Google+
Звездный путь: Вселенная «Star Trek» ARMAGEDDON Творчество Филипа Хосе Фармера HALLOWEEN
Версия для печатиРассказы: Василий Головачев. «Всё, что было не со мной, помню»

Все, что было не со мной,

Помню

Иллюстрации Александра Ремизова

Расходились преферансисты за полночь, в половине первого. Два Олега — Хаевич и Новихин — собрались навестить клуб «Сохо». Уваров повез Коренева на своей машине: тот жил в Крылатском, — после чего ему предстояло возвращаться назад, к Серебряному бору.

— Ты что, и вправду видишь прошлое? — поинтересовался слегка осоловевший Коренев, когда они попрощались с молодежью и отъехали. Уваров невольно вспомнил один из своих «эзотерических снов»...

Великая Тьма длилась по вселенским меркам недолго, всего около миллиона лет.

Массы сгущений относительно холодного вещества — ядер водорода и гелия, а потом и нейтральных атомов после эпохи рекомбинации, — достигали таких величин, что начались первичные реакции ядерного синтеза, водород «загорелся», и по всему гигантскому объему сформированного пространства зажглись первые звезды. Поначалу они были небольшими, карликовыми, но по мере дальнейшего уплотнения облаков газа и пыли рождались все более массивные звезды. Некоторые сливались вместе, образуя квазары и первичные черные дыры, и по молодой Вселенной поплыли хороводы фонтанирующих струями огня юных звезд, окруженных вихреподобными дисками пыли и газа.

А уже через сто миллионов лет, когда звезды начали объединяться в протогалактики, в их атмосферах — не на планетах и не в космическом пространстве — зародилась первая форма жизни. А за ней — разум...

— Красиво говоришь, Сан Саныч! Может, тебе стоит написать роман? — послышался голос Коренева.

Уваров улыбнулся. Он никогда не проявлял особого литературного дарования и работал математиком в МИФИ, закончив этот же институт двадцать семь лет назад. Близился его пятидесятилетний юбилей, и он казался себе маститым ученым, умудренным опытом человеком средних лет. Но не старым. В молодости он серьезно занимался легкой атлетикой, стал мастером велосипедного спорта и выглядел вполне прилично: метр восемьдесят, плотный, плечистый, спокойный, уверенный. Волосы начали редеть ото лба еще в тридцать пять, поэтому в сорок он стал стричься наголо, оставляя короткий ежик, и в сорок девять лобастая голова Уварова отливала серебром седины, что было даже модно.

— Мне Хаевич об этом все уши прожужжал, и ты туда же. Не писатель я. У меня другие интересы.

— Теория игр? — хохотнул Михал Михалыч. — Судя по тому, что проигрываешь ты редко, теория у тебя правильная.

— К преферансу она не имеет отношения.

— Да? А я думал, ты карточными играми занимаешься.

Уваров хотел было оправдаться, объяснить Кореневу на пальцах, чем он занимается на самом деле, но передумал. В состоянии эйфории (Коренев выпил, да еще и выиграл при этом) тот вряд ли понял бы собеседника. Между тем именно увлечение Уварова психроникой, как он назвал свою игровую матрицу, позволило ему приобрести дар воспоминаний прошлого. Началось все с расчетов компьютерной ролевой игры, отличающейся от других тем, что играющий не просто выбирал фантом из заданного набора игровых персонажей, а переносил на него качества своей личности и характер своих взаимоотношений с реальностью. После этого Уварову удалось просчитать психосемантическую матрицу играющего, содержащую информацию о способах взаимодействия структур сознания и, что важнее, бессознательного в личности играющего с тканью бытия, выбрать желаемый интервал глубины игры, по сути — горизонт событий (он выбрал древнее прошлое) и достичь необходимой степени его детализации.

Вскоре ему начали сниться странные сны. Еще через месяц он научился погружаться в прошлое на любой отрезок времени и буквально видеть все, что там происходило.

— Спасибо, — сунул ему ладонь Коренев, когда машина свернула к его дому. — Заходи как-нибудь в контору, побеседуем о жизни. Расскажешь о своих видениях.

— Лучше вы к нам, — улыбнулся Уваров.

Коренев с трудом выбрался из машины, поплелся к подъезду.

Уваров посмотрел на подъехавшую за ним машину — черный джип «Рэндж ровер», не придал этому значения, проводил приятеля глазами, подумав, что, несмотря на свою сугубо коммерческую должность (Коренев работал заместителем директора Московской газовой биржи), Михал Михалыч сумел остаться человеком совести, за что его уважали коллеги и любили близкие.

Джип всю дорогу ехал за ним, но он этого не заметил.

* * *

К «Рэндж роверу» с погашенными фарами, стоящему на Серебряной набережной напротив многоступенчатого нового дома, подкатил второй точно такой же, погасил фары. Из него вылез мужчина в черной куртке, открыл дверцу первого джипа, сел на заднее сиденье. В кабине машины находились трое так же одетых мужчин.

— Ничего? — спросил гость.

— Лег спать, — буркнул мужчина на заднем сиденье.

— С кем-нибудь разговаривал?

— Как обычно.

— Может быть, он просто псих? — проговорил пассажир на первом сиденье.

— Вряд ли, о нем отзываются в исключительно положительном смысле. Нормальный мужик, жена, дети, внучка.

— Только речи ведет странные.

— Парни, наше дело маленькое: приказано следить — будем следить. Давайте меняться.

— Еще полчаса.

— Ладно, в следующий раз вы нас смените на полчаса раньше. — Гость поднес ко рту мобильник: — Паша, вылезай.

Из второго джипа выбрались еще двое мужчин, в том числе водитель. Пассажиры первого уступили им места, сели во второй джип и уехали.

Мужчина, сидевший на заднем сиденье «Рэндж ровера», пересел на переднее, снова достал мобильник:

— Первый, семнадцатый на связи. Приступили к дежурству. Все тихо, клиент под контролем.

— Зря проторчим всю ночь, — проворчал его напарник, занявший заднее сиденье. — За три месяца он ни разу ночью ни с кем не общался. Только с партнерами по преферансу.

— Заткнись, — коротко ответил мужчина с мобильником.

В мобильнике ожил голос:

— Режим «три уха».

Это означало, что прослушивать надо было все телефоны клиента, в том числе и мобильный.

— Принято, — ответил мужчина в джипе.

Тот, кто говорил ему о режиме «три уха», повернул голову к собеседнику: кабинет, где они сидели напротив светящегося объемного экрана, напоминал лабораторию, заставленную сложным оборудованием.

— Пока почти ноль информации. Ничего конкретного. Может, возьмем его и заставим говорить?

— Мы должны быть уверены, что это именно он, хроник, — заговорил собеседник, крупнотелый, крупноголовый, седой, с узкими губами и холодными бесцветными глазами. — Поспешим — канал закроется.

Первый, худой, костистый, с залысинами, кивнул.

— Придется ждать. Хотя на него могут выйти и конкуренты. Леонтьева предложила неплохой план — завербовать кого-нибудь из его друзей, из тех, с кем он играет в преф.

Седой помолчал.

— Идея неплохая, доложу наверх. Разрешат — разработаешь план. — Он поднялся, похлопал худого по плечу, вышел.

Оставшийся в кабинете надел наушники.

* * *

С тех пор как Уваров разработал программу автоматической коррекции действий игрового фантома, по сути — самого себя-игрока, мысленные полеты в прошлое давно перестали быть игрой. Его психосемантическая матрица легко преодолевала барьеры физических законов, подстраивалась под изменяющиеся параметры реальности и погружалась в бездну прошлых времен, как ныряльщик в воду. Насытившись астрономическими данными, он безошибочно определял координаты галактик и их скоплений, свободно ориентировался в созвездиях и мог мысленно-волевым усилием «посетить» окрестности любых звезд Млечного Пути и за его пределами. Мало того, Уваров научился находить звезды и галактики, где когда-то цвела разумная жизнь, и опускаться к ее истокам, когда эта жизнь только зарождалась.

Увлечение «виртуальными контактами» достигло такой стадии, что он и на работе грезил иногда с открытыми глазами, часами просиживая без движения. И хотя это не сказывалось на работе, так как он исправно решал предлагаемые задачи, коллеги потихоньку стали его сторониться. Что заставило Уварова быть сдержаннее. Он не хотел, чтобы его считали шизиком.

В пятницу, тридцатого мая, команда преферансистов снова собралась в коттедже Новихина в восемь вечера. Первым приехал Уваров, вторым Хаевич, третьим Коренев. Опаздывал, как обычно, хозяин. После работы он обычно тренировался в спортзале, поэтому и появлялся дома не раньше девяти вечера.

— Ну, что интересненького ты за это время увидел? — спросил Хаевич, разливая пиво по кружкам.

— Как строились первые искусственные сооружения, — сказал Уваров спокойно.

— Шутишь? — недоверчиво посмотрел на него Олег.

Коренев засмеялся.

— Я гляжу, математики не отличаются от охотников. А по фантазии и вовсе могут дать им фору.

— Может, это не фантазии, — не поддержал его Хаевич. — Может, у Сан Саныча действительно прямая связь с космосом. Может, он новый русский видящий.

Уваров невольно улыбнулся в ответ.

— Новый русский видящий — это круто.

— Нет, ну ты же в самом деле видишь то, о чем говоришь?

— Допустим.

— Что значит — допустим?

— А если я фантазирую, готовлюсь стать писателем по твоей рекомендации?

Хаевич хмыкнул, разглядывая лицо Уварова поверх кружки, погрозил ему пальцем:

— Не грузи, Сан Саныч. Лучше поделись открытием. Какие такие искусственные сооружения ты видел? Где? Я читал какую-то ученую статью, где утверждалось, что мы единственные разумные твари во Вселенной.

— Жизнь возникла миллиарды лет назад, разум тоже.

— Зеленые человечки? — Коренев подмигнул Хаевичу.

— Никаких зеленых человечков нет, — возразил Уваров серьезно. — Гипотез о формах жизни действительно много, но я берусь утверждать, что первые разумные существа, появившиеся еще до формирования галактик, были негуманоидными.

— Какими?

— Не похожими на человеков, — пояснил Хаевич. — Как же эти негуманоиды могли появиться, если тогда и планет-то не было?

— Были звезды. Первыми разумными стали плазмоиды в их атмосферах.

— Ну это ты загнул, Сан Саныч. Разумные должны думать. А чем могли думать твои плазмоиды?

— Первичная основа мышления заключается в структуре жизненной формы, а не в материале, его образующем.

— Повтори то же самое, только помедленнее и попроще.

— Мужчины, давайте по бокальчику, — разлил по кружкам пиво Коренев. — Жарко, не до философии.

— Нет, пусть он расскажет, что видел.

— Систему джетов, — буркнул Уваров, теряя запал. Хаевич упорно пытался его разговорить, и это почему-то Александру Александровичу не нравилось.

— А это что еще за фигня?

— Джеты — длинные лучевидные выбросы пыли и газа из звезд. Нынешние, наблюдаемые астрономами, достигают миллиардов километров, а давние еще длиннее.

— Каким образом из них можно делать сооружения?

— Первые разумные плазмоиды строили из них целые фотонные системы, которые потом соединялись в компьютерные иерархии.

— Какие иерархии?!

— Да отстань ты от человека, — осуждающе сказал Коренев. — Он фантазирует, а ты веришь. Как там, у классика? Особенно долго мы помним то, чего не было.

Уваров хотел возразить, что он вовсе не фантазирует, но встретил взгляд Михал Михалыча (тот подмигнул ему) и кивнул.

— Ну, есть немного.

Хаевич разочарованно цыкнул зубом.

— Я думал, ты серьезный человек, Сан Саныч. Хотел поговорить о жизни как о категории развития материи.

— Жизнь всего лишь заразная болезнь планеты, — хохотнул Коренев, снова подмигнув Уварову, — от которой можно легко избавиться с помощью разума.

Уваров улыбнулся. В настоящее время, убедившись в стремительном отдалении вектора технического прогресса от вектора духовного развития человечества, он думал примерно так же.

Хаевич успокоился, хотя и продолжал время от времени задавать каверзные или ехидные вопросы. Уваров больше отшучивался или отмалчивался, размышляя о странном поведении Коренева. Пришел Новихин, расслабленный после тренировки, но веселый и жизнерадостный. Поужинали, сели играть.

Первым сдал Уваров.

— Мизер! — заявил Хаевич, хмельной от выпитого и потому нерасчетливо смелый.

— Пас, пас, — отозвались Новихин и Коренев.

В прикупе оказались две дамы.

— Блин! — с изумлением сказал Хаевич, глядя на карты. — Мне же нужна была девятка пик...

— Что, чистый? — осклабился Новихин. — Не надо записывать?

По лицу Олега пробежала сложная гамма чувств. Было видно, что он понадеялся на фарт, но ошибся.

— Записывайте.

Как оказалось, дамы пришли к другим мастям, которые Хаевич понадеялся сбросить, после чего пробои только увеличились. После сброса и его выхода в семерку треф стало ясно, что он еще и неправильно пошел. Поэтому ловля завершилась тем, что у Олега отобрали нужные масти, и он получил пять взяток. Впрочем, его это не сильно обескуражило и не остановило. Хаевич отличался бесшабашностью и верил в удачу, переоценивая свои силы. Лишь к концу игры он слегка выправил положение, — пошла карта, как говорят, — и смог чуть-чуть отыграться.

В начале первого ему позвонили из какого-то клуба, и они с Новихиным засобирались на очередную тусовку, забыв о проигрыше. Будучи клубным завсегдатаем, Хаевич не упускал возможности расслабиться, оттянуться по полной программе, послушать приятную музыку и потанцевать. Прощаясь, он пожал руку Уварову, шепнул на ухо:

— У меня завтра дело в вашем районе, заеду, поговорим.

— Заезжай, — пожал плечами Александр Александрович.

Новихин и Хаевич уехали на «Порше» Олега. Подъехала «БМВ» Коренева.

— Сегодня меня везут за город, — сказал он, довольный результатом игры. — Так что ты приедешь домой вовремя.

— Вовремя, — хмыкнул Уваров, глянув на часы; шел второй час ночи. — Хорошо, Олег сегодня был в ударе, спонсировал всю игру.

— Да, рисковал он по-крупному, — засмеялся Коренев. — Даже к тебе не приставал с расспросами, в каком космосе ты летал.

Уваров махнул рукой.

— Космос один. Но его доменная структура сложная.

— Тебе не кажется, что у Олега какой-то воспаленный интерес к твоим снам?

— Это его проблемы.

— Я верю, что ты видишь необычные сны.

— Вижу. Только это не сны, Михал Михалыч.

— Ладно, расскажешь потом. Держи лапу и не гони на своей ракете, щас менты везде с радарами стоят.

Уваров хлопнул по подставленной ладони, тронул машину с места. Фонарь справа, за перекрестком, погас и вспыхнул снова, напомнив ему последнее странствие...

Впервые в жизни Уварову удалось наблюдать схлопывание остатка старой красной звезды-гиганта в черную дыру. Но гораздо более интересным был процесс строительства колоссальных гигантских звездных систем наподобие снежинок, чем занимались первые цивилизации Вселенной с помощью черных дыр. Как они это делали, было непонятно, потому что Уваров не знал механизма, способного управлять передвижением первичных звезд. Но результат был виден издалека: по космосу то здесь, то там поплыли удивительные лучистые «конструкции» из звезд, имеющие четкую геометрическую форму. Это случилось уже в первый миллиард лет после Большого Взрыва, породившего Мироздание.

Позже, когда звезды объединились в галактики, а галактики выстроились в скопления, образовавшие сетчато-волокнистую структуру, начали появляться уже другие формы жизни, в том числе — биологического вида, на основе углеродной или кремниевой органики...

Уваров повернул на Алабяна, снизил скорость, поднимаясь на мост через железнодорожные пути, увидел внизу, на съезде, черный «Фольксваген Туарег» и двух гаишников рядом. Порадовался, что снизил скорость. Однако это не помогло. Один из инспекторов сделал Уварову жест дубинкой — к обочине. Уваров послушно остановился, уверенный, что правил не нарушал.

— Документы, — подошел инспектор, не козыряя; погоны у него были капитанские. Второй инспектор, тоже с капитанскими погонами, очень толстый, с широким неприятным лицом, обошёл «Ауди» с другой стороны.

Уварову это не понравилось. Он впервые видел, чтобы в патруле участвовали сразу два капитана милиции.

— Представьтесь, пожалуйста, — кротко попросил он.

Капитаны переглянулись.

— Документы, — снова потребовал первый капитан, пожиже телосложением.

— Представьтесь, — упрямо мотнул головой Уваров, уже понимая, что его остановил вовсе не рядовой патруль ДПС.

Капитан взялся за кобуру.

И в этот момент на мосту появились две машины — «БМВ» и джип «Инфинити». Притерлись к тротуару, остановились. Из первой тяжело вылез Коренев, из второй — двое парней в темно-серых костюмах. Коренев подошел к машине Уварова, глядя на замерших капитанов.

— Что тут у вас происходит?

— Михал Михалыч! — приятно удивился Уваров. — Я просто ехал, они остановили...

— А вы кто такой? — осведомился толстый представитель власти.

Парни Коренева подошли ближе, явно готовые вмешаться в происходящее.

— Я заместитель директора Московской биржи, — сказал Коренев. — Этот человек мой друг. Насколько я знаю, он никогда не нарушает правила дорожного движения. — Михал Михалыч посмотрел на Уварова. — Сан Саныч, ты нарушал?

— Да ни боже мой, — честно сказал Уваров.

Капитаны снова переглянулись.

— Мы хотели проверить документы, — начал первый.

— А у вас есть основания? Или мне позвонить куда следует, выяснить, к какому ведомству вы относитесь?

Толстый капитан молча двинулся к «Туарегу», скрылся в кабине. Его напарник помедлил, оценивающе глядя на охранников Коренева, повернулся и сел в джип. «Туарег» сорвался с места, повернул на улицу Маршала Рыбалко, скрылся из глаз.

— Похоже, они ждали именно тебя, Сан Саныч, — хмыкнул Коренев, провожая джип глазами.

— Кто?

— И я хотел бы знать, кто.

Уваров почувствовал холодок под ложечкой.

— Я же ничего не сделал.

— Поменьше болтай, как ты там путешествуешь по космосу, — посоветовал Михал Михалыч. — Зайди завтра ко мне в контору, поговорим.

— Хорошо.

«БМВ» Коренева развернулось в сторону Мневников, уехала. «Инфинити» остался.

— Мы поедем за вами, — сказал парень, которого Михал Михалыч назвал Сережей.

Сбитый с толку Уваров завел двигатель и повел свою синюю «Ауди» домой.

* * *

Коренев посмотрел в зеркальце заднего вида, потрогал родинку в уголке губ — это был микрофон рации.

— «Фольксваген Туарег», номер У 111 АА 199.

— Поняли, перехватили, — ответили ему.

Он достал мобильник, набрал номер:

— Завтра он будет у меня.

— Вы уверены, что мы на правильном пути? — спросил его мужской голос.

— Не похоже, что он фантазирует. Да и конкуренты не стали бы заявлять о себе, не имея резона.

— Слишком уж грубо они работают.

— Может быть, торопятся, понимая, что и мы ищем хроника.

— Не выпускайте его из виду.

Коренев спрятал мобильник в карман, кивнул. «БМВ» поехала быстрее.

* * *

Мысль-воля оторвалась от тела, вылетела за пределы квартиры, дома, города, преодолела атмосферу, поднялась над Землей и неощутимым сгустком понеслась к звездам соседнего галактического витка — Рукава Персея. Пронизала его, затем проскочила Наружный Рукав, вышла за пределы Млечного Пути. Несколько минут Уваров любовался волшебной панорамой Галактики, состоящей из нескольких спиральных рукавов, потом сосредоточился на прыжке в будущее.

Его снова объяла Великая Тьма. Куда бы он ни повернулся, куда бы ни кинул взор, нигде не было видно звездного великолепия. Его окружали пустота и темнота, мрак и молчаливое пространство, заполненное редкими скоплениями холодной пыли и темными шарами остывших планет и звезд. Лишь где-то очень далеко, не определить, на каком расстоянии, мелькнул алый огонек: это догорал один из последних красных карликов, переживший остальные звезды.

К этому времени видимое глазом излучение рассеялось в пустоте, не в силах оживить небо, согреть планеты или придать погасшим галактикам хотя бы слабое сияние. Звезды перестали светить, их эпоха закончилась. Началась эпоха распада материи, сохранившейся в редких коричневых карликах, нейтронных звездах и черных дырах. Возраст Вселенной достиг ста триллионов лет...

Уваров «нырнул» обратно в тело, ощущая головокружение, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Он был ошеломлен. Причем не тем, что увидел приближающийся конец Вселенной, ее медленное угасание, а тем, что ему вообще удалось заглянуть в будущее. Раньше о таких перспективах он даже не мечтал.

Уваров выбрался из спальни, стараясь не разбудить жену, напился на кухне холодного клюквенного морса, лег снова и сосредоточился на странствии, имея цель поискать в будущем цивилизации, которые еще только должны были сформироваться. Очень захотелось узнать, сколько времени проживет человечество и кто придет ему на смену.

* * *

Об обещании зайти к Михал Михалычу Уваров забыл. Но Коренев сам напомнил ему о себе, неожиданно заявившись в институт. Отдельного кабинета у Александра Александровича не было, поэтому решили посидеть в малом конференц-зале на первом этаже.

— Извини, что отвлекаю, — сказал Коренев, оглядев пустой зал. — Нет времени ждать. Похоже, у тебя есть информация, которая нам нужна.

— Бирже? — удивился Уваров.

— Почему бирже? — не понял Коренев. Был он нынче какой-то рассеянный, не похожий на себя.

— Ты же зам президента биржи.

Михал Михалыч отмахнулся.

— Нет, речь не обо мне. Садись, поговорим.

Они сели на стулья перед подиумом с небольшой трибуной.

— Я представляю одну организацию, которую интересуют твои...  — продолжил Коренев и не закончил.

В зал торопливо вошел... Хаевич! За ним проследовал какой-то крупногабаритный мужчина с большой головой и бесцветными глазами, в темно-коричневом костюме и свитере с воротником, закрывающем шею до подбородка. Заметив Коренева, Олег остановился, впившись глазами в его лицо. Михал Михалыч встал. Некоторое время они смотрели друг на друга оценивающе и ожидающе. Уваров перевел взгляд с одного на другого, внезапно понимая, что его коллег по преферансу в данный момент интересуют совсем другие материи.

— Мы начали первыми, — сказал Хаевич мрачно, совсем не так, как разговаривал всегда.

Коренев пожал плечами.

— А мы шли за вами.

— А если мы ошибаемся и он не хроник? — прищурился Хаевич.

— Проверим.

— Проверять будем мы.

Коренев поднёс к губам запястье руки с часами.

— Контакт!

В зале, как чертики из коробки, появились трое парней в черных костюмах, с пистолетами в руках. Одного из них Уваров узнал: этот парень по имени Сережа приезжал с Кореневым, когда математика остановили милиционеры. Хаевич засмеялся.

— Лихо работаешь, Михал Михалыч! Но ведь, как говорится, и мы не из лыка сшиты?

За спинами парней Коренева возникли такие же крутоплечие и мощные молодые люди, вооруженные пистолетами. Спутники Коренева сунули руки под полы пиджаков.

— Предлагаю разойтись мирно, — сказал Хаевич. — Мы за ним следим уже три месяца.

— Мы тоже.

— И все-таки приоритет за нами.

— Не уверен.

— В таком случае давайте решим все как в добрые старые времена: подбросим монету, кому выпадет реверс, тот и забирает его.

— Да кто вы такие, в конце концов?! — обрел дар речи Уваров.  — Я уже догадался, что вы из разных контор, хотя никогда не думал, что играю с сотрудниками спецслужб. ФСБ, разведка, что там еще у нас есть?

— Долго объяснять, — сказал Коренев.

— Ничего, я подожду.

Коренев посмотрел на Хаевича.

— Патовая ситуация, коллега. Начнете стрелять — ситуация выйдет из под контроля. Может быть, вызовем координаторов?

— Моих людей больше, — не согласился Хаевич. — Мы контролируем ситуацию.

— Не уверен.

— Могу доказать.

— Попробуй.

Парни Хаевича наставили на людей Коренева оружие. И в этот момент с грохотом распахнулись двери запасного выхода. В зал стремительно ворвались люди в пятнистых комбинезонах. Спутников Хаевича сбили с ног ворвавшиеся в зал через главный вход спецназовцы другой группы. В мгновение ока все присутствующие в конференц-зале были окружены и оказались в прицелах пистолетов-пулеметов. Хаевич и Коренев, шокированные случившимся не менее Уварова, оглядели цепь спецназовцев, посмотрели друг на друга.

— Это твои? — одновременно спросили они.

— Нет. — В зал вошел мужчина средних лет, одетый в светло-серый гражданский костюм. Уверенный в себе, сероглазый, с твердым волевым лицом. — Это мои люди.

С лицом Хаевича что-то произошло: на мгновение оно стало странным, почти нечеловеческим.

— «Ветрин»!

— Совершенно верно, господа ксенотики. Мы из «Ветрин». — Мужчина поманил кого-то пальцем. — Солома, всех задержанных — на базу.

Коренев сунул руку в карман. Два ствола пистолетов-пулеметов «Бизон» повернулись к нему.

— Не стоит, Михал Михалыч, или как вас там, — покачал головой мужчина в костюме. — Жизнь дороже. Или в вас заложена программа самоликвидации?

Коренев подумал, вынул руку из кармана. Мужчина кивнул.

— Правильно, не стоит погибать ради бессмысленной попытки доказать твердость духа. Каковой у вас, скорее всего, нет. Кстати, где настоящий Коренев?

— Жив, — коротко бросил Михал Михалыч.

— А Хаевич? — Мужчина бросил взгляд на Хаевича.

Тот скривил губы.

— Он слишком агрессивно себя вел.

— Понятно.

— Э-э-э, — выдавил Уваров.

Все посмотрели на него.

— Что все это значит?

Мужчина усмехнулся, глянул на приятелей Уварова. Хаевич ухмыльнулся в ответ, явно наслаждаясь растерянностью Александра Александровича, и вдруг лицо его стало изменяться, сузилось, превратилось в странную маску желтоватого цвета, напоминающую змеиную морду. Лицо Коренева тоже изменилось, обрело цвет слоновой кости, и Уваров содрогнулся: сквозь щели глаз на него посмотрел самый настоящий динозавр!

* * *

Беседовали в машине мужчины в гражданском, которого все звали то полковником, то просто Петровичем. Потрясенный Уваров слушал собеседника и все время ловил себя на мысли, что помимо воли участвует в каком-то чудовищном спектакле. При этом все происходило наяву, он не спал, не грезил с открытыми глазами, и полковник, обыденным тоном вещавший невероятные теории, казался вполне нормальным человеком.

— Землю контролируют две внешние силы, — начал он, когда спецназ «упаковал» Хаевича с Корнеевым, оказавшимися эмиссарами чужих, в спецтранспорт, и Уварова проводили к джипу Гордеева. — Одних мы условно называем «змеями», других «ящерами». На вас мы вышли случайно, когда в поле зрения наших наблюдателей попал ваш знакомый Олег Новихин.

— Он что, тоже из этих, из «змей»? — вяло удивился Уваров.

— Нет, он теневой биржевой игрок, хотя официально считается начальником службы безопасности Московской газовой биржи. В последнее время он стал часто выигрывать, применяя какую-то странную стратегию. Мы понаблюдали за ним и поняли, что он работает на структуру «ящеров». Взяли в разработку, вышли на вашу компанию и обнаружили, что за вами ведется наблюдение сразу с двух сторон.

— На кой я им нужен?

— А вот тут много необъяснимого. — согласился Гордеев; джип помчался по Москве в сторону МКАД. — Они назвали вас хроником, то есть человеком, способным скачивать информацию из прошлого. Это действительно так?

— Да, я вижу происшедшие события, — признался Уваров.

Гордеев пристально посмотрел на него.

— И можете указать координаты исчезнувших цивилизаций?

— В общем, могу. Но я хотел бы сначала уточнить...

— Что?

— Вы из «Ветрин». Это государственная...

— Аббревиатура слов «впредь никого над нами»: буква «в» плюс три «н». Мы уже два года работаем как скрытая структура, поставившая целью избавить человечество от внешнего контроля.

Уваров недоверчиво прищурился.

— Вы считаете, это возможно?

Гордеев пожал плечами.

— Хорошо, что вы не задали более логичный вопрос: не сбрендили ли мы? Я уверен в одном: пора освободиться от паразитирующих на нас ксенотиков. Возможно, именно этот фактор мешает людям развиваться этически. Пока же и «змеи», и «ящеры» с успехом используют в своих целях тех, кто жаждет власти любой ценой, и поддерживают в психически неустойчивых личностях эту жажду.

— Неужели Михал Михалыч...

— Нет, Коренев не согласился работать на «ящеров», вместо него они запустили своего агента под личиной Коренева.

— Я не заметил.

— Тонкая работа, — согласился Гордеев.

— Значит, Михал Михалыч жив?

— Мы его вызволим. А вот Хаевич погиб. Сначала он согласился работать на «змей», потом решил поторговаться и...

— Гады!

— Полностью с вами согласен, — кивнул Гордеев. — Вот, глотните. — Он подал Уварову плоскую фляжку. — Травяной тоник. Не бойтесь, нам травить вас ни к чему.

Уваров сделал несколько глотков. Голова прояснилась.

— Спасибо.

— Вы не ответили на вопрос, — Гордеев упрятал фляжку в карман. — Вы из ФСБ?

— Нет, «Ветрин» по сути частная структура. Хотя с нами работают и федералы.

— Я могу вам верить?

Гордеев выдержал взгляд Александра Александровича.

— Можете. Если нам удастся использовать ваши знания, мы победим.

— Я вижу не только прошлое, — вдруг признался Уваров.

В глазах Ивана Петровича отразилось сомнение.

— Как вас понимать?

— Я вижу будущее.

Гордеев на какое-то время замолчал, пребывая в ступоре. Сказал наконец тихо:

— Хроник... видящий будущее... бог ты мой! Неужели вы откажетесь работать с нами? Да ведь мы по-настоящему выйдем в космос! Вам это не интересно?..

Уваров мысленным усилием «улетел» в пространство без звезд, озаряемое лишь всполохами распадавшихся атомов. Будущее...

— Они не оставят вас в покое, — проницательно покачал головой Гордеев. — В одиночку с ними не справиться.

Уваров очнулся.

— Страшно... С другой стороны, риск — благородное дело. Если вы пообещаете мне...

Гордеев посерьезнел.

— Мы найдем способ защитить вас и ваших близких. Собственно, мы их уже охраняем. Куда вас доставить? На работу, домой?

— К вам, — сказал Уваров, сомневаясь в собственной трезвости. — Я хочу знать все.

Гордеев посмотрел на водителя.

— Солома, к Дэну.

Водитель оглянулся на Уварова, подмигнул ему.

— Поработаем, Сан Саныч?

Уваров проглотил ком в горле, и перед его мысленным взором снова развернулась необозримая панорама большого Космоса.

© В. Головачев, 2008

Комментарии к статье
Для написания комментария к статье необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на форуме, после чего - перейти на сайт
РАССЫЛКА
Новости МФ
Подписаться
Статьи МФ
Подписаться
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться