую искусно нанесены мистические мазки, наполняющие её новыми оттенками. Несмотря на обыденность, привычность большинства реалий, «Маг в законе» вполне достоин быть отнесённым к героической серии благодаря своей масштабности, динамичному сюжету, сильным живым персонажам.

Основное допущение романа «Богадельня» (2001) вызывает в памяти слова Достоевского о том, что никакая высшая гармония не стоит слезинки хотя бы одного ребёнка. А если высшая гармония зиждется не на слезах, а на божественном блаженстве? Движимый тягой к тайному знанию, которое должно обеспечить обществу стабильность и безмятежность, врач Бурзой порождает божество, дарит миру чудеса — и при этом лишает собственную дочь возможности прожить свою жизнь. Да и стабильность эта построена на противоестественном разделении души и тела, разрушении связи, созданной Творцом. «Песни Петера Сьлядека» (2001—2003), формально продолжая «Богадельню», на самом деле являются своеобразной предтечей цикла «Фэнтези». Авторы возвращаются к сказочной структуре, но уже на качественно новом уровне мастерства. Композиционное объединение повестей в единый роман несколько спорно, но книга достаточно интересна и написана превосходным языком — а что ещё нужно читателю от сборника сказок?

Ах ты, шайтан турецкий... Не турецкий? А нам всё одно! Держись, вражина!

И при этих словах вся колода карт взвилась в воздух и полетела читателю в лицо.

Городские песни

Харьковчане Олди любят свой город и с удовольствием о нём пишут. Даже там, где он не называется впрямую, писатели обычно ставят легко заметные вешки, позволяющие однозначно определить место действия. Именно Городу посвящён следующий пласт произведений.

Высоко сижу, далеко гляжу.

Самое раннее из них — «Нам здесь жить» (1995—1998, в соавторстве с Андреем Валентиновым), роман острый, резкий и, несмотря на всю его мистику и мифологию, болезненно реальный. Это то, что мы имели совсем недавно: нищета переходного периода, опьянение вседозволенностью, постоянные испытания на прочность, на выживание и многое другое. Армагеддон действительно был совсем недавно, и мы через него прошли. Мессии — это все мы. Мы сохранили мир для того, чтобы в нём жить. Мы до сих пор не осознали полной мерой, что приобрели и что потеряли, а ведь пережит лишь один из нескончаемой цепи прошлых и будущих армагеддонов. Однако жизнь продолжается, и надо учиться жить в том мире, который существует вокруг тебя в настоящий момент. Не забывай, читатель: призыв в мессии вполне реален, и закосить не получится.

Роман «Нопэрапон» (1998) написан авторами в равной степени и для читателей, и для себя: как в книге, так и по жизни один из авторов — сэнсей, другой — его ученик. Развлекательной вещью «Нопэрапон» не назовёшь — впрочем, как и авторской удачей. Японский антураж — лишь прикрытие, бумажная ширма, скрывающая узкую и банальную проблематику. Понятно, что взаимозависимость учителя и его учеников, не выходящая за рамки занятий боевыми искусствами, близки авторам, но обычному читателю эта книга просто скучна. Да, сэнсей говорит правильные вещи: термин «боевое искусство» содержит две части, и каждый неофит определяет сам для себя, где между ними будет пролегать черта. Но, честное слово, учитель делает это так, что поневоле начинаешь понимать мятежного ученика. И вообще, это уже где-то было, и совсем недавно, и гораздо лучше...

Волченька, а почему у тебя такие человеческие глазки?

К «городским» произведениям относится также сильная, пронзительная повесть «Где отец твой, Адам?» (2001), показывающая общество муравьиного типа, в котором индивидуальность обесценена, и потеря отдельного человеческого элемента никак не отражается на совокупном сосуществовании. Но главный герой Кирилл хранит в себе ценности старого человечества, продолжает жить, как жил, и любить, как любил. Дети для него остаются в первую очередь детьми, каждого из которых надо защищать от любых опасностей. Потрясение от страшной цены, уплаченной Кириллом за жизнь чужого малыша, приводит к тому, что личное в сознании его сына Адама навсегда берет верх над коллективным. Первый человек новой эры принимает от отца эстафету человечности и делится этим наследием с другими.

Мета-роман «Пентакль» (1999—2004, снова в соавторстве с Валентиновым и супругами Дяченко) трудно рассматривать в рамках статьи, посвящённой лишь одному из трёх его соавторов. Во-первых, все они решили не раскрывать авторства отдельных новелл. Во-вторых, нет смысла препарировать сборник: результат почти ничего не добавит в общую картину литературной эволюции Олди. Разве что ещё раз докажет силу писательского таланта, ведь в книге искусно соединены прошлое и настоящее, реальное и мистическое, а поверх сцены, на которой разворачиваются события, незримо витает дух Гоголя.

В романе «Тирмен» (2004—2006, в соавторстве с Валентиновым) отображена преемственность поколений у Великих Героев. Прежним подавай могущество, богатство, власть, всеобщую любовь и восхищение, ну и в придачу бессмертие, чтобы всем этим насладиться. Молодому герою «Тирмена» достаточно спокойного безвестного существования, уважения скользких личностей, дорвавшихся до власти, здоровья, сколько-то лет поверх обычного срока жизни и... всё. Ради этого Даниил Архангельский идёт в палачи. Ну, не совсем только ради перечисленного минимума — ещё чтобы спасти мир, как и все порядочные герои. Только вот порядочные герои прихлопнут злодея сгоряча, а потом годами мучаются. А тирмену невиновного убить — что монетку «снайперкой» сшибить. Нянька-Смерть подсовывает ему живые мишени и терпеливо разъясняет: эти — свои, их убивать бесчеловечно, а эти — чужие, что тебе до них, разве ты им сторож, ведь токмо ради спасения мира... Поневоле задумаешься: а стоит ли мир такого спасения? Вразумите, мудрые авторы! А авторы и сами не знают. Концовка книги настолько туманна и многовариантна, что перед ней спасовали даже многоопытные профессиональные критики.

Шутить изволите?

В жизни многих крупных писателей часто наступает момент, когда они ощущают необходимость сотворить что-нибудь для собственного удовольствия. В первый раз жеребец вдохновения Олдей перешёл с галопа на лёгкую рысь в 2000 году, когда был сочинен космический стёб «Чужой среди своих» — забавная юмореска ни о чём. В следующий раз душа запросила отдохновения в 2002 году. С первых страниц «Ордена Святого Бестселлера, или Выйти в тираж» авторы умело издеваются над писательской кухней, над мышиной вознёй за кулисами большой литературы. А вот дальше тон романа неоправданно резко ломается: в ироническую фантасмагорию ни с того ни с сего вклинивается сложная моральная дилемма, словно авторы опомнились на середине и решили добавить в сюжет трагизма. В результате «Орден...» вообще не воспринимается как цельное произведение. Роман «Шутиха» — очередной эксперимент над языком, и весьма безжалостный, по рецепту ирландского рагу Джерома К. Джерома: берётся огромное количество играющих, будто котята, слов, стилей, деталей, аллюзий, шуток, цветастых эпитетов, вагон существительных и большая тележка глаголов, а потом всё это сыплется в большой котёл в надежде на то, что из него когда-нибудь вылезет гомункулус. Вылезает же нечто странное. Вероятно, подобное впечатление произвела бы статуя Свободы, обклеенная почтовыми марками: пестроты много, все вокруг ахают, восхищаясь размахом и красочностью замысла, но никто толком не понимает, для чего это всё нужно. Сюжет, и без того невнятный и надуманный, крутится где-то на десятом плане; читатель вначале пытается за ним следить, но затем капитулирует и послушно разглядывает забавные обрывки Замысла, изодранные Исполнением.

Возможно, это покажется спорным, но к легкомысленно-развлекательным книгам следует отнести и цикл «Фэнтези». По структуре он, казалось бы, более подходит героической серии романов. Однако реттийские истории не затрагивают острых психологических и социальных тем; упор сделан в первую очередь на увлекательность детективных хитросплетений и благополучную развязку. Здесь царит хэппи-энд, всегда торжествует всё, чему положено торжествовать, здесь все благожелательны, обаятельны и милы, включая злодеев-диктаторов, мастеров порчи и некромантов. Перед нами — приятное фэнтези, легко и свободно ложащееся на исстрадавшуюся от различных треволнений читательскую душу.

Ты точно лошадью походил?

Хотели того Олди или нет, а «Шмагия» (2003—2004) очень точно ставит вопрос о месте графоманов в искусстве. Что делать, если не получается быть волшебником, властителем людских дум, а ужасно хочется? Искренний самообман, возведённый в культ, и отношение общества к его адептам — тема широкая и серьёзная. Вот только к сюжету она привязана довольно слабо: реттийское общество сильно отличается от нашего, поэтому роман с его прекрасно выписанными персонажами не выходит за рамки авантюрно-магического этюда.

Стиль «Приюта героев» посвободнее, перипетии гораздо более интересны и динамичны. Перед нами — прекрасный средневеково-фэнтезийный детектив. Авторы в очередной раз доносят до читателя, что нет абсолютного добра и зла, а если и есть, то лучше бы им и не быть; однако эта мораль имеет второстепенную важность, во главе угла по-прежнему стоит развлекательность. Здесь особенно ярко проявляются особенности «несерьёзного» пласта творчества Олди: и убийства ненастоящие, и борьба за идеалы — всего лишь игра, а антураж чуть ли не важнее самих событий. Следующая часть реттийской фэнтези, короткие рассказы и повести о чудесах, — всего лишь очередные кусочки мозаики в общем витраже: красочные, блестящие, завораживающие, но самостоятельной ценности не представляющие.

А вот роман «Гарпия» (2007—2008) — безусловно, пока самое впечатляющее произведение цикла. Здесь увлекательность сюжета и виртуозная игра чудесами соседствуют с отчетливо выраженной философичностью и серьёзностью рассматриваемых проблем. Если особо не задумываться, можно предположить, что это антиксенофобский роман. Однако всё несколько сложнее. Подлинная фантастика в «Гарпии» — повальная людская доброжелательность. Кровавые исторические события воспринимаются как страшная сказка; гармония в обществе такова, что ксенофобия по сути сводится к воплям сердитого домохозяина и камню, брошенному местным хулиганом. Несмотря на миксантропичность и нечеловеческое мышление героини, реттийцы адекватно оценивают её необычные умения и прекрасные душевные качества. Даже её враг, внучка полководца, погубленного гарпиями, косвенно признает героиню равной: ведь низшим не мстят. И уж тем более в них не влюбляются, мог бы добавить ещё один герой книги. Гарпия, как и всё неведомое и прекрасное, служит для реттийцев средством познания себя, заставляет пересмотреть взгляды на жизнь, утверждает универсальность жизненных ценностей. Надо только найти в себе силы познать, пересмотреть и признать.

Библиография

Основные циклы и произведения

Бездна голодных глаз

«Живущий в последний раз» (роман, 1992)

«Витражи Патриархов» (повесть, 1992)

«Дорога» (роман, 1995)

«Сумерки мира» (роман, 1993)

«Войти в образ» (роман, 1996)

«Страх» (повесть, 1996)

«Восставшие из рая» (роман, 1996)

«Ожидающий на Перекрёстках» (роман, 1996)

«Ваш выход» (повесть, 2002 г.)

Кабирский цикл

«Путь меча» (роман, 1996)

«Дайте им умереть» (роман, 1997)

«Я возьму сам» (роман, 1998)

Ахейский цикл

«Герой должен быть один» (роман, 1996)

«Одиссей, сын Лаэрта» (роман-дилогия, 2000)

Хёнингский цикл

«Богадельня» (роман, 2001)

«Песни Петера Сьлядека» (цикл повестей, 2004)

Воровской цикл

«Пасынки Восьмой Заповеди» (роман, 1996)

«Маг в Законе» (роман в двух книгах, 2000)

Украинский цикл (в соавторстве с Андреем Валентиновым, Мариной и Сергеем Дяченко)

«Рубеж» (роман, 1999)

«Пентакль» (роман в рассказах, 2005)

Фэнтези

«Шмагия» (роман, 2004)

«Приют героев» (роман, 2006)

«Три повести о чудесах» (цикл повестей, 2008)

«Рассказы очевидцев, или Архивы Надзора Семерых» (цикл рассказов, 2002—2007)

«Гарпия» (роман, 2008)

Отдельные произведения

«Мессия очищает диск» (роман, 1997)

«Нопэрапон, или По образу и подобию» (роман, 1999)

«Нам здесь жить» (роман в двух книгах, в соавторстве с Андреем Валентиновым, 1999)

«Чужой среди своих» (повесть, 2001)

«Где отец твой, Адам?..» (повесть, 2002)

«Ваш выход, или Шутов хоронят за оградой» (повесть, 2002)

«Орден Святого Бестселлера, или Выйти в тираж» (роман, 2002)

«Шутиха» (роман, 2003)

«Чёрный Баламут» (роман в трёх книгах, 1998)

«Тирмен» (роман, в соавторстве с Андреем Валентиновым, 2006)

«Ойкумена» (роман в трёх книгах, 2006—2007)

«Алюмен» (роман в трёх книгах, в соавторстве с Андреем Валентиновым, 2009)

Властелины Вселенной

Цикл «Ойкумена» (2006—2007), первый опыт авторов в жанре космофантастики, стоит особняком в творчестве Олди и не вписывается ни в один из её пластов.

По ниточке, по ниточке ходить я не желаю!

Будь на месте авторов кто-либо менее талантливый, эта эпопея могла бы напоминать мексиканский сериал, где вокруг протагониста по непонятным причинам танцуют на цыпочках все остальные персонажи, включая злодеев. Однако талант Олди заставляет забыть об этой ассоциации, и перед читателем разворачивается бескрайняя панорама обжитого космоса, по которому совершает нескончаемый квест «кукольник» Лючано Борготта. Из-за цепочки взаимосвязанных случайностей он проходит невероятно сложный путь, собирая нити судеб представителей всевозможных космических рас. Дар Борготты способен дать рассеявшемуся по звёздам человечеству новый эволюционный толчок — и его надо сохранить любой ценой. Даже самый маленький и незаметный человек может оказаться незаменимой фигурой для Вселенной; каждая человеческая жизнь бесценна. И эта бесценная жизнь должна иметь все возможности для свободного проявления.

Антураж «Ойкумены» выше всяких похвал: фантазия авторов, на сей раз не ограниченная рамками отдельного мира, разыгралась вовсю. Технологии далёкого будущего на фоне резких эволюционных изменений человеческого организма создают эффект, которому могут позавидовать самые феерические проявления магии. И пускай многие подробности ничего не значат для сюжета — авторам не жалко, они себе ещё придумают...

Сейчас Олди и их постоянный соавтор Валентинов работают над очередным проектом — трилогией «Алюмен»; из печати уже вышло две части. Размах у писателей на сей раз гигантский: нетрадиционные вампиры и неправильные зомби, война учёных с тайными сообществами, битвы научной магии и магической науки с привлечением «легионеров» из других частей света и мифологий, путешествия по коридору смерти в клоаку будущего и обратно, и многое другое. С одной стороны — да, фантазия авторов развернулась вовсю и радует жаждущего чудес читателя просто-таки наотмашь. Но именно эта эклектика и не даёт воспринимать «Алюмен» как единое произведение, превращая трилогию в своеобразного литературного Франкенштейна. Покамест даже непонятно, о чём это всё и для чего это всё, какая картинка сложится в результате из этого огромного паззла. Может, третья книга всё расставит по местам? Будем ждать.

***

За много лет совместной работы Олди научились подпитывать друг друга творческой энергией, подхватывать и развивать идеи своей второй половины. Первые книги авторы издавали за свой счёт и распространяли среди друзей и знакомых. Сейчас суммарный тираж их произведений составляет около миллиона экземпляров, пьесы ставят на подмостках театров и передают по радио. В 1991 году писатели организовали творческую мастерскую «Второй блин», которая продолжает успешно действовать и по сей день. Хорошо известны стихи и песни Олди. По романам «Сумерки мира» и «Живущий в последний раз» впервые в истории отечественной фантастики проводились ролевые игры. Хочется пожелать писателям, чтобы их воображение никогда не угасло и продолжало радовать и очаровывать нас долгие годы.

Комментарии к статье
Для написания комментария к статье необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на форуме, после чего - перейти на сайт
РАССЫЛКА
Новости МФ
Подписаться
Статьи МФ
Подписаться
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться