Google+
Вспомнить всё - две недели Мифология Средиземья На злобу дня. У нас это невозможно? Плагиат в фантастике КОСМИЧЕСКИЕ ИДЕИ
Версия для печатиИнтервью: Вера Камша, писательница (on-line интервью)

On-line интервью с Верой Камшой

На вопросы посетителей форума «Мира фантастики» отвечает писательница Вера Камша.

Palla

Хочется задать вопрос о "Даннике Небельринга": Что это будет — повесть или же "полнокровный" роман? То же самое относится к выходящей в декабре "К вящей славе человеческой".

«Данник» — повесть. Она была написана для одного из сборников фэнтези, которые выпускает "ЭКСМО". Я не исключаю, что когда-нибудь расскажу историю Руди Ротбарта и его племянника до конца, но не завтра и не послезавтра. «К вящей славе человеческой» — роман, хотя по моим меркам и небольшой. Продолжения он не требует, хотя любая книга, которая не заканчивается уничтожением описываемого мира, может быть продолжена. Подробнее о «К вящей славе» сказано у меня на дневнике. Там выложены отзывы читавших и три первых главы.

Palla

Какие сцены в процессе написания книг вам даются легче всего, а какие, наоборот, требуют гораздо больше времени и сил?

Больше всего времени забирают сцены, требующие специальных знаний. Допустим, по сюжету требуется, чтобы героя кто-нибудь вылечил. Или он сам вылечил. Конечно, можно пойти по линии наименьшего сопротивление и вытащить на сцену и так умученную фэнтезистами Знахарку-Из-Соседней-Деревни, проходившую мимо с запасов травок и мазей. Или мага-целителя. А можно полазить по Сети, поискать соответствующую информацию. Найти. Написать, опираясь на нее, сцену. Найти врача-консультанта, который это прочтет и раскритикует. Внести правки и отдать на вторую вычитку, а, если надо, то и на третью. И так по множеству мелочей, которые большинство читателей не замечает. Если этого не делать, можно выгадать месячишко-другой, но уж больно не хочется уподобляться Ляпису-Трубецкому с его бессмертными неядовитыми шакалами в форме змеи. Вот и ловишь биологов и спрашиваешь, могут ли в принципе существовать киркореллы и ызарги. Могут — в книгу их!

Если же говорить не о затраченном времени, а о моральных силах, то тяжелее всего дается описание мерзостей и несправедливостей, без которых ни наша жизнь, ни псевдоисторические книжки, увы, обойтись не могут. Вот и начинаешь кругами ходить вокруг сцены смерти. Или предательства. Или разочарования. Знаешь, что без них не обойтись, а жалко, неприятно, тяжело. Когда я убивала «Лебедей», «волчат», Дженни, Поликсену, Зеппа, разрушала Надор, я неделю на людей бросалась.

Atra

В декабре в серии "Книги Ника Перумова (зелёный мрамор)" выходит ваша новая книга "Кесари и Боги", в который войдут внецикловый роман «К вящей славе человеческой» + повесть «Данник Небельринга», рассказывающие об одном мире. Плюс ещё рассказ «День страха» и анонс первых глав «Сердца зверя». Так вот, возник вопрос — как появился роман "К вящей славе человеческой"? Откроет ли он новый цикл? Будет ли это абсолютно новый мир? Когда ваши читатели ждут не дождутся завершения циклов "Отблески Этерны" и "Хроник Арции", появление абсолютно нового романа выглядит несколько... обескураживающе.

Спокойствие, только спокойствие! Этерне эта книга ничем не вредит, а Арцию я попробую продолжить только после сдачи Этерны. Про «К вящей славе» я уже ответила в предыдущем вопросе. Подробнее о романе можно узнать здесь.

http://www.diary.ru/~Corona-del-Norte/?comments&postid=37271066

Valor

Здравствуйте. Ваши книги мне нравятся — жаль только, Арцию так и не смог достать все книги.

Скажите, как вы смогли создать такого героя, как Рокэ Алва? Впервые встречаю настолько неожиданного персонажа!

Рокэ Алва не такой уж неожиданный. Он, конечно, товар штучный, но земная история видала и не такое. Если есть время и желание гляньте сюда. http://kamsha.ru/books/eterna/razn/roqueobraz.html

Тут описан целый букет «рокэобразных» и выделены некие характерные для этого типа черты. Разумеется, я говорю о Рокэ Алве из моей книги, а не о его образе, созданном с подачи эра Августа и Катари Ариго в голове одного из персонажей. Впрочем, библиотека Менина полна рокэалвами самых разных видов и типов в интервале от прекрасного байронического страдальца до иномирового гостя инкогнито. Увы, эти рокэалвы тем более не неожиданны, а за библиотеку Менина я никакой ответственности не несу.

Ивер

Вопросы вполне традиционные.

Когда ждать СЗ1, хотя бы примерно? Где-то встречала оговорку, что вроде как к концу зимы обещается, это правда? Будут ли еще ваши книги выходить в формате "две книжки за раз"?

Вся оставшаяся Этерна (два тома «Сердца зверя» и повести) должны выйти (если все будет идти так, как идет) в будущем году. Видимо, книги будут поступать в продажу с определенными издательством интервалами. ИМХО, это логично — не все могут сразу выложить деньги за несколько немалых томов в твердом переплете. Думаю, первая книга появится, скажем так, в холодное время года, вторая — то ли в начале лета, то ли в конце (июль у издателей полагается «мертвым сезоном»), а финальную я бы лично хотела представить на нашей традиционной московской встрече 2 октября, но желания и реальность совпадают не всегда. Будем стараться

О формате. Первый том СЗ спокойно влезает под одну обложку, повести тоже. Второй, заключительный том — еще не знаю. Сейчас я с помощью бета-тестеров еще раз проверила список вопросов, на которые надо дать однозначный ответ. Возвращаться в Этерну я не собираюсь, значит, все должно уместиться в последний том. Пока он балансирует на грани технологических параметров серии. Если СЗ-2 перерастет ЛП, придется делить его надвое, если влезу в объем, будет однотомник. В любом случае деления по времени выхода не будет.

Ивер

И, конечно же, кто астэра и что с Вальдесом, который не совсем человек, если я правильно запомнила ваши слова?

Астэр в уже вышедших книгах несколько, а будет еще больше. Если же речь идет о найери, то кто она — спойлер, а я на спойлерные вопросы не отвечаю. Могу только повторить, что вы видели эту самую найери во плоти в «От войны до войны». Там упомянут характерный признак, по которому ее можно узнать.

Что с Вальдесом? В интервале между ЗИ-2 и СЗ-1 этот достойный не совсем человек премило проводит время в Старой Придде. В СЗ-1 он и его девочки разгуляются вовсю.

DUB

У меня вопрос: когда в «Отблесках Этерны» Ричарду врежут так, чтобы он хоть что-нибудь понял? И, кстати, почему вы стали недолюбливать этого героя (ну сначала развитие шло как бы по накатанной, а потом вдруг резкий поворот, где-то еще до ухода Ричарда из оруженосцев)?

1. Вопрос спойлерный.

2. Как героя я Ричарда вполне себе долюбливаю — он получился именно таким, каким должен. И никаких резких поворотов в его развитии (не путать с поворотами в биографии, но тут уж время такое, всех переворачивает) нет. Все звоночки звенят уже в КнК. Другое дело, что люди такого типа ( очень распространенного, как в реале, так и в Сети), не являясь по сути злодеями, проявляют свои не самые достойные качества только в определенных условиях. Отошли юного Окделла в Торку, поставь его в однозначную черно-белую ситуацию, когда «не надо думать, с нами тот, кто думает за нас», он остался бы «добрым малым», дослужился до полковника и ушел в отставку генералом. А вот в сложной, многозначной ситуации, когда надо думать своей головой и отвечать за свои поступки, юноша пошел по линии наименьшего сопротивления. Умение переваливать с больной головы на здоровую — вещь комфортная, но сильно способствующая моральной деградации. А что, вам никогда не попадались люди, сделавшие по глупости или слабоволию гадость, а потом обидевшиеся смертельно на тех, кому эта гадость была сделана? Если не попадались, будьте бдительны!

А вообще о том, откуда есть пошел юный Окделл, рассказано здесь.

http://diary.ru/~Corona-del-Norte/?comments&postid=34101766

Djalina

С чем связана такая "заморозка" ХА? С эмоциональной стороны Арция воспринимается сложнее (может, в этом дело? Хотя, возможно, только у меня так), а Этерна — это скорее захватывающие приключения, яркие персонажи, хитросплетение сюжета, таинственные силы, которые все больше дают о себе знать.

«Заморозка» ХА имела отнюдь не литературную причину. У меня случилось определенное непонимание с Ником Перумовым и я посчитала непорядочным продолжать эксплуатировать мир, оттолкнувшийся от Упорядоченного. Это было мое личное решение, никто на меня не давил. Потом недоразумение благополучным образом разрешилось, но входить второй раз в единожды покинутую реку трудно, тем паче написанный текст я убила, а многое из того, что хотелось сказать в ХА, сказалось в других вещах. После Этерны я попробую вернуться в Тарру, но твердой уверенности в том, что выйдет что-то достойное, нет. Убить проще, чем оживить. Перумов, к слову сказать, не советует мне возвращаться в Арцию, а мнение Капитана для меня значит очень много.

Что до того, какой из сериалов эмоционально сложнее, а какой менее, то я сказать ничего не могу. Со стороны виднее.

Djalina

Вы убиваете своих героев. Иногда всеми любимых, иногда наоборот. А скажите, был ли такой персонаж, которого вы планировали убить, но не смогли?

Смотря что подразумевается под « не смогла». Если речь идет о жалости, то увы… Случая, когда я оставила жить персонажа, хотя логика повествования требовала его гибели, не было. Убивать героев больно, описывать торжество пакости и победу мелкой мрази над хорошим, сильным человеком противно и грустно, но деваться некуда. Я бы рада спасти «Волчат», «Лебедей», Рамиро с Аланом, Барболку, Жозину. Даже Мупу и Бьянко, но тогда бы не было книг.

Это одна сторона медали. Другая — когда в процессе написания книги изначальный план меняется, и герои, которые должны умереть, выживают благодаря все той же логике повествования. Такое бывало, особенно в ХА, которые вообще возникли без всякого плана. «Темная звезда» не просто не подразумевала никаких продолжений и к печати не предназначалась, там и единого сюжета очень долго не было, а была груда не связанных друг с другом эпизодов и новелл. Когда началась хоть какая-то систематизация, стал выстраиваться сюжет, среди героев случился естественный отбор и выжили сильнейшие, то есть Шандер и Рене, а Стефан Ямбор почти погиб.

В ОЭ таких казусов не было, но ОЭ с самого начала были продуманы. Правда, я изначально собиралась позволить дриксам взять Хексберг, за разграблением которого их заставал бы подоспевший и озверевший Альмейда.

Потом по ряду причин я сценарий поменяла и ряд назначенных на убой фигурантов уцелел. Но! Когда я прикидывала морскую войну, герои-моряки как личности еще не сформировались и существовали в виде абстракций по типу «талигойский адмирал-Патриот-и-хулиган», «дриксенский адмирал-трус», «дриксенский адмирал Слуга-царю-отец-солдату», «лейтенант-аристократ», «лейтенант-разночинец». Герои начали обрастать индивидуальностью, когда я начала делать сражение, а делала я его уже по новому сценарию, так что в своем воскрешении Вальдес и Кальдмеер личного участия не принимали.

Djalina

Если вы все же решите окончательно не возвращаться к Арции, то будут ли получены ответы на основные вопросы: что за зверь был за Седым морем, что стало с Рене, Герикой, Сандером, Анастазией, Эрасти и другими главными персонажами?

ЗЫ: Даро умерла бы окончательно и бесповоротно?

Я все же надеюсь, что мне удастся снова загореться арцийской темой. Прочитаю какую-нибудь очередную пакость про Ричарда Третьего, озверею и допишу. Другое дело, что новый "Дикий ветер" будет не тем "Диким ветром" который случился бы три года назад. Поэтому думать о том, что будет, если не получится, я не хочу. Как известно, большинство сражений проигрывают до их начала. Приступать к работе, имея в виду в итоге написать коротенький синопсис и увильнуть — не дело.

Что до Даро, то да, она погибла. В мир живых ей больше не вернуться.

vindici

Здравствуйте. Примите мои искренние пожелания тех же успехов, которые вам сопутствуют сейчас. У меня к вам два вопроса:

— Кому из героев Отблесков Этерны вы симпатизируете больше всего?

— Знали ли вы, когда начинали этот цикл, чем он закончится?

Спасибо за пожелания.

1. Я симпатизирую многим героям (сочувствую еще большему количеству) и выделить одного или даже пятерых не смогла бы. При этом, симпатизируя и сочувствуя, я отнюдь не считаю их самыми правыми, самыми правильными, самыми умными, самыми сильными и так далее. Я их не оправдываю, но я их понимаю. В ОЭ ошибаются, дают слабину, приносят зло себе и другим практически все. И при этом большинство персонажей остается людьми, которых можно понять, которым можно посочувствовать и которых есть за что уважать. И есть за что дать по голове.

Называть имена из основного цикла до его завершения не стану, чтобы в очередной раз не накалять страсти. Из приквелов я симпатизирую художникам, Эрнани и Ринальди из "Пламени Этерны", Барболке и Палу из "Белой ели", практически всем фигурантам "Талигойской баллады". О! Вспомнила противоположный пример. Очень не симпатизирую мэтру Шабли.

2.Сдавая в печать КнК, я уже знала все. Более того, там в неявном виде заложено достаточно отсылок к последним книгам. Ну а о том, как мутировала первоначальная идея, можно глянуть у меня на дайри. Ссылку я давала выше, отвечая на вопрос о юном Окделле.

vindici

Хватает ли у вас времени на чтение? И если да, что предпочитаете?

Больной вопрос. Крайне. Читать и воспринимать что-то новое я могу только в "Междукнижьи", когда одно уже написано и шлифуется, а другое еще не перешло в стадию работы. Получается что-то месяц-два в год, причем в это время я, как правило, должна оттестировать и отрецензировать то, что присылают друзья. Вот и выходит, что, находясь в состоянии "чукча-писатель", я читаю только специальную литературу и мемуары. Ну и для разрядки (или, наоборот, для зарядки) — то, что давным давно прочитано и любимо.

Я не знаю, сколько раз я перечитывала Симонова, Германа, Соболева, Богомолова, Мопассана, Дюма, Сенкевича, А. К. Толстого, Вальтера Скотта, Джерома, Уайльда, некоторые мемуары и биографии. Постоянно возвращаюсь к классическим детективам — Кристи, Стаут, Гарднер, Сименон, Марш.

Зато в состоянии "чукча-читатель" читаю новое. В основном то, что приносят и советуют друзья, ну и книги друзей, само собой. Вот надеюсь на новогодние праздники устроить "большую читку".

vindici

За последнее время вышло несколько русских фильмов в области фэнтези и фантастики. Исходя из этого, как вы считаете: в состоянии ли отечественный кинематограф на достойном уровне экранизировать полновесный эпик вроде Этерны или Арции? И можете ли вы сами представить свои произведения на экране?

Ох, боюсь, я сейчас буду выглядеть, как та лиса, которая хает зеленый виноград. Мне никто ничего экранизировать не предлагал, поэтому заявленное мной нежелание видеть на экране Рокэ с джедайским мечом, сражающегося с ГлавРатоном в виде пылесосного вихря, Катари в бронелифчике и хора благородных дидериховсикх каторжников может быть расценено как лицемерие. Но я и в самом деле этого не хочу.

Возможно, я безнадежно отстала, но меня шикарные эффекты в кино волнуют меньше всего. Хочется хорошей актерской игры и соответствия фильма книге. Или истории, если фильм исторический. Поэтому я готова пересматривать старые, технически устаревшие ленты, а от новых типа "Слуги государева" мне становится и скучно, и грустно. Тем не менее, представить свои произведения на экране я могу. Более того, я могу впасть в манию величия и вообразить, что снимал их Ежи Гофман.

vindici

Хех, человек лицемерный и с манией величия не заглянул бы к нам на форум А Ежи Гофман... было бы чудесно...

Такой вопрос: «Песнь Четверых» вы сами написали? Вышло великолепно, я даже представлял себе мелодию, когда Рокэ её пел. Добавляет атмосферы, знаете ли!

Ох, боюсь, в результате нашего с вами общения она (мания величия) у меня как раз и появится.

А стихи в книжках, кроме эпиграфов и романса Марселя, который сочинила Эла Раткевич, мои. При этом я стихи пишу только "по производственной необходимости", когда они нужны в книжке или когда надо кого-то поздравить. Ну и иногда, когда народ в "рифмы" играет. Единственное исключение — "Император", случившийся во время тестинга перумовской "Войны мага" .

"Песня четырех" — необходимый атрибут серии. Ее нужно было сделать, и она появилась. Увы, с пением и игрой на музыкальных инструментах у меня худо, так что если кто придумает к ней соответствующую мелодию, буду очень рада.

vindici

Слышал я её в исполнении какого-то барда, но мерный перебор струн и мелодичный речитатив — не то, что подошло бы для Песни. Она, насколько я помню, описывалась как дикая и пронзительная. К сожалению, сам я бездарь, остаётся надеяться на доброхотов)))

Продолжаем тэт-а-тэт ...

Пронзительно получается у Рыжего Канцлера. "Песню четырех" он не поет, но "кэналлийские" песни у него есть — "Брат мой" и "Судьба моя, звездный иней". У Канцлера вообще случился весьма внушительный кэртианский цикл. И Алькор.

vindici

Задам-ка я вопросик, на который уже пришлось отвечать Алексею Пехову: какая ваша книга (или цикл) нравится вам больше всего?

Ну циклов у меня пока два, так что выбор небогат. С точки зрения профессиональной Этерна явно лучше. С другой стороны, я началась с Арции, а нервы оба цикла мотают одинаково.

Что до отдельных книг, то у меня к каждой из них особое отношение, которое трудно свести к "нравится". Пожалуй, дороже всего мне дилогия "Кровь заката"— "Довод королей", где я впервые стала сама собой, хотя во всех опросах "Кровь заката" упорно зачисляют в худшие.

Под определение "нравится" лучше всего попадают "Данник Небельринга" и "Яд минувшего". Болезненней всего дался "Зимний излом" — 1, так как описывать торжество пакости и бессилие сильных очень неприятно. "К вящей славе" и "День страха" мне дороги тем, что я сказала то, что очень хотелось сказать. "Сердце зверя" важнее всех, потому что нет книги важнее той, что пишется.

Пожалуй, равнодушней всего я отношусь к "Несравненному праву" и "Красному на красном", потому что они больше, чем остальные, сделаны по необходимости и были работой. Хоть и интересной, но обязательной. Когда думаешь, как исправить ошибки и связать концы (НП), или как, не повторяя Арцию, заинтересовать читателей новым миром и новыми героями на прежнем псевдоисторическом поле (КнК), о том, что и кто нравится лично тебе, приходится на время забыть. Я не хочу сказать, что НП и КнК делались без души, но расчета, моделирования там больше, чем в других книгах. Соответственно, эмоций, нервов меньше.

vindici

Очень интересно, что же первично в Кэртианском цикле: главы или эпиграфы к ним из системы карт Таро?

Вообще-то все же блоха при барине, а не барин при блохе. В смысле, что текст все же первичен. Карты Таро я взяла, чтобы подчеркнуть неопределенность, многозначность и связь с другими картами единого расклада. Выпавшую карту можно трактовать по разному. Один гадающий интуитивно выбирает одно значение, другой — другое... А на самом деле карта может означать что-то третье.

vindici

Вы уж извините, что я вас донимаю.

Каково ваше отношение к разрастанию литературных вселенных в комиксы, фанфики, игрушки, настолки и кучу всякого-разного? По-вашему, плохо это или хорошо, делает мир популярней или придаёт попсовость?

А эта задача не имеет общего решения, только частные. Если комиксы, фанфики, игрушки хороши, то и чудесно. Если они сделано без души, с единственной целью заработать или "раскрутиться", мне это не симпатично. А вообще я слишком далека от маркетинга, чтобы рассуждать о том, что делает мир популярней, а что продается за счет популярности мира.

Djalina

Дополнение к вопросу о Таро.

Специально изучали для написания этого цикла или это как хобби?

Нет, это не хобби. И не специально. В свое время в минуту жизни трудную я согласилась подработать в одном издательстве, выпускавшем всяческий эзотерический ширпотреб. Там шли обычные, кочующие из одного в другое издание тексты, которые нужно было разбавить водой и переписать так, чтоб исчез эффект вульгарного передирания. Мне переводить "с русского на русский" быстро наскучило, тем более в глаза били разночтения и откровенные алогичности. Я начала искать первоисточники, узнала много нового, в частности, стала более или менее разбираться в классической (не бульварной) астрологии, различных суевериях и способах гаданий. Короче, свои деньги я заработала честно. Потом у меня все наладилось с работой и я глубоко забыла о картах и гороскопах лет эдак на десять. Зато, когда я стала сочинять фэнтези, все это хозяйство пошло в ход, что лишний раз доказывает: ненужных знаний не бывает.

AASever

Здравствуйте, уважаемая Вера Викторовна.

Я очень уважаю ваше творчество, с удовольствием читаю "Отблески Этерны" и с нетерпением жду окончания этого цикла (к сожалению, наверное, не дождусь — через месяц ухожу в армию).

Спасибо большое.

Обязуюсь к вашему возвращению из армии не только закончить ОЭ, но и написать что-нибудь еще. Вы на два года идете или на год?

AASever

Почему вся историческая фэнтези основана на европейской (или византийской, как у Кая или Тертлдава) истории?

Дело в том, что я читаю далеко не всю фэнтези. У меня вообще с чтением последнее время худо, поэтому я не обладаю полной информацией. Разве исторической фэнтези на японском, индийском, китайском материале нет? А на славянском? Мне казалось, что пишут.

А вообще достаточно логично, что люди пишут о том, что им ближе. Ну а Тертлдав, если я не путаю, и вовсе византинист, ему сам Фос велел. Кстати, лично я считаю "Хроники пропавшего легиона" лучшей исторической фэнтези, по крайней мере из того, что читала я.

AASever

А не хотелось бы вам коснуться в своих книгах российской истории? Например, эпоха Петра I — какая сильная интересная и противоречивая личность.

Хотелось бы. В первую очередь екатерининского века и наполеоновской эпохи. Последней темой я больна с детства. Я еще в школу не ходила, когда мне в руки попало "В грозную пору" Брагина. И все было кончено.

Иногда хочется взяться за что-то в подобных декорациях, но "я подумаю об этом завтра" (С). В смысле после окончания ОЭ и прояснения ситуации с ХА.

AASever

Вообще из вашего видеоинтервью "МФ" я понял, что вам не очень близко славянское фэнтези.

Я это интервью не видела и смотреть боюсь, так как это, как я поняла, был пресловутый "первый блин". Съемочная группа и интервьюер тренировались на мне перед записью Перумова. Да и я, помнится, не шибко четко формулировала ответы. Одно дело — текст, другое — разговорный жанр. Я это к тому, что имела в виду не "славянское фэнтези", а всю художественную литературу, описывающую славянскую древность, за исключением разве что "Живой воды" Федорова и "Святослава" и "Владимира" Скляренко. Как-то не идут у меня эти книги. То хочется оспорить постулат о том, что Русь - родина слонов и тюльпанов, то, наоборот, напомнить, что волки и медведи у нас свои, импортировать из варяг и греков не нужно. Плюс часто раздражает эдакая языковая "гойесишность". Возможно, я несправедлива. Возможно, читала не те книги и не в том настроении, но то, что прочла, не мое. А жаль.

Aster

Здравствуйте. Скажите, а как родилась идея написать художественное произведение?

1. Не вполне поняла, о чем речь. Если о том, как получилась моя первая книжка, то я об этом столько раз рассказывала, в том числе и МФ, что как-то неприлично повторять еще раз. Конечно, Ларошфуко как-то заметил, что люди помнят, что с ними было, и забывают, сколько раз и кому они это рассказывали, но я-то помню.

Так что о "Темной звезде" гляньте здесь:

http://www.mirf.ru/Articles/art199.html

http://kamsha.ru/books/arcia/tz/history.html

Aster

Помнится, слышал такое, будто вы собираетесь переписать «Темную звезду»… Были ли подобные мысли?

Не переписать, а вычистить и дополнить. Книжка ведь не только без бетинга в печать пошла, ее даже я не чистила, да и не знала я тогда, на что внимание обращать при вычитке. В итоге — уйма ляпов. Один и тот же персонаж то рыжий, то курносый, в один и тот же день в одном месте новолуние, а в другом — полнолуние и так далее. Кроме того, в ТЗ намечены темы, которые потом не получили развития, и пропущены посылки, без которых финал получается несколько алогичным. Я уж молчу на предмет того, что в ТЗ я цитирую любимых авторов направо и налево и не только жабьими устами. К сожалению, некоторые авторы, хорошо мне известные, не столь известны читателям фэнтези. Когда я в паре мест в Сети наткнулась на подписи "Свободен, значит, одинок" с моим копирайтом, я чуть сквозь землю не провалилась. Потому что получилось, что я по факту обокрала Городницкого. При этом в моем окружении процитировать этого поэта примерно то же, что сказать на форуме ЗВ: "Используй Силу, Вася", — никому и в голову не придет давать ссылку на первоисточник. Короче, что было хорошо для литигры и узкого круга, для большой, оперирующей другим материалом аудитории, не годится. Так что будем править.

Aster

Собираетесь ли вы ответить на все вопросы цикла «Отблески» в последней книге?

Собираюсь и даже отвечу, но не уверена, что все ответы будут всеми приняты и поняты. В уже вышедших книгах я ответила на целый ряд вопросов, но некоторые читатели не верят, а некоторые читатели даже не заметили, что это был ответ.

vindici

В интервью МФ вы говорите, что для достоверного описания битв и хронологии событий отмечаете местоположение героев, армий и т. д. Как именно это происходит? Вы работаете с картами?

Без карт в описании военной кампании, если хочешь сделать ее вразумительно, не обойтись. Но карты рисуются не сразу. Сперва ставится сюжетная задача по типу: должно быть сражение с таким-то исходом, в котором тот или иной персонаж проявит себя так-то. После этого, исходя из матчасти, определяются силы противников, выбираются позиции, уточняется их (позиций) географические особенности. Затем, исходя из имеющихся сил и психологических особенностей фигурантов, прикидываются планы сторон и выясняется, что может быть при столкновении этих планов. Вот после этого начинают прорисовываться карты сражений, которые переделываются не по одному разу. Примерно так.

vindici

Вы начертили карту Кэртианы, проработали мир, а уже после запустили туда персонажей? Или ваша работа демиурга делается иначе?

У меня миры начинаются с героев и истории данного мира, а не с привязки к местности. Карты появляются позже, когда уже есть личности и есть интрига. Наверное, пиши я не о людях в сложных ситуациях, а о шестиногих разумных зайцоидах, воюющих под фиолетовым солнцем и розовой луной с разумными же трилобитами, я бы начинала с карт и консультаций у геофизиков и палеонтологов. У меня же все определяют характеры, а не количество почек и цвет хвоста, поэтому не персонажей запускаются в готовый мир, а мир вырастает вокруг персонажей, прогибаясь под них.

конкистадор

Извините, но нельзя ли пояснить, почему Франциск (и особенно его потомки) позволили сохраниться эориям (всем этим Повелителям Стихий)? Ведь такой умный и безусловно гениальный правитель, как первый Оллар, должен был понимать, что рано или поздно среди "людей Чести" обязательно вызреет новая смута... Единение Стихий вполне смог бы осуществить в своём лице и один сильный монарх. а то некоторые тупые и недалёкие вельможи ставят и будут ставить свои прихоти и семейные обиды превыше интересов страны...

Простите, я не совсем поняла вопрос, поэтому ответ, возможно, вас не вполне удовлетворит.

Во-первых у меня на форуме идет любопытный разговор о Франциске.

http://kamsha.ru/forum/index.php?topic=8189.0

http://kamsha.ru/forum/index.php?topic=9160.0

Во-вторых вы, ИМХО, поддаетесь влиянию эра Августа.

Если отследить историю талигойского дворянства, становится очевидным, что ЛЧ эпохи Франциска и ЛЧ эпохи КнК очень разнятся. Говорить же о противостоянии Олларов и эориев не приходится, даже если счесть Алва "полукровками".

Савиньяки, Дораки, фок Варзов составляли и составляют опору трона. Эпинэ и Окделлы перешли в оппозицию лишь во времена королевы Алисы, а Ариго и того позже. Зато "эорийство" лидера нынешних ЛЧ эра Августа на воде вилами писано. Его даже Альдо не признал.

С другой стороны, Франциск по сути остановил развязанную церковью охоты за "демонскими отродьями", читай, эориями. Этот фактор нельзя сбрасывать со счетов, он отлично работал на сближение старых аристократов и соратников Франциска и, следовательно, на мир в королевстве. Лучше быть герцогом при Олларах, чем гореть на кострах ордена Истины или отрекаться от предков, как до этого отреклись от родовых имен и старых символов. Ко временам Франциска "пережитки абвениатства" были хорошо прополоты церковью, а древние знания утрачены.

Франциск проявил себя как дальновидный политик, использовав церковную истерию для обретения соратников сперва среди простонародья в Хексберг и Придде, а затем и среди эориев. А кризис, случившийся при Фердинанде Втором, имеет совершенно иное происхождение. Это последствия правления Алисы и интриг антиталигойской коалиции. Разговоры о дооларрской Талигойе - не более чем агитпроп. Не было бы его, придумали бы что-нибудь другое.

конкистадор

А идея с названиями карт Таро и афоризмами Ларошфуко - просто блеск! Надеюсь,что и в новых ваших романах всё это будет.

В Этерне, разумеется, будет, а когда пойдут новые проекты, будут новые эпиграфы и новые названия глав. Ларошфуко и Таро практически идеально "ложатся" на Кэртиану, но уже для Миттельрайха или Олбарии не годятся.

гостья

Здравствуйте, Вера Викторовна.

Расскажите, как вы работаете над своими статьями? Где берете темы для статей? И помогает ли вам ваша специальность в создании миров? Юлия Латынина пишет, что ее статьи — черновики ее книг. Срабатывает это по отношению к вашему творчеству?

Юлия Латынина — экономист и публицист, отстаивающий совершенно конкретные взгляды и ценности. Она это делает как журналист, она это же делает как писатель. То, что книги Латыниной вырастают из ее статей, неудивительно. Странно, будь иначе.

У меня несколько иная ситуация. Текущей политикой я не интересуюсь уже лет двенадцать, хоть и начинала свой путь в журналистике с ленсоветовских репортажей. Мои темы — журналистские портреты интересных с моей точки зрения людей, исторические изыскания, аналитика, но не злободневная, а растянувшаяся во времени. Да, многое из того, что я раскапываю, потом так или иначе всплывают в книжках, но "черновиками" книг я свои статьи не назову. Мои книги, скорее, мозаики из цветных стеклышек — впечатлений, находок, аналогий, настроений, которые и впрямь напрямую связаны с моей профессией. И еще моя профессия, мой опыт мне помогает "оживлять" старые документы и представлять интриги давно минувших дней.

Я уже не раз говорила, что во мне проснулась эдакая мисс Марпл. Героиня Кристи распутывала самые хитроумные преступления, преступления, опираясь на наблюдения за жителями провинциального английского городка. Я использую тот же метод, и в настоящих и придуманных королях и папах вижу депутатов и чиновников, на которых в свое время налюбовалась преизрядно.

vindici

Ваши персонажи не статичны, они меняются, их характеры эволюционируют или деградируют. Что, на ваш взгляд, является весомейшим фактором в развитии героев: воспитание, окружение, воля случая..?

Не поняла вопрос.

Весомейшим фактором в развитии героя является жизненное кредо, творческий замысел и талант автора. Но мне кажется, вы имели в виду не книжных героев, а что-то другое.

vindici

Да, в принципе, я имел в виду и героев ваших книг, и реальных людей в целом (просто ваши герои создают впечатление именно реальных личностей). Конкретизирую на примере того же Ричарда Окделла: что повлияло на то, каким мы видим его сейчас, серьёзней остальных факторов: воспитание в опальной семье, личные качества, которые не зависят от окружающего мира, соответствующие знакомства и друзья или банальная судьба?

Мне кажется, про Ричарда я ответила выше, и еще ссылку на то, как создавался этот персонаж, дала. Или нужно что-то еще?

Прошу прощения за вынужденную задержку с ответами. Не поднимая головы, вычитывала верстку "Боги и кесари". Успела, но 475 страниц за два дня - это много. Если не для удовольствия, а для работы, вестимо.

А я еще очень плохо приспособлена для такого дела, так как читаю быстро, но вижу не то, что есть, а то, что должно быть. Мне легче статью написать, чем выловить "десяток ачипяток".

Ничего. За ночь отойду от ударного труда и начну отвечать. Это интереснее. Намного.

vindici

Да, в принципе, я имел в виду и героев ваших книг, и реальных людей в целом (просто ваши герои создают впечатление именно реальных личностей). Конкретизирую на примере того же Ричарда Окделла: что повлияло на то, каким мы видим его сейчас, серьёзней остальных факторов: воспитание в опальной семье, личные качества, которые не зависят от окружающего мира, соответствующие знакомства и друзья или банальная судьба?

Что насчёт жителей нашей планеты (абстрагировавшись от литературы)? Что определяет то, какими становимся мы с вами (было бы интересно узнать ваше мнение по этому поводу)?

Давайте попробуем разобраться, только оговариваюсь — я никоим образом не претендую на роль гуру или, тем более, полугурка. То, что я говорю — это мое личное мнение и мои личные выводы.

Я убеждена, что жизнь человека является функцией его личных качеств. Если подразумевать под судьбой цепь не зависящих от человека событий, начиная от места и времени рождения и кончая падающими кирпичами, то судьба в сочетании с личными качествами «сделает» биографию, но биография эта опять-таки будет функцией личных качеств. Попробую обосновать примерами.

Я довольно много занималась историей Колчака и глубоко убеждена, что окажись он на Балтике во время наступления немцев на революционный Петроград, мы бы имели не Верховного Правителя России, а «красного адмирала». Потому что характер и вся предыдущая биография Александра Васильевича указывает именно на это. Для него главным было остановить немцев.

http://www.diary.ru/~Corona-del-Norte/?comments&postid=37642243

Биография Колчака могла стать другой, но он остался бы самим собой. Если продолжать экстраполяцию и представить себе, что Колчак дожил до 30-х годов и попал под маховик репрессий, можно не сомневаться, что он вел бы себя так же, как вел перед чрезвычайным следственным комитетом. Идем дальше.

Не будь Великой Французской революции, Наполеон не стал бы императором, а не будь революции Октябрьский, Сталин не стал бы императором некоронованным, но я не сомневаюсь, что и Сталин, и Наполеон так или иначе бы добились бы многого. Ни на что не претендующий, всем довольный трактирщик или сапожник из них бы не получился. Масштаб, видимо, был бы поменьше, хотя кто знает. История знает множество «закономерных случайностей».

Теперь возьмем всеми любимого Дюма. Мог бы д’Артаньян оказаться на стороне кардинала? Мог. Его выбор определила случайность, но смирно сидеть в полуразрушенном замке у данного гасконца не вышло бы. Не заметь благородный Атос у любимой жены лилию на плече, он бы ее не повесил. В тот день. Но человек, способный сходу поверить худшему, убить беззащитного и якобы страстно любимого человека, даже не спросив, что все это значит, и при этом считать себя пострадавшей стороной, рано или поздно бы эти свои выдающиеся качества бы проявил.

А сколько детективов основано на том, что человек поддался искушению и совершил преступление ради наследства, из мести, из ревности. Причина может быть случайностью, само преступление — нет. Оно опять-таки функция личности, даже совершенное в состоянии аффекта.

Если у мистера Смита не имелось богатого дядюшки, который мог бы оставить ему наследство, не будь у дядюшки сына, или попади этот сын под машину, мистер Смит никогда бы не подсыпал кузену мышьяка и прожил всю жизнь добропорядочным обывателем. Если бы не подвернулась еще какая-нибудь оказия.

При этом мистер Браун, находясь точно в таком же положении, никого бы травить не стал из боязни разоблачения, мистер Уайт из боязни Божьего суда, а мистеру Блэку просто в голову бы не пришло, что можно убить.

Я это к тому, что событийный ряд жизни человеческой во многом определяется случайностями, но это надстройка, а базис все равно личность.

Разговор начался с Окделла. С того, что на него повлияло — «серьёзней остальных факторов: воспитание в опальной семье, личные качества, которые не зависят от окружающего мира, соответствующие знакомства и друзья или банальная судьба».

Неоднократно поминаемый мною Ларошфуко заметил, что все недостатки поддаются исправлению, кроме слабости характера. Почему в одной семье, в одних условиях вырастают люди, как сильные, так и слабые, я не знаю. Единственный известный мне относительно удовлетворительный ответ на этот вопрос дает классическая астрология. Там это увязывается с влиянием планет и расположением их в соответствующих знаках. Я не настолько компетентна, чтобы с этим соглашаться или опровергать. Просто ИМХО надо помнить, что люди делятся на сильных, способных думать своей головой, не прятать голову в песок и идти своей дорогой, и слабых, попадающих под чужое влияние и склонных к самооправданию. Само по себе это не хорошо и не плохо. Это объективная реальность. С сильными проще — от них знаешь, чего ждать. Слабые преподносят сюрпризы. Они с героями могут быть героями, а с подлецами — подлецами.

Мальчик из хорошей семьи связался с хулиганьем и ворьем не потому, что ему хочется воровать или безобразничать, а потому что не мог сказать приятелям «нет» и уйти. Девушка вышла замуж за того, кого не любит, потому что не смогла противостоять чужому напору. Честный по существу чиновник поддался на давление начальства или посетителя и совершил должностное преступление. Все это от слабости характера, а не со зла. Часто такие люди ответственность за свой выбор переносят на других. И, между прочим, в некоторых случаях это правильно. Яго, по меньшей мере, соучастник Отелло, а Штанцлер, Катарина и Альдо — Окделла. Куда хуже, когда в виновные записывают не подстрекателей и манипуляторов, а тех, кому причинено зло. Вот тут уж, как говорится, клейма ставить негде.

 vindici

А к литературе возвращаясь, насколько я понял, у вас есть знакомые, которые разбираются в фехтовании. Частично благодаря этому вы великолепно описываете поединки. Но, подозреваю, вы почитываете и дополнительную литературу. Если так, не посоветуете ли такие книги?

Знакомые у меня, действительно, есть. Так что я сразу вас к ним и отправлю. Это Александр Зелендинов (http://sanchos-f.livejournal.com), автор книги «Единый язык фехтования», и Михаил Черниховский (http://vbhtr.livejournal.com), он же свержинский Мишель Дюнуар. Личность более чем уникальная даже на фоне моих исторических штудий. http://kamsha.ru/journal/portrets/int/dunuar.html

Александр и Михаил Юрьевич лучше меня скажут, какие из имеющихся книг наиболее адекватны, а какие следует рассматривать как шутку юмора. Вроде некоего издания, в котором на полном серьезе упоминается таинственное оружие под названием «мегарулез».

vindici

Каково ваше отношение к "бесконечным" циклам (которые насчитывают пару десятков и более томов и окончание в ближайших планах не значится)?

А разве такие есть? Или имеется в виду нечто вроде литературы по миру «Звездных войн» со всем приквелами и вбоквелами? Во всяком случае «линейного» сериала, в котором 20 и более томов, я не знаю. Если же говорить об авторских многотомных циклах, объединенных одними и теми же героями, то я ужасно люблю классические детективы о приключениях Ниро Вульфа, Перри Мейсона, комиссара Мегрэ, Эркюля Пуаро, мисс Марпл, супер-интенданта Аллейна. Их я готова читать в любом количестве.

Незарегистрированный

А скажите пожалуйста, жутко любопытно: Таро "пошло в ход" как чистые иллюстрации или вы как-то гадали на судьбу персонажей и учитывали результаты в сюжете?

Я на своих героев не гадаю. Зачем? Я ведь и так знаю, что с ними станется. Что до «чистых иллюстраций», то название глав по картам Таро вполне подпадают под это определение. С астрологией сложнее, потому что принципы классической астрологии и увязывания действия планет с характерами соответствующих божеств и их спутников я активно использовала для создания мистической составляющей мира Кэртианы. Уж не знаю, как в нашем мире, а в Кэртиане астрология именно наука, и к выводов астрологов следует прислушиваться. Разумеется, к выводам настоящих астрологов, а не шарлатанов и не тех, кто пожертвовал наукой ради соответствия эсператистским требованиям.

AASever

А есть ли прототипы у Ричарда Окделла в реальной истории? Я имею в виду, когда кто-то предавал, но не из-за злости, а из-за склада характера, из-за чужого влияния, из-за собственной «слабости», когда в других обстоятельствах он этого бы не сделал.

Среди исторических личностей я прототипов для юного Окделла не искала, хотя персонажей, которые кого-то предали «не из-за злости, а из-за склада характера, из-за чужого влияния, из-за собственной «слабости», когда в других обстоятельствах он этого бы не сделал» там хватает. Окделл, увы, взялся не из исторических хроник и мемуаров, а из самой что ни на есть реальной жизни. В отличие от «штучного товара» (вроде Алвы, Дорака, Савиньяков, Катарины, Ноймаринена, Рафиано, Кальдмеера, которые хоть и встречаются, но не всем и не часто), Диконы весьма распространены, что в реале, что в сети. Если кому-то за очевидное нарушение или четкую и осязаемую пакость задают взбучку, а потом выясняется, что персонаж — герой и вообще «пострадал за правду», причем утверждается это совершенно искренне, будьте бдительны и внимательно следите за своим вином.

AASever

А в "ОЭ" у вас много персонажей, основанных на реальных исторических личностях (и если да, то с каких), или же больше "оригинальных" героев? Например, один из моих любимых персонажей кардинал Сильвестр — списан ли он с другого очень известного кардинала или полностью самостоятельная личность?

В «Отблесках» точных портретов реальных исторических личностей нет. Герои создавались с учетом требований сюжета и соответствия выбранной эпохе и «геополитической» ситуации. Да, они несут в себе некоторые черты тех или иных исторических и литературных персонажей, некоторые их поступки и реплики прямо отсылают к первоисточнику (я вообще люблю игру «угадай мелодию»), но сказать, что кто-то «сделан» с кого-то, как Сандер Тагэре с Ричарда Глостера или Король Королей с Делателя Королей, нельзя. Конечно, для читателей Дюма естественно увидеть в Сильвестре Ришелье, но этот человек и политик имеет мало общего как с историческим Ришелье, так и с книжным. Пожалуй, Сильвестр даже меньше своих коллег по КнК опирается на опыт землян.

AASever

Как вы видите будущее России? Мне кажется, ваша идея, что ОЭ "о сильном государстве в сложное время, и только от людей зависит, выстоит оно или нет" очень актуальна и сегодня?

Ну, вообще-то идея о том, что «если не мы, то кто» далеко не нова. Другое дело, что повторить ее не грех, особенно в эпоху великих перемен. «ОЭ» и в самом деле роман о великом государстве, по ряду объективных и субъективных причин оказавшемся на краю гибели. Причем государство это не одряхлело и не исчерпало себя, только от этого угодившим «под шар судеб» не легче. Определенные параллели с «изломами» российской (и не только) истории просматриваются, но наш мир живет все же по иным законам, чем мир по определению сотворенный и несущий в себе "магическую бомбу". Талиг — это Талиг. Россия - это Россия. Я не политолог и не гадатель, поэтому о будущем страны, в которой живу и из которой никуда двигаться не собираюсь, вещать не берусь. Уверена в одном — будущее у России есть.

И вообще, процитирую-ка я Городницкого.

* * *

За окнами гудит Гиперборей.

И слышу снова сорок сороков я.

Московия, лишенная морей,

Стремительно летит в средневековье,

Раскол и смута. Спирт и анаша.

Грозит орда кровавою расплатой.

Сидит Кучум на бреге Иртыша,

Евразиатской думою объятый.

Клубится дым у Терека-реки,

Ждет беглецов литовская граница,

Дробятся на куски материки,

Чтобы потом опять соединиться.

Лихие подступают времена,

Русь, как пружина, сжата до отказа.

Все будет вновь: ливонская война

И покоренье Крыма и Кавказа.

AASever

И сейчас на первом канале идет передача «Большая игра». Не знаю, смотрите вы ее или нет, но создается впечатление, что Англия всегда была одной из главных противников России. Мой отец (историк, по первому образованию) согласен с подобным мнением. А как вы относитесь к этому?

Непростой вопрос. Если быть формалистом, то «всегда» категорически не соответствует действительности. Елизавета Тюдор не была противником Ивану Грозному и наоборот. У России и Англии были свои соседи и свои главные противники. Об определенном геополитическом противостоянии можно говорить, имея в виду лишь последние лет 300, да и то Англия и Россия (СССР) не раз выступали в роли союзников. Другое дело, что «Владычица морей» всегда весьма ревниво отстаивала свои интересы и до конца Второй мировой ей это удавалось. Вот Россия, та, выигрывая войны, раз за разом проигрывала мир. Я не открою Америк, повторив слова о том, что единственные союзники России — это армия и флот. И о том, что бестолковость и непоследовательность внешней и внутренней политики, смена «шапкозакидательства» на самоуничижение и наоборот приносила и приносит России куда больше вреда, чем добрая старая Англия вкупе со всей мировой закулисой. Ну а раз меня понесло цитировать, то вот вам Толстой. Алексей Константинович.

Одарив весьма обильно

Нашу землю, царь небесный

Быть богатою и сильной

Повелел ей повсеместно.

Но чтоб падали селенья,

Чтобы нивы пустовали -

Нам на то благословенье

Царь небесный дал едва ли!

Мы беспечны, мы ленивы,

Все у нас из рук валится,

И к тому ж мы терпеливы -

Этим нечего хвалиться!

Незарегистрированный

Одни ваши читатели полагают, что у вас есть много общего с Мартином, другие — что общего не просто не много, а и вообще ничего общего нет. Не можете ли вы прояснить этот вопрос — что у вас общего с Мартином, а что — совершенно различно?

Наверное, вопрос надо уточнить. Я полагаю, речь идет не о сходстве и различии с Мартином вообще, а о сходстве «Хроник Арции» и «Песни льда и пламени», поскольку другие вещи Мартина у нас известны не столь широко, да и космическая фантастика и вампиры проходят несколько по иному ведомству. Пожалуй, проще всего прояснить вопрос о сходстве и различии - это непредвзято прочитать то и другое, а также покопаться в английской истории. Решать самому, на кого и почему ты похож, а на кого — нет сложновато, такие вещи виднее со стороны, но раз уж спросили, попробую проанализировать. И тут ПАРБлема (С) Карлсон распадается на две. Действительного сходства и, так сказать, зеркального. Обусловленного определенной ограниченностью наблюдателя.

Представьте себе сферического коня в вакууме… человека, который никогда не бывал, ну, допустим, в Питере и ничего не знает об Исаакиевском соборе. И вот он видит картину, на которой изображен этот самый собор со стороны Мариинского дворца, а перед ним клодтовский памятник Николаю. Человек в восторге от картины и от художника. Покупает, вешает на стенку. Любуется. Затем ему попадается другая картина, а на ней — Исаакиевский собор со стороны Невы и перед ним — фальконетов Петр. Напоминаю — оригинала наш герой не видит, зато ему говорят, что второй художник высоко ценит первого. Вывод — срисовал! Причем неправильно. Лошадь не такая, вода откуда-то взялась и деревья какие-то… А змея - это вообще черт знает что такое! Вывод — чтобы разобраться в ситуации нужно погулять по Питеру, но для этого нужно как минимум знать о его существовании и о том, что Исаакий не является плодом воображения, но объектом, доступным всем желающим. И рисовать его можно еще и с того берега Невы, и со стороны Дворцовой, и со стороны Манежа. И будут РАЗНЫЕ картины, имеющие равное право на существование, но объединенные приглянувшейся художникам натурой.

Вот это и есть «зеркальное» (термин не блеск, но другой не придумался) сходство, когда для потребителя первоисточником становится не сам объект, а его отражение. А все другие отражения автоматически записываются во вторичные к тому, что наблюдатель увидел (или счел) первым.

Теперь о сходстве и различиях ПлиП. Сперва о сходстве. Кроме самого направления (псевдоисторического фэнтези), я бы выделила три пункта.

1. И то, и другое сериалы, причем незаконченные. В ХА должен быть еще двухтомник. В ПлиП речь идет еще, как минимум, о трех книгах.

2. Сюжетное сходство. Совершенно неудивительное, если считать первоисточником войну Роз. О том, что вторая дилогия ХА является попыткой реконструкции в фэнтезийном мире известных событий, а заключительная часть сериала призвана «переиграть» земной сценарий, я говорила не раз и не два. Что до Мартина, то сходства героев саги с историческими фигурантами не исчерпывается созвучиями Старк — Йорк и Ланнистер — Ланкастер.

Более всего аналогия просматривается в судьбе Эддарда Старка, на мой взгляд, совместившего в себе отца и сына Йорков, носивших одно и то же имя Ричард. Ричард Йорк-старший был женат из политических соображений (!) на представительнице влиятельного клана Нэвиллов, брак считался удачным (!). У Ричарда выжило четыре сына (!) и две дочери (!).

Когда короля Генриха Шестого признали безумным, регентом в обход королевы (!) назначили Ричарда Йорка. Королева и ее окружение герцога ненавидела (!) и всячески против него интриговала. Вся Англия знала, что якобы наследник короля, на самом деле бастард (!), сын королевы и ее признанного любовника. Парламент объявил Йорка наследником слабоумного короля, но Ланкастеры и королева этому воспротивились вплоть до военных действий (!).

Победа была на стороне Йорков, но во время рождественского перемирия Ричард, проявивший по отношению к своим врагам чрезмерное благородство (!), был предательски убит, а его ближайшие сподвижники и родичи казнены. Уже мертвому герцогу отрубили (!) голову и в короне из бумаги выставили на городской стене (!). Причем королева заставляла произносить приговор (!) и присутствовать при этом своего несовершеннолетнего сына (!). После предательского убийства Ричарда верные ему лорды объединились вокруг старшего сына Йорка (!) Эдуарда и его кузена Ричарда Уорвика и под их командованием разбили войско Ланкастеров (!), провозгласив Эдуарда королем.

Теперь Ричард Йорк младший, он же оклеветанный при Тюдорах Ричард Третий. Ричард долгое время был Лордом Севера (!), и в его доме при живой жене и законном сыне воспитывался незаконный сын Джон (!!), о матери которого история умалчивает (!!!) У Ричарда не было бороды, но были длинные каштановые волосы и серые глаза (!).

Девизом Ричарда было «Верность делает меня стойким» и он никогда не изменял брату-королю. Вспомним слова Джейме о том, что Нед никогда не изменял Роберту. Нед, как мог, противился решениям короля, которые почитал неправильными или несправедливыми. Ричард тоже. Нед защищал детей Таргариенов, Ричард — Георга Кларенса, которого король собирался казнить. После смерти короля Эдуарда, ведшего образ жизни весьма похожий на образ Роберта Баратеона (выпивка, обжорство, многочисленные любовницы), Ричард вопреки всем усилиям ненавидящей его королевы (!), в молодости — золотоволосой красавицы (!), и ее родни (!), был назначен лордом-протектором (!) Англии при несовершеннолетнем наследнике. В последний момент перед коронацией открылось, что наследник — бастард (!!!) (на этот раз дело было не в измене королевы, а в том, что король был тайно женат), и не имеет права на корону. Так что ничего удивительного в сюжетном сходстве «Игры престолов» и КЗ — ДК нет. Как нет ничего удивительного в сходстве сюжетов Дюма, Манна, Зевако, Понсона дю Террайля, отталкивавшихся от реальных событий царствования Карла Девятого.

3. Сходство в подаче материала. Автор показывает события глазами героев, причем события происходят в разных местах, камера прыгает туда-сюда. При этом каждый репортер смотрит со своей колокольни, его знание о происходящем в других точках ограничено, а выводы, которые он делает, могут быть ошибочными.

Я этот метод для себя называю Богомоловским — по фамилии автора романа «Момент истины» (оно же «В августе 44»). Если вдруг кто не читал — настоятельно рекомендую. Шедевр по всем азимутам. Что до композиции, то происходящее (за исключением цитируемых документов) Богомолов дает исключительно через репортеров, а главы так и озаглавлены «Таманцев». «Алехин» «Егоров» и так далее.

Разумеется, подобное было и до Богомолова, и после него, но в «Моменте истины» это, ИМХО, сделано наиболее четко и ярко. Конечно, я далека от мысли, что Мартин решил взять пример с Владимира Осиповича, но в англоязычной литературе это делали многие. Тот же Фолкнер в «Шуме и ярости» показал историю семьи через призму восприятия ее членов, включая умственно отсталого. Блистательная Агата Кристи этим приемом пользовалась регулярно. Более того, королева детектива совершила невозможное — она делала «репортерами» преступников, честно показывая происходящее их глазами, а читатели до последних страниц ни о чем не догадывались. Если говорить о фэнтези, причем исторической, то Гарри Тертлдав в «Хрониках пропавшего легиона» ведет повествование через Марка, Горгида, Виридовикса, Неврат. У нас блистательным полифонистом является Перумов. Ему даже боги удаются.

ИМХО, линейные повествования, в котором автор все старательно и многозначительно разжевывает, при этом навязывая читателю свою собственную точку зрения, поясняя по ходу дела, что есть дурно, а что есть хорошо, уходят в прошлое.

Уф! Кажется, о сходстве ПЛиП и ХА, по крайней мере, о сходстве, очевидном лично мне, все. Это сериальность, исторические реалии и Богомоловская манера изложения. О различиях вечером или завтра…

Очень извиняюсь за задержку — форсмажор, причем бинарный. Думала отстреляться за день — полтора. Не получилось, а к одной работе прибавилась вторая. И тоже горит. Видимо, возьмусь за ответы завтра или в крайнем случае в субботу. Там надо подробно отвечать, особенно про Че и Колчака, а меня работать заставляют. Черти полосатые!

Незарегистрированный

Не можете ли вы прояснить этот вопрос — что у вас общего с Мартином, а что — совершенно различно?

Пол. Национальность. Возраст. Страна. Со всеми вытекающими.

Ну и принципиальная разница в авторском подходе. Если вкратце, я пишу "производственные романы", где для героев "первым делом самолеты", и где главный герой — страна (или мир), которой надо служить и которую надо защищать. При всех ее недостатках, которые есть. И у героев они есть — и недостатки, и ошибки, и невезения. И изменяют им, и обманывают, и плохо им бывает, и одиноко, и больно, но «есть такая профессия — родину защищать». "Тагэре для Арции. а не Арция для Тагэре". «Господь, храни Талиг и его короля, а если не он, то я».

Книги Мартина, прежде всего, о личных проблемах и комплексах героев, когда внешние беды и проблемы любого масштаба отступают перед моральными переживаниями и проблемами. В этом смысле Мартин, как ни парадоксально, — наследник и продолжатель традиций русской классической литературы в лице Л. Н. Толстого, Достоевского, Чехова и их последователей. Думаю, и его самого смело можно назвать классиком.

AASever

Я дополню вопрос "гостя". А насколько Мартин повлиял на вас? Можете ли вы назвать его своим «учителем»?

Если абстрагироваться от того, что все мы постоянно учимся всему у всех, то у меня, как у человека начавшего сочинять, были учителя и Учитель. Авторы и книги, говоря высоким штилем, повлиявшие на становление моей личности, моих литературных вкусов и, как следствие, того, что я теперь делаю. И человек, которому я обязана как тем, что стала читать фэнтези, ценить фэнтези, сочинять фэнтези, так и тем, что эта самая фэнтези оказалась в "ЭКСМО".

Пытаясь определить, из чего в литературном смысле вылупились мои опусы, я насчитала три источника. Как у того ныне преданного остракизму марксизма. Это авантюрный исторический роман теперь уже позапрошлого века — Сенкевич, Дюма, Вальтер Скотт, Гардони, Конан Дойл (из русских А. К. Толстой). Это советская военная проза: в первую очередь, Константин Симонов, Юрий Герман, Александр Крон, Леонид Соболев, уже упомянутый Богомолов; и это классический интеллектуальный детектив — все тот же Конан Дойль, Кристи, Стаут, Гарднер, Марш, Тей. Этих авторов я нахально считаю своими учителями, а Джозефину Тэй еще и «крестной матерью» Тагэре. Именно от «Дочери времени» вкупе с личными журналистскими наблюдениями тянется самая красная нить моих книг — ПРОШЛЫЕ ПОДЛОСТИ НЕ МОГУТ БЫТЬ ПРОЩЕНЫ, а ПРОШЛЫЕ ПОДВИГИ НЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ЗАБЫТЫ. Мерзость, сделанная пятьсот лет назад, не перестает быть таковой, а репутация человека стоит того, чтобы за нее драться. Хоть бы и с Шекспиром.

Ну а Учитель, если кто еще не догадался, это фактический (по моему твердому убеждению) создатель отечественной фэнтези Ник Перумов, встреча с которым и привела к тому, что я сейчас отвечаю на ваши вопросы.

Возможно, я б и без Перумова начала сочинять, но это были бы другие книги. Исторические романы, детективы или детективы с историческими отсылками. Да, да, опять Ричард Третий. И еще Потемкин, Багратион, Волконский, Колчак… Хотя свет эти книжки вряд ли бы увидели, по крайней мере, по моей инициативе.

Назвать своим учителем Мартина я не могу, хотя и я считаю его выдающимся писателем современности, а «Песнь» полагаю подлинным шедевром.

AASever

А насколько Мартин повлиял на вас? Я слышал, что первые тома ХА вы писали в стили Николая Даниловича, и только «познакомившись» с Мартином, взялись за т. н. историческое фэнтези.

В литературном смысле Мартин на меня не повлиял вообще да и не мог повлиять. Для того, чтобы я пошла его путем, мне понадобилось бы отречься от Симонова, Тей и Сенкевича, заболеть Фолкнером, Достоевским и Дрюоном, а это у меня никогда не получится. Ну а «слышать» про меня можно еще и не то. Пальму первенства уже не первый год держит утверждение, что меня вообще нет, а есть Перумов, Никитин и Петухов, но и подробности моих родственных и семейных отношений с рядом фантастов впечатляют. Последней, кем меня назначили сетевые знатоки, это сестрой Сергея Раткевича. Впрочем, я не возражаю — у нас с Сергеем весьма схожие взгляды на жизнь, а уж заполучить в родственницы Элеонору Раткевич и вовсе приятно до невозможности.

Кстати, если кому-то нравится мир Олбарии, то Сергей и Элеонора заканчивают работу над новым олбарийским сборником. Я к нему никакого касательства не имею, поэтому людям, эльфам и гномам несправедливости и пакости не грозят. Книга будет доброй и обнадеживающей, как и все, к чему прикасаются Раткевичи.

О первых томах ХА, откуда они есть пошли, я уже давала ссылку. Родившаяся как гибрид литературной игры и пародии ТЗ, хоть и оттолкнулась от Упорядоченного, но вобрала в себя все пришедшие мне в голову фэнтезийные штампы, а Перумов чем-чем, а банальностями никогда не грешил. Будь ТЗ «в стиле Николая Даниловича», тот же главзлодей Годой вульгарно проколовшимся насильником, приносящим в жертвы младенцев, не оказался бы. Наверное, постаравшись, я смогла бы изобразить «Перумова для бедных», имитатор я неплохой (даже получила выговор от знатоков поэзии за помещения в ОВДВ «всем известного сонета Гумилева» без указания авторства), но высокая фэнтези - не мой профиль. Собственно, уже в ТЗ-НП я, несмотря на путающихся под ногами магов, съезжаю к политическим и церковными интригам, вполне себе человеческим войнам и мятежам, прямым и кривым отсылкам к конкретным историческим событиям вроде анонсированной Войны Нарциссов и переделанного в Эрасти Церну Эрнесто Гевары де ла Серна. Герои мрут, как мухи, эльфы похожи на увядающую аристократию, орки — смесь куперовских индейцев и гуцулов, а из человека, желавшего счастья для всех даром и чтоб никто не ушел обиженным, память людская создает сразу святого и черта. Короче, все тот же производственный роман из жизни эльфа-разведчика и герцога-управленца. Кстати, Рене-Аларик Аррой — мой салют Аларику Моргану. Генерал дерини носил «морскую» фамилию, вот я и решила сделать героя моряком, ну а имя сохранила. Для красоты и общей узнаваемости.

Именно «Хроники дерини» наряду с «Пропавшим легионом» и открыли для меня историческую фэнтези. Тертлдав — историк, и в «Легионе» он не боится быть историчным, не боится показать людей, которые заняты не собой и своими проблемами, а делом, а чувство ответственности за своих солдат и за свое государство не приносит в жертву комплексам и фобиям, какими бы модными они нынче ни являлись. В книге при минимуме магии шикарно показана внутренняя и внешняя политика, значительная часть которой связана с четко прописанными религиозными моментами. Проработанный до мелочей мир. Видессианина не спутаешь с «принцем» или кочевником, а кочевников разных племен — друг с другом. Все одновременно логично и непредсказуемо, как логична и непредсказуема земная история. Роль случайностей и роль личности не преуменьшены и не преувеличены, нет ничего эффектного, но алогичного и противоречащего человеческой природе и географическим возможностям пригодного для человеческого существования мира. Достоинства цикла можно перечислять долго. Лично я считаю «Пропавший легион» эталоном исторической фэнтези. По крайней мере, лучшего я не читала.

Мартина с его современным научным психологизмом, вынесением за скобки религиозной и внешнеполитической составляющей и активным применением любимых и узнаваемых фэнтезийных архетипов (благородный бастард, девочка-ниндзя, шестнадцатилетние полководческие гении, разбивающие профессионалов, драконы, зомби), использованием нежизнеспособных в земных условиях структур и специфических климатических условий, заставляющих вспомнить «Дюну», я бы к исторической фэнтези не отнесла. Это что-то более сложное и многоплановое, в названии чего, видимо, должны присутствовать слова «психологический», «антиутопия», «высокая фэнтези», «экстремальность». Хотя принесли мне «Игру престолов» в ответ на просьбу «что-то вроде «Дерини» со словами: «Тут про твоих Йорков и без Шекспира. Зато с волками, а про зомбяков ты пролистывай». Что я и делала, по несколько раз перечитывая линию Старков-Ланнистеров и видя за ними знакомых до боли героев.

Если на всем понятном примере, то в кино на «Властелина Колец» можно попасть случайно и прийти в восторг, открыв для себя целый мир, можно побежать любоваться на Шона Бина и Орландо Блума, а можно целенаправленно пойти на экранизацию книги. И видеть в фильме именно экранизацию любимой книги, сверяя увиденное по своему восприятию текста. Чем-то восхищаться, что-то отвергать, на что-то закрывать глаза, как на второстепенное. Для меня «Игра Престолов» Мартина стала тем же, что джексоновский фильм для неортодоксального толкиниста. Я восхищалась тем, что совпадало с моими представлениями, радовалась, что эта эпоха и эти люди не забыты, делилась этой радостью с максимальным количеством народа и закрывала глаза на «атаки конницы вниз по склону на гоблинские пики».

К сожалению (для меня), с каждой книгой видеть сквозь снег Алую и Белую розы становилось все труднее. После «Пира ворон» я сдалась и признала, что в ПлиП не Йорки и не Ланкастеры, а совершенно самоценные герои. Гениально выписанные, но мне не столь интересные, как Глостер, Уорвик, Ловелл. Так было в книге с самого начала, автор четко придерживался раз и навсегда избранной линии. Это я мешала текст с тем, что творилась у меня в голове. Но это мои проблемы.

AASever

Знакомы ли вы с Мартином лично?

С Мартином лично не знакома, наверное, вы перепутали его с Джорданом, у которого я брала интервью.

Незарегистрированный

Не подскажете где можно познакомиться с "Войной Роз", так сказать, "для чайников"? Чтобы и интересно, и информативно, и понятно.

Для начала гляньте страничку, посвященную Ричарду Третьему на моем сайте. http://kamsha.ru/york/ Там среди всего прочего есть список литературы.

Из научной я бы рекомендовала Кендалла, из художественной - «Дочь времени» Джозефины Тей. На мой взгляд, это одна из лучших книг теперь уже прошлого века. Если вкратце, то это история о том, как полицейский инспектор Грант, лежа в больнице с травмой позвоночника, от нечего делать начинает расследовать убийство племянников Ричарда. Грант не отягощен историческими познаниями, знает то же, что и все, а именно шекспировскую версию, но опыт полицейского подсказывает ему, что что-то здесь не так. Инспектор неопровержимо доказывает, что в смерти принцев виновен не Ричард Йорк, а Генрих Тюдор. И узнает, что это… известно не одну сотню лет.

Роман Тей - не только увлекательнейшее историческое расследование. ИМХО, главное в нем даже не Ричард, а реакция героев на подлость, совершенную пятьсот лет назад. Для Гранта и его помощника — молодого американского историка - старая трагедия становится личной болью и они начинают драться за доброе имя Ричарда, бросив вызов безликому и, казалось бы непобедимому «все знают». Именно роман Тей стронул лавину, результатом которой стало создание Общества Ричарда Третьего, объединяющего тысячи людей. "... цель и, наверное, силу Общество Ричарда III находит в вере в то, что правда всегда сильнее, чем ложь ..., в вере в то, что даже после всех прошедших веков правда по-прежнему важна для нас. Наше понимание общечеловеческих ценностей говорит нам, что нечто столь хрупкое и воздушное, как репутация человека, стоит того, чтобы бороться за нее."

Тей своим романом удалось исправить, казалось бы, неисправимое, победив самого Шекспира.

Дара

Вы неоднократно упоминали, что очень любите Симонова. По вашей наводке прочла трилогию "Живые и мертвые" — мне очень понравилось! Какие ещё книги вы могли бы порекомендовать? Кто из поэтов вам больше всего нравится?

Я Симонова не просто люблю, для меня «Живые и мертвые» - главная книга во всех отношениях, и чем больше я ее перечитываю, тем больше открываю. Больше,

честнее и человечнее о войне, о 41 годе, ИМХО, не сказал никто и уже, видимо, не скажет. И огромное вам спасибо за ваше признание. Если мне удается кого-нибудь «заразить» своими литературными и историческими пристрастиями, я чувствую себя именинницей.

Если честно, то эпиграфы к своим книгам я выбираю в надежде, что кто-нибудь введет эти строки в поисковик и пойдет дальше. Сам. И придет к Колчаку, сказавшему «Если что-нибудь страшно, надо идти навстречу, тогда не так страшно», к Ларошфуко, к Георгию Иванову, Александру Городницкому. Когда я вижу, как кто-то из моих читателей, несет это дальше, передает уже своим друзьям, я счастлива. А уж как я была рада, когда Роман Папсуев, благодаря моему нытью, взялся за Мартина! Теперь, когда я вижу очередной его рисунок или узнаю об очередном, полученным им по рекомендации Мартина заказе, мне так и хочется гордо распустить хвост.

А вообще-то мои книжные вкусы откровенно не совпадают с нынче принятыми, так что мне откровенно трудно что-то рекомендовать. Если вы еще не читали, прочитайте Юрия Германа «Россия молодая» и «Дорогой мой человек», уже упоминавшегося Богомолова — «В августе 44», Александра Крона «Дом и корабль». Советовать Каверина, Обручева, Жюля Верна, Сенкевича, Штильмарка, наверное, странно, равно как и Куприна, и А. К. Толстого, но если вдруг прошло мимо… И отдельный совет — «Монт-Ориоль» Мопассана. ИМХО, лучшая книга о вспыхнувшей и ушедшей любви. И о женской силе и достоинстве.

Что до поэтов, то слово «нравится» здесь не совсем уместно. Поэзия, ИМХО, не может оставлять равнодушным. Она должна будоражить, даже ранить, оставлять неисчезающий след. Если стихи просто нравятся, как мороженое или конфета, они прошли мимо тебя. Я не могу сказать, что мне нравится Георгий Иванов, но он меня не отпускает. Как и Гумилев, кое-что из Лермонтова, очень многое из А. К. Толстого и все того же Симонова (к слову сказать, потрясающе переводившего Киплинга, о чем отчего-то упоминать не принято, хотя о роли Маршака в русской судьбе Бернса известно всем). Из современных — Высоцкий, Городницкий, Вершинин. Из зарубежных — испанцы. Прежде всего, Лорка, но и Хименес, и Мачадо, хотя переводы с испанского, на мой взгляд, несопоставимы с оригиналами.

Поскольку Вершинина найти труднее всего, вот вам образцы:

***

Добывают пушнину. Забивают буренку.

Истребляют волков. Усыпляют котенка.

Насекомое морят, а крысу выводят…

Сколько ж разных синонимов люди находят!

Скажем, зону восстанья — умиротворяют.

Ликвидируют пешек. Тузов устраняют.

Приговор, зачитав, в исполненье приводят…

Сколько ж разных синонимов люди находят!

И с высоких трибун о свободе и чести,

о единстве державы, о праведной мести,

о прогрессе ораторы шпарят умело…

Сколько ж разных синонимов!

Как надоело…

***

Сгинул шепот неживых строк.

Сгинул шорох нежилых дней.

Видишь, Господи, ведь я — смог!

Помоги мне.

Я иду к Ней.

Помнишь,

улицы легли в прах,

и минуты заплелись в круг,

и брели мы сквозь густой мрак,

не умея разомкнуть рук,

и сплеталась из семи нот,

все плохое унося, ночь...

Ты

поверил мне,

что я — тверд.

Усмехнулся, и пошел прочь.

И уснул.

И погасил свет.

И, уснувший, ты не мог знать,

как сгустился надо мной бред…

Но поверь мне:

я сумел встать!

Дай же силу мне,

чтоб я мог

даже в хлещущем кольце гроз

отрастить себе большой рог,

упереться — и стоять в рост.

Ну, а если на меня зол,

хоть и слаб я без твоих труб,

знай:

в глазах Её опять — боль,

только если я уже — труп…

Ночь стирает суету дней

тихим шелестом своих шин…

Помоги мне!

Я иду к Ней.

Потому что я еще жив.

TheMalcolm

Технический вопрос: допечатки в обозримом будущем предполагаются? Купить ОВДВ в Новосибирске я не смог...

Книги допечатываются по мере их ухода со складов издательства. ОВДВ допечатывалось уже несколько раз, в последний раз — в этом году. В Москве в продаже она есть. Гляньте на ОЗОНе, если есть и там, то отсутствие книги в Новосибирске связано с книготорговыми фирмами. Не привезли или привезли мало и больше не везут.

Люди добрые! Поскольку вопросы не иссякают, причем вопросы, требующие основательных ответов, давайте договоримся, что я до конца ноября отвечу на все, что уже заданы. На те, что будет (если будут) заданы за оставшиеся до конца месяца дни, отвечу до 5декабря. И на этом сделаем перерыв.

TheMalcolm

Вера Викторовна, я не очень понимаю, как вы можете одновременно сочувствовать столь политически противоположным персонажам, как Че Гевара и адмирал Колчак. С точки зрения обыденного сознания, как минимум один из них воевал за однозначно неправое дело.

Гипотезы:

а) Важно, чтоб человек был хороший, а за что там он воевал — пусть разбираются специалисты узкого профиля.

б) Дело, за которое ратуют хорошие люди, тем самым хорошее.

в) Никакого противоречия нет, просто время, место и обстоятельства слишком разные.

Выберете?

Если видеть в Че и Адмирале некие ярлыки, то сочувствовать обоим и впрямь нельзя, но ярлыкам не сочувствуют. Их наклеивают. Приспосабливают к собственным идеологическим потребностям, отрезая то, что в означенные потребности не вписывается и пришивая то, чего не хватает. В результате наклейки имеют две ипостаси. Кровавый палач империализма (коммунизма), он же святой мученик за Бога-Царя-Отечество (коммунизм). При этом настоящий Че, как и настоящий Адмирал агитаторам просто мешают (в свое время я прошлась над подобным подходом в «Хрониках Арции», где молились Святому Эрасти и пугали Проклятым).

Если же рассматривать ЛЮДЕЙ, то никакого антагонизма нет и близко. Напротив.

О Колчаке можно глянуть тут. http://kamsha.ru/uvletchen/kolchak/return.html

Биографию Че обычно знают лучше. Что один, что другой всю жизнь делали то, что считали нужным, и пошли до конца, поразив своей стойкостью даже своих убийц.

Есть и более конкретные аналогии. И тому и другому пришлось выбирать между войной и наукой (Колчак), и войной и медициной (Че). Оба с немалой болью выбрали то, что им казалось более нужным (прочитайте при случае воспоминания Че о том, как он после разгрома десанта с «Гранмы» не мог тащить одновременно медикаменты и боеприпасы, и выбрал боеприпасы).

Оба могли спокойно, с чувством раз и навсегда выполненного долга, жить в покое и почете. Колчак — за границей, где его, откомандированного Временным Правительством, застала Октябрьская революция и начавшаяся гражданская война. Че — на Кубе. Оба были тяжело больны. Че был астматиком, Колчак во время поисков барона Толля провалился в полынью и всю оставшуюся жизнь мучался от страшных болей в суставах. Его спасли бы отставка и жизнь в Крыму, а еще лучше в Египте, а он водил корабли по Балтийскому морю. Оба ничего не хотели ДЛЯ СЕБЯ. И оба пытались изменить то, что были не в силах перенести.

Молодой врач из хорошей семьи, попутешествовав по родному континенту, посмотрев, как живут люди, поработав в лепрозории, пришел к выводу, что так жить нельзя. Боевой офицер попытался исполнить свой долг, как он его понимал, и спасти страну, которой всю жизнь служил. Не нам их судить. Я даже Кагановича судить не возьмусь, так как человек жил, как верил, и верил, как жил. И натворил настолько всякого, что страшно становится. http://kamsha.ru/journal/analitycs/kaganovich.html

ИМХО, настоящим антагонистом Колчаку является генерал Власов, изо всех сил делавший карьеру и фортуну при советской власти, а потом предавший эту самую власть вместе с Родиной. А противоположности Че мы можем наблюдать еще в большем количестве. Это те, кто на возмущении и недовольстве старыми режимами въехали во власть, присосались к корыту, позабыв о том, за что когда-то якобы боролись, и озабочены исключительно тем, чтоб их от означенного корыта не отшвырнули.

Я не вижу ничего зазорного в том, чтобы уважать людей, придерживавшихся противоположных твоим политических взглядов. Более того, я теперь пришла к выводу, что позиционирование человека как коммуниста, демократа, патриота, христианина, мусульманина, иудея, атеиста, толкиниста, перумиста, ролевика, реконструктора, фанфикера, слэшера, гота, пака, вегетарианца, жабопоклонника и любителя одуванчиков, наконец, о личности говорит очень мало. Подходы «кто не с нами, тот против нас», «он не прав, но он из нашей стаи, значит, он прав, ребята, бей» меня не устраивают. Если тот, кого я считаю подонком, разделит мое мнение или мои вкусы, я ему руку пожимать не стану. Если мне не нравится то, за что бьется человек порядочный, я буду спорить, возможно, пойду на конфликт, но не стану записывать его в мерзавцы из-за идеологических разногласий или вкусовщины. Человек — задача, которая не имеет общего решения, только — частное. Поэтому я уважаю, к примеру, Сергея Григорьевича Волконского, Александра Христофоровича Бенкендорфа и Михаила Семеновича Воронцова, а «верного» Шервуда, господина Каховского и «наше все» — нет. Уважаю Ричарда Йорка и Елизавету Тюдор. Героев 1812 года, как русских, так и французов. Деникина, Колчака, Молчанова, Рокоссовского, Ковпака, Горшкова, Николая Гумилева, Георгия Иванова, Константина Симонова, Павла Когана, Черчилля, де Голля, Че Гевару, Сальвадора Альенде, но не Генриха Седьмого, Якова Первого или Николая Второго с его супругой. Не Власова со Шкуро, не Пиночета и не господина Кунина сотоварищи.

Не знаю, что еще сказать.

конкистадор

Блестяще! полностью согласен.

А вот я не очень понял, почему рухнул надорский замок. Его сам Дикон случайно обрушил (во сне в нём проснулась Сила Повелителя Скал) или просто древние стражи+хранитель рода не смогли защищать род клятвопреступника? Или просто окончился Цикл и всё старое должно уйти?

Рада, что согласны. Очень! Сейчас слишком часто в ходу "стайно-прикладной" подход, когда из человека делают этикетку, причем исключительно по типу "наш" - герой и (или) невинная жертва, "не наш" — "гад и преступник"

А про Дика и Надор — вопрос спойлерный. Так что могу сказать лишь, что сработал другой механизм.

TheMalcolm

Не хотелось бывам написать книгу, в которой по обеим сторонам конфликта стоят люди равно достойные?

«Талигойская баллада», битва у Хексберг и поединок Вальдеса с Райнштайнером не считаются?

Впрочем, вопрос любопытный, надо только о терминах договориться. Дабы избежать знаменитого вопроса о налезании кита на слона и наоборот. Что подразумевается под конфликтом и что есть «равно достойные»?

Уточните, я с удовольствием отвечу.

TheMalcolm

Не хотелось бы вам написать нечто не-фэнтэзи и не-историческое?

А я и пишу. Статьи, хотя без истории и в них обходиться трудно. Да, мы качаемся на самых верхних ветках дерева истории, но от ствола и корней никуда не деться.

Даже если ваять нечто сугубо материалистическое из жизни современной нам Земли, без новейшей истории не обойтись, потому как задающие сегодня тон поколения росли в другом мире и в других странах, нынче ставших частью истории.

Сумела бы я написать не фэнтези? Видимо, да. По крайней мере мне несколько лет кряду пытаются заказать детективы. Наверное, могла бы написать и о животных, и о каком-нибудь катаклизме, а вот любовный дамский роман, не отягощенный ничем, кроме личных проблем героини, у меня бы точно не вышел. Разве что пародия.

Сложнее всего с фантастикой, так как остатки высшего технического мне категорически мешают превращать в полевых условиях опилки в золото и с помощью лингвоинъекций за ночь овладевать двадцатью восемью инопланетными языками. С магией как-то проще — изначально заявленный отказ от сугубо материалистического развязывает руки. Да. Живая вода или исцеляющие руки короля. Да. Портал. Да. Привидение. Ну и что? Все это хозяйство вполне вписывается в заданные реалии. Превращение органики в золото в реалии мира, заявленного, как сугубо материалистический, — нет.

TheMalcolm

В вашем списке любимых детективов не значится брат Кадфаэль by Эллис Питерс. Не знаете, не любите, случайно упустили?..

Прочитала несколько книг. С интересом, но не более того. Мне в этих историях чего-то не хватало. И в главном герое тоже чего-то не хватало. Брат Кадфаэль для меня так и не стал живым человеком. Как и лорд Питер. А вот кого я забыла, так это Алана Гранта и

(позорище!) мистера Холмса.

Chio

Поэтому ограничусь одним: вы уже отвечали здесь об отношении к фанфикшену, в связи с чем возникает взаимосвязанный вопрос. Как по-вашему, что подвигает людей брать чужого персонажа и — нет, не просто писать фанфик, или альтернативную концовку, продолжение, вбоквел, — а использовать этого персонажа (чаще всего выбирают умных, сильных, интересных личностей) лишь для того, чтобы всласть его помучить? Причем написано может быть небесталанно, замаскировано под политические (интриги, войну, бог весть что еще), но уши основной идеи все равно торчат — взять персонажа и всласть поиздеваться...)

А разве я о фанфикшене говорила тут? Меня часто об этом спрашивают, я не раз и не два говорила об этом подробно, но в других местах. Сам факт написание вещи из жизни чужого мира и чужих героев ничего не говорит. Это может быть шедевром, может быть беспомощной бездарью, может быть мерзостью. Можно говорить только о конкретном произведении или о том или ином направлении в фикрайтерстве. Кстати, я бы не привязывала «мучительство персонажей» к фанфикерству, хотя там это встречается достаточно часто, это лишь частное проявление модного нынче сюжета. Многим отчего-то нравится читать про то, как сильного и гордого человека доводят до скотского состояния, когда он начинает казаться жалким тем, кому чужие сила и гордость поперек горла. Зато в раздавленном и растоптанном виде его можно пожалеть, причем свысока, а то и представить себя утирающим слезы и кормящим с ложечки с последующим вразумлением, обращением, умужением или еще каким слэшем.

ИМХО, многие книги (и фики) подобного плана работают на самоутверждение читателя (писателя) путем унижения тех, кто изначально сильнее и ярче и никогда на такого читателя (писателя) в реале не глянул бы. Тому, кто в подобном самоутверждении не нуждается, читать подобное неприятно и даже противно, а расписывать именно в таком ключе и с таким придыханием в голову никогда не придет.

Характерно, что авторы книг (фиков)-унижений старательно обходят ситуации, когда люди не теряют себя, как бы кошмарно у них ни складывалось. Достаточно вспомнить женщин, раз за разом отказывавшихся признаваться в колдовстве, что бы с ними ни творили. Или прошедших мясорубку НКВД, но не признавшихся ни в чем и ни на кого не показавших. Были подследственные, которых так и не смогли вытащить на публичный процесс и стреляли втихую, как того же Молчанова. Были такие, которые выдерживали, выходили на волю и жили дальше. Как Рокоссовский, что до конца своих дней не расставался с револьвером, потому что второй раз пройти через то, что он выдержал, не хотел. Увы, признание самого факта существования подобных характеров поперек горла довольно значительному контингенту, вот они и наслаждаются примерами унижения крупных личностей. Или настаивают на невозможности существования оных. Или на том, что те руководствуются исключительно шкурными мотивами. Тоже помогает самолюбию, видимо.

Кроме того, на мой взгляд, чернуха (и порнуха) наиболее просты по исполнению и дают гарантированную аудиторию. Особенно, если автор не намерен утруждать себя, создавая характеры, интригу, мир. Написать красивую, востребованную историю красивой любви, пусть и с грустным концом, без таланта и без души не выйдет, зато расписать с физиологическими подробностями сцену насилия, расчленения, пыток достаточно просто. Даже человеку анатомически и исторически безграмотному, но имеющему доступ к аналогам, так как у потребителей достоверность подменяется расписыванием крови и грязи. И неважно, что герой при таком обращении сдох бы сутки назад. Подробно, похабно, кроваво, беспросветно, значит — «правда жизни». По крайней мере с точки зрения сурового мужчины 15 лет с ником Великий Расчленитель или изощренной дамы того же возраста, именующей себя Великой Жрицей Смерти.

Надо сказать, что испытав на собственной шкуре, как это «весело» - мучить и убивать героев, становишься особенно нетерпим к сценам насилия ради насилия. Когда оно сюжетно ничем не оправдано, кроме удовольствия автора или желания расширить аудиторию за счет любителей чернухи. Помимо логики повествования о ненужности данной сцены, ИМХО, свидетельствует схематичное, невыразительное, скомканное описание того, что было до и после. Особенно ярко это проявляется именно в фиках, когда берутся готовые герои и бросаются в мясорубку. Неважно, что происходящее противоречит логике и характерам персонажей. Любителям кровищи и (или) порнушки это неважно. Главное - можно не возиться, придумывая мир, внешность, характер, имена, а быстренько-быстренько приступить к тому, что с их точки зрения главное. Лично мне это противно.

vindici

Вера Викторовна, как лично вы относитесь к пресловутому "принципу меньшего зла", столь популярному нынче и вечно актуальному? В вашем творчестве он также встречается не раз (искусственное наводнение Алвы, государственная политика Сильвестра). Стоит ли мир слезы ребёнка? И, как следствие, согласны ли вы с макиавеллиевским принципом "цель оправдывает средства"? Или вам ближе данная цитата из А. Сапковского:

В любом государстве найдутся люди, которых можно назвать слепыми фанатиками идеи общественного согласия. Преданные этой идее, они ради нее готовы на все. На преступление тоже, поскольку цель, по их мнению, оправдывает средства и изменяет соотношения и значимости понятий. Они не убивают, нет, они спасают порядок. Они не истязают, не шантажируют — они обеспечивают интересы государства и дерутся за эти интересы. Жизнь единицы, если единица нарушает догму установленного порядка, для таких людей шелонга ломаного не стоит. А того, что общество, которому они служат, состоит именно из единиц, такие люди во внимание не принимают. Такие люди обладают так называемыми широкими взглядами... а широкие взгляды — это вернейший способ не замечать других людей.

Возможна ли в принципе тут "золотая середина"?

Если коротко, цель не оправдывает средства, но налагает на них определенный отпечаток. В свою очередь, средства бросают тень на цель. Этот вопрос, как и очень многие, не имеет абстрактного решения, только конкретные.

Стоила ли ликвидация банды "Черная кошка" лжи, на которую пошел честный Шарапов, до этого разругавшийся вдрызг с Жегловым из-за подсунутого Кирпичу кошелька? На этот вопрос, ИМХО, можно искать ответ. И даже найти.

Стоило ли несоздание в Третьем Рейхе атомной бомбы отправки условным Штирлицем в концлагерь или вообще в газовую камеру хорошего человека и гениального ученого, вплотную подошедшего к созданию оной бомбы? Тоже можно искать ответ. И тоже, возможно, найти.

Стоила ла успешная переправа через Днепр гибели так и не дождавшегося подмоги батальона, захватившего ложный плацдарм на немецком берегу (помните: "Освобождение", капитан Цветаев командующему:"Я привел батальон. Он здесь")?. Можно спорить. Можно решить.

А вот вопрос, может ли слуга закона, находясь на службе, прибегнуть к обману и фальсификациям, находится на гране софистики. Ну а пресловутая "слезинка ребенка" в том смысле, в каком ее всуе поминают (в контексте того, кем и когда это было сказано, вопросов не возникает), ИМХО, пустая, абстрактная фраза. Ее легко и приятно произносить тем, от воли кого мир никоим образом не зависит. К счастью для оного мира. Кстати, я знала парочку радетелей "слезинки ребенка" из числа накухнесидентов. Своих детей они доводили до слез регулярно, а слезинки в чужих глазах учитывались исключительно в зависимости от соответствия с взглядами упомянутых накухнесидентов.

Короче, давайте ставить конкретные вопросы и искать на них ответы.

Стоят ли открытия в медицине и биологии мучений собаки Павлова и гибели миллионов лягушек?

Стоят ли интересы США Хиросимы, Нагасаки, Ла Монеды, Белграда, Багдада?

Стоил ли мятеж Ракота и Хедина той цены, которую за него заплатили разумные и неразумные твари Упорядоченного? Был ли иной выход у Джейме Ланнистера в ситуации с Браном и в ситуации с сумасшедшим королем и его пиротехниками? Был ли иной выход у Императора и у Фесса?

А вообще вы будете смеяться, но на тему цели и средств я всласть помедитировала, когда шло "К вящей славе человеческой." Там целый набор целей, средств и точек зрения. На выбор.

ЗЫ. Извиняюсь за очередную задержку — очередная же работа, а вопросы таковы, что двумя словами не ответить. Сейчас я честно отвечаю на вопрос Татьяны о русской классике и Мартине. Получается ОЧЕНЬ много, но иначе, боюсь, выйдет не слишком понятно. Самое позднее, в субботу этот опус выложу. А потом надо еще про налезание благородного слона на не менее благородного кита... Ох!

Татьяна

«Книги Мартина, прежде всего, о личных проблемах и комплексах героев, когда внешние беды и проблемы любого масштаба отступают перед моральными переживаниями и проблемами. В этом смысле Мартин, как ни парадоксально, — наследник и продолжатель традиций русской классической литературы в лице Л. Н. Толстого, Достоевского, Чехова и их последователей. Думаю, и его самого смело можно назвать классиком.»

Будьте так любезны — раскройте эту тему подробнее? Очень интересно!

Вообще ИМХО удобнее всего раскрыть эту тему для себя самому, перечитав «Войну и мир», «Преступление и наказание», «Братьев Карамазовых», «Палату номер шесть» и «Трудно быть богом», а потом по горячим следам «Песнь льда и пламени».

Но раз уж спросили… Попробую объяснить, почему я для себя связала эти направления и эти произведения. Предупреждаю — букв не просто много. Их очень много, потому что сперва придется сказать о том, что называют русской классикой, вернее, о русском критическом реализме от Грибоедова и Гоголя (хотя Николай Васильевич работал и в других направлениях) до Чехова. А потом придется говорить о продолжении этого направления в советский и постсоветский период.

Жил-был Федор Толстой, прозванный Американцем. Одну из его выходок («Я его уже убил») повторил Алва.

Жил-был талантливый музыкант, гениальный драматург, выдающийся дипломат и знаменитый бретер Александр Грибоедов.

Американец весьма обиделся на Грибоедова, продернувшего его в «Горе от ума»: «Ночной разбойник, дуэлист, в Камчатку сослан был, вернулся алеутом и крепко на руку нечист».

Гиганты встретились. Толстой предъявил претензии. Грибоедов ответил в том смысле, что все верно. Ибо объект передергивает в картишки.

«Передергивал, передергиваю и буду передергивать, — согласился Толстой, — но, тебя почитав, чего доброго, вообразят, что я ложки серебряные ворую или вообще взятки беру! Нехорошо!». Грибоедов подумал и согласился, что-таки нехорошо. И тут же исправил на «в картишки крепко он нечист».

«Теперь другое дело!» — обрадовался Толстой. Инцидент был исчерпан. Репутация обоих была таковой, что усомниться в смелости фигурантов никому и в голову не пришло.

А еще Грибоедов навеки покорил сердце красавицы-княжны Нино Чавчавадзе. Эта пара вписала одну из самых красивых и трагичных страниц в историю Любви. Той самой Любви, о которой пел Высоцкий. А еще незадолго до своей гибели от рук мусульманских фанатиков Грибоедов предложил проект Российско-закавказской компании. Предполагалось массовое переселение российских крестьян и ремесленников в Закавказье и на Северный Кавказ, создание там современных машинных фабрик и особых зон беспошлинной торговли разного рода, как тогда говорили, "колониальными товарами". Реализуйся эта идея, Россия получила бы мощнейший рычаг не только военного, но и экономического воздействия на регион и, возможно, все дальнейшие события развивались бы по другому сценарию. Увы… Пошли другим путем.

Что до самого Грибоедова, то, надо полагать, Александр Сергеевич, узнав, что выведенного им требовавшего карету всеми непонятого бездельника миллионы школьных учебников объявят положительным персонажем, страдальцем и прогрессивным элементом, был бы шокирован преизрядно.

А еще жил-был «честный и достойный человек, слишком беспечный для того, чтобы быть злопамятным, и слишком благородный, чтобы стараться повредить». И звали этого человека Александр Христофорович Бенкендорф. Эту характеристику знаменитому «сатрапу и душителю» дал Пушкин, утешавший написавшего на Бенкендорфа эпиграмму и струхнувшего по этому поводу Вяземского.

В 1803 году 20-летний Саша Бенкендорф уехал добровольцем на Кавказ, отличился при взятии Гянджи, получил за храбрость ордена Святой Анны и Святого Владимира IV степени. За Прейсиш-Эйлау он получил Анну II степени. В 1809 году уже полковник Бенкендорф пошел (опять добровольцем) на русско-турецкую войну. За атаку под Рущуком — Георгий IV степени. В 1812 году — командир партизанского отряда. 16 с лишним тысяч пленных, включая трех генералов. Затем лихие кавалерийские дела под Велижем, Темпльбергом, Лейпцигом, Краоном и Лаоном, с последующим стремительным рейдом по Голландии и Бельгии. Российские ордена Святой Анны I степени и Святого Георгия III степени, прусские Черного и Красного орлов, австрийский Святого Стефана, а были еще ордена шведские, баварские, ганноверские... Ну и золотые шпаги за храбрость от императора российского, короля нидерландского и принца-регента британского. А дальше были деликатные дипломатические поручения в Париже и создание на острове Корфу отрядов албанских, греческих и черногорских добровольцев для высадки в Италии. И тонущих петербуржцев во время знаменитого наводнения Бенкендорф спасал, и у прекрасного пола бешеным успехом пользовался…

Надо полагать, доберись гоголевский Акакий Акакиевич до настоящего Бенкендорфа, ушел бы он не только с новой шинелью, но и с шапкой и сапогами, но подобный хэппи-энд Гоголя не устраивал. А если бы устроил, г-да чацкие и репетиловы повесть бы гоголевскую заклеймили.

Вообще, если порыться в архивах, почитать мемуары и специальные книжки, хоть по медицине, хоть по химии, хоть по истории театра, архитектуры, балета, да просто пройтись по Петербургу, читая надписи на мемориальных досках, выяснится, что в Российской империи жило множество интереснейших, неординарных людей, делавших дело и делавших его хорошо. Зато, взявшись за ту часть русской литературы 19 века, которую проходят в школах и по которой о России судят на Западе, которую мы гордо называем классикой, испытываешь когнитивный диссонанс. Потому как люди дела, люди успешные, люди яркие куда-то исчезают. В герои выходят господа, которые для того, чтоб выяснить, твари ли они дрожащие или право имеют, не открывают антарктид, не строят дворцы и храмы, не рисуют картин, не открывают периодических таблиц, не оптимизируют состав водки и уж тем более не идут добровольцами на всяческие войны. Нет, они берут топор, убивают старушку, а потом угрызаются. Под бурные продолжительные аплодисменты.

Убить и угрызаться — это психологично и глубоко. Кричать «в Москву, в Москву. В Москвууууу!» и сидеть при этом дома — достойно и неоднозначно. Уйти от мужа, бросив одного ребенка, вернуться к нему, родив другого от любовника, снова уйти, наплевать на обоих детей, страшно страдать и назло любовнику лечь на рельсы — еще более неоднозначно. Изменить только одному мужу, в связи с этим утопиться и стать лучом света в темном царстве однозначно, зато протестно. Портить нормальным людям жизнь, бурчать, ворчать и ненавидеть все и вся, влюбиться в чуть ли не воплощение всего обненавиженного и помереть от сепсиса — трагично и поучительно. И так далее. И тому подобное. Каждая вещь по отдельности и в самом деле шедевр. Смачно. Ярко. Подробно. Правдиво. Смело и ново. Убивали старушек-процентщиц? Убивали. И отцов убивали. И отцы с сыновьями дам не могли поделить. И с ума сходили. И неверные дамы топились и бросались под паровозы. И девицы с разбитыми мечтами и сломанными крыльями ползли к родительским порогам, не став великими актрисами и пианистками. И чиновники чиновничали, сатрапы сатрапствовали, развратники развратничали, а страдальцы страдали и хотели в Москву.

Все правда, а в итоге Российская империя, если судить о ней по великой русской классике, выходит чем-то серым, кошмарным, грязным, заселенным сплошь людьми маленькими, людьми лишними и людьми ненормальными и душевнобольными.

Только вот непонятно, куда канули грибоедовы, бенкендорфы, боткины, пироговы, лазаревы, беллинсгаузены, бородины, менделеевы, чайковские, монферраны, толли, колчаки, скобелевы, да просто нормальные люди? Со своими нормальными, человеческими проблемами и радостями. И с чего это иноземные послы ждали, пока русский государь рыбку ловит? И кто это всяких там мариинок настроил и в них танцы прыгал и арии пел? Или даже про старушек и идиотов успешно писал и бурлаков рисовал. Нет этого. Не показано. Оставлено за кадром. Чацких — нате в количестве! Грибоедовых — не дождетесь! В итоге объективность уподобляется порожденной вдохновением одного из кэртианских фанфикеров «беспозвоночной кошке». Усы, лапы, хвост, уши, шерсть… А позвоночника и нету.

Если в литературе других стран критический реализм уравновешивался достойными и яркими книгами иного рода, то у нас — увы. А. К. Толстой, равно чуждый как серятине, так и сусальности, погоды не делал, хоть и был без малейшего преувеличения гением и провидцем. Кстати, о Толстом. Он на своем личном опыте успешно доказал, что в Российской Империи история Анны Карениной могла разворачиваться и закончиться совсем иначе. Без наркотиков и паровоза. И еще раз кстати. Мы очень любим повторять знаменитое «все животные равны, но некоторые равнее», но Алексей Константинович Толстой сказал почти то же намного раньше —

"Феодал!— закричал на него патриот, —

Знай, что только в народе спасенье!".

Но Поток говорит: "Я ведь тоже народ,

Так за что ж для меня исключенье?".

Но к нему патриот: "Ты народ, да не тот!

Править Русью призван только черный народ!

То по старой системе всяк равен,

А по нашей лишь он полноправен!".

По тому же принципу среди «прогрессивной общественности» полноправна была лишь та литература, где жизнь вообще, и в любезном отечестве в частности, рисовалась исключительно серым, черным и грязно-коричневым. Недалеко ушли от этого подхода ревнители «высокой литературы» и теперь. При этом я никоим образом не собираюсь отрицать гениальность наших классиков. Просто составленное на основе их произведений представление о жизни империи будет столь же адекватно, как, скажем, представление о браке, составленное на основании исключительно судебных архивов.

Понять, почему в России «образованщина» не любила власть, можно. Повод к тому имелся. На ровном месте революции не случаются. «Россия, которую мы потеряли» не была эдаким сусальным раем, как и не была кромешным адом, который только и можно, что разрушать до основания. И серой помойкой она тоже не была. Для ее адекватного изображения требовались все краски палитры. Увы. Соревнование белого, черного, серого и цветного закончилось победой серого и черного. С разгромным счетом.

Причин тому, на мой взгляд, несколько. Безусловный талант литераторов «серого» и «черного» направлений, откровенная глупость официального агитпропа, вызывающая естественное отторжение, сформулированный Пушкиным закон «живая власть для черни ненавистна», настроение разночинской интеллигенции, от народа отставшей, к аристократам не приставшей, и люто эту самую аристократию ненавидящей.

Нельзя забывать и о «ядовитом интересе» обывателей к ррррроковым страстям и темным сторонам жизни. Тот же Достоевский, честно зарабатывавший на жизнь и игру написанием психологических триллеров, выбирал сюжеты, способные шокировать и возбуждать добропорядочных читателей. Карамазовы и свидригайловы были волнующими исключениями, потому про них взахлеб и читали. Книги били на те же эмоции, что и знаменитый скандал с убийством ведущего двойную жизнь пожилого барона. Этот господин после ужина с газеткой в Благородном Собрании отправлялся по злачным местам и в конце концов был найден мертвым в отправленном по почте сундуке. Общественность была потрясена, газеты только об этом и писали, но делать вывод, что все пожилые петербуржцы немецкого происхождения тайком шляются по малолетним проституткам, было бы странным. Да и в наши дни существуют не только «сериальные» братки, депутаты, путаны, модели и крупные предприниматели.

Современники читали того же Достоевского, Толстого или Чехова с одним настроением, потомки и иностранцы — с другим. Наше великое самоохаивание было встречено с восторгом, которого точно бы не снискал ни русский Вальтер Скотт, ни русский Сенкевич или, тем более, русский Киплинг. Не могли пройти мимо литературного козыря и революционеры. Победившим большевикам нужно было доказать, что ничего, кроме разрушения, старая Россия не заслуживала. И вот, несмотря на моральные кодексы строителей коммунизма и борьбу за нравственность, девятиклассникам демонстрировали Сонечку Мармеладову, положительного Раскольникова с топором и утопившуюся Катерину. Секса в СССР не было, про уголовный элемент пели намеками «если кто-то кое-где у нас порой», а положительные проститутки, убийцы и неверные жены в школьной программе были.

Иначе обстояло дело с современной литературой. Все, что было официально издано, полагалось идеологически выдержанным, но отличалось, как лебедь рак и щука. «Взвейся да развейся» разной степени таланта и искренности опустим, как и «цветное» направление, продолжившее и развившее линию, ведущую от «Капитанской дочки», «Песни о царе Иване Васильевиче», «Князя Серебряного», «Гамбринуса» к «России молодой», «Живым и мертвым», «Сестре печали», «Моменту истины».

Критически настроенная интеллигенция успешно продолжила критическую же линию русской классики. С дымовой завесой для цензуры (вроде поминаемых всуе видеовизоров коммунистической Земли в «Трудно быть богом» и маскировки изначального дона берии-Ребии в дона Рэбу) или без оной, как в песнях раз и навсегда забросившего чепец за мельницу Галича. И опять-таки на новом витке повторилось то, что уже было. Это была правда, но не вся, и среди ее адептов были и есть как гении и герои, так и бездари, чьим единственным достоинством было то, что их при проклятом тоталитаризме не издавали, и конъюнктурщики, бросившиеся пинать мертвого льва, которому при жизни лизали все, что можно и нельзя.

Преодолеваю искушение поговорить о «сером мифе» и иду дальше. Все вышесказанное было преамбулой, теперь будет амбула. А именно, почему у меня Мартин ассоциируется с русской классикой.

Если бы Мартин писал по-русски, а Толстой, Достоевский и Стругацкие — по-английски, практически наверняка его бы обвинили в заимствованиях. К счастью, самому, по-видимому, великому из ныне активно пишущих англоязычных фантастов это не грозит. Знатоки американской и английской литературы, без сомнения, могут назвать те зерна, из которых выросла ПЛиО. Я бы, на свой дилетантский взгляд, отнесла бы к таковым Фолкнера (в первую очередь «Шум и ярость»). Но, будучи человеком русским, мне удобнее сравнивать и сопоставлять со своим.

Итак, аналогия первая. Достоевский. Темные, недоступные большинству людей фатальные страсти. Психологичность и глубина проработки образов. Чудовищная рефлексия героев. Мрачная, почти безысходная атмосфера, выписанная так, что жить становится страшно и тошно. Двумя словами — «зима близко», одним словом — достоевщина. Странные, сильные, «штучные» характеры и еще более странные, чтобы не сказать иначе, отношения, в том числе и внутрисемейные. Семейка Карамазовых, семейка Ланнистеров. Ланнистеров... Клубок ненависти и страстей. Ущербный, ненавидимый и ненавидящий сын, странный, властный, самозабвенно портящий детям жизнь отец, роковая женщина, убийство, следствие… Правда Мартин пошел дальше Достоевского. Алеше Карамазову и Богу в Вестеросе пока места не нашлось.

Аналогия вторая. Толстой. В первую очередь «Война и мир». Масштаб полотна и его многофигурность. Это уже не история нескольких человек или семьи, пусть и обуреваемой всеми возможными демонами. Это портрет эпохи, но портрет, написанный в соответствии с философскими взглядами автора. И если история расходится с этими взглядами, тем хуже для истории. Наполеоновская эпоха в зеркале «Войны и мира» мало согласуется с тем, что проступает из документов, воспоминаний, исторических исследований. О противоречиях и прямых искажениях можно говорить долго. Багратион не был «смелым глупым человеком», Наполеон был не просто маленьким человечком с жирной грудью, а боевой офицер, имевший за спиной Шенграбен и Аустерлиц, в день Бородина не стал бы тупо пялиться на вертящееся перед ним ядро и думать о вечном. Впрочем, от Толстого досталось не только военным, но и штатским, не только русским, но и французам, и даже полякам.

Историзм был сознательно принесен в жертву авторским взглядам, среди которых не последнюю роль играла явная неприязнь к власти, официальной церкви и признанным великими и незаурядными личностям. В итоге мы получили вместо Сергея Волконского — Андрея Болконского, вместо Дениса Давыдова — Ваську Денисова, а вместо интереснейшей эпохи — всю ту же беспозвоночную кошку. Если, конечно, не считать позвоночником дубину народной войны и Платона Каратаева.

ПЛиО по масштабу, количеству персонажей и событий, психологической проработке вполне сопоставима с «Войной и миром». Разумеется, Мартин отказывая своим героям в праве на то, что выходит за пределы личных амбиций, комплексов и обид, руководствовался иными причинами, чем Толстой, но результат вышел похожим. По крайней мере, для меня. Эпоха войны Роз с Йорками, Уорвиками, Тюдорами исчезла. Становится непонятно, как, на чем и на ком держалось огромное королевство, почему все не полетело в тартарары намного раньше, как оно вообще возникло. Впрочем, эти вопросы сразу же отпадают, если понять, что историчность здесь даже не гвоздь, на который вешают картину, а некая приправа, а главное — характеры человеческие, причем характеры современные и понятные автору и читателям. Именно это и заставляет меня считать ПЛиО — психологическим романом-антиутопией, а не «историческим фэнтези». В отличие от Тертлдава.

Аналогия третья. «Трудно быть богом». Знаменитый роман, который, на мой взгляд является преемником критической, антигосударственной линии русской классики. Где-то я читала, что Б. Н. Стругацкий позиционировал ТББ как роман о диссидентах. Если я ничего не путаю, то это расставляет все на свои места. Увы, теперь, после распада СССР, ТББ воспринимается как фэнтези, причем фэнтези историческое, так как гений АБС сделал вонючий Арканар с его штурмовиками, Орденом и немытыми донами прямо-таки осязаемым. Мир, который, за исключением небольшого числа слабых и уязвимых поэтов, философов и изобретателей, порождает исключительно грызущихся промеж собой пауков. Мир, в котором обвешанный привезенными с коммунистической земли бонусами (которые ныне воспринимаются как эльфийские артефакты) прогрессор по всем азимутам круче местных бойцов. Мир, которому можно только свысока сострадать и предлагать советы по его улучшению. Мы не видим ни одной по-настоящему масштабной личности, ни одной мало-мальски достойной цели, ни одного намека на хотя бы достойное прошлое. Опять-таки непонятно, как вообще арканарцы слезли с деревьев и дошли до изобретения доспехов и светского романа. Серая, унылая, безысходная картина. Нет ни искренней веры, ни чести, ни служения хоть сюзерену, хоть Господу, хоть Прекрасной Даме, что были характерны для высокого Средневековья. Вместо них — корысть и тупость штурмовиков-лавочников. Барон Пампа, конечно, мил, но воспринимается этаким славным примитивом. Арата Красивый Горбатый, видимо, оказавшийся в тексте по тем же причинам, что и коммунистическая Земля, тоже не слишком впечатляет. А ведь среди политиков, военачальников, богословов средневековья были личности, способные загнать коммунара-прогрессора Румату с его прогрессорством в угол и заставить почувствовать себя не богом, а как минимум младенцем на берегу океана вечности. Про лестную нам легенду о «немытой аристократии» и «рыцарях-недомерках» я молчу.

Разумеется, АБС, создавая роман-иносказание, думали не об историчности. В их скрытом противостоянии с советским официозом можно было говорить только так. Но идеологии приходят и уходят, а великие книги остаются. Остался роман о сильном и мытом герое в обстановке антисанитарного копошения. Остался серый безысходный мир. Осталось ощущение превосходства, испытанное читателя в отношении немытых аристократов. Коммунистическая и антикоммунистическая составляющие ушли или уходят в песок, дон Румата начинает восприниматься скорее как ман или эльф, занесенный к презренным хумансам.

В ПЛиО прогрессоров нет. Их место занимает читатель, наблюдающий за копошением средневекового мира, где каждый за себя. Интриги, заговоры, любвеобильные дамы, жуткие застенки, поединки на мечах, подробное, натуралистическое описание местных неаппетитностей… Арканар без Руматы вполне вписывается в мир Вестероса. Вестерос вполне может быть производным Арканара за вычетом прогрессоров и проблемы отношений творческой интеллигенции и власти. Дона Окана и дон Рэба будут чувствовать себя в Королевской Гавани вполне уютно, а Мизинец вполне мог бы подсидеть означенного дона, пустив в ход Лжебудаха.

Ну а всякие Сиды-Кампеадоры, служившие не себе, а своей стране, Байарды, девы Жанны, Глостеры с их «Верность меня обязывает» и совершенствованием парламентской демократии, в эти миры не вписываются никоим образом, как не вписывается туда история мыловарения и банного дела. История — отдельно, великие (без преувеличения) романы — отдельно.

Мир фантастики велик и разнообразен. Безысходность и приземленность героев ПЛиО уравновешивают порыв и сияющие доспехи множества героев других авторов. Безысходность Стругацких компенсирует их же НИИЧАВО и «За миллиард лет до конца света». А вот русского Дюма, Сенкевича или Киплинга, увы, нет и, судя по нынешним литературным и киношным веяниям, не ожидается. Над родимыми просторами по-прежнему разносится плач беспозвоночных кошек…

Ник Перумов

Прошу прощения у участников форума, что столь бесцеремонно вмешиваюсь в интервью Веры Викторовны. В оправдание скажу лишь, что делаю это с её ведома и согласия. Хочу пояснить один момент, насчет ТББ и диссидентов, вернее, "накухнесидентов", как совершенно справедливо выразилась Вера. Этот пассаж прозвучал на одном из семинаров БНС в Петербурге, на одном из двух, где мне довелось побывать. Так получилось, что на семинаре завязалась дискуссия между БНС и вашим покорным слугой, отстаивавшим тезис, что ТББ — типичная фэнтэзи, ибо даже в "прекрасном далеком", где открыта подпространственная тирьямпампамция, синтезировать золото из опилок в портативном агрегате никак невозможно, ибо описывается сей процесс, в отличие от тирьямпампамции, строго определенными и прекрасно известными уравнениями ядерных реакций, требующих, мнэ, несколько иных условий, чем могущие быть обеспечены в чемоданчике. :) Слово за слово, спор приобретал все более непримиримый характер, пока Борис Натанович, раздраженный моим молодым упрямством, не воскликнул (с толикой гнева в голосе): "Коля, как Вы не понимаете — ТББ это роман о Ленинграде, роман о диссидентах, что сидели на кухнях, и каждый из них был Руматой Эсторским!".

Фраза эта настолько меня поразила, что и теперь, 12 лет спустя, помнится как прозвучавшая буквально вчера. ТББ — моя любимейшая вещь у АБС, я помню её буквально наизусть, и никогда не представлял в подобном контексте...

Вот так и появились арканарские "накухнесиденты". :-)

гостья

Почему вы решили, что у нас нет собственных сенкевичей и дюма?

Роберт Штильмарк, Каверин. А ваши книги, Вера Викторовна?

Ник Перумов

Опять же, нагло вылезу вперед и отвечу, как кажется мне. Дело не в том, что "не было собственных [...]" — имя подставить по вкусу. А в том, что в фокус общественного внимания, общественного признания попадали произведения, написанные совершенно иным творческим методом. Авторы же, условно говоря, могущие быть отнесены к "собственным сенкевичам и дюма" подвергались явной или неявной, но обструкции, их чтение приравнивалось к "отсутствию вкуса". Вспомните реакцию образованного общества на романы Пикуля. Сформировано представление, "какой должна быть настоящая русская литература". Это иностранцам позволено быть "приключенческими" и даже, о, ужас — "развлекательными". А у нас должен быть надрыв Достоевского, непротивление злу насилием Толстого и "лишние человеки" Чехова.

Незарегистрированный

Кстати, ещё о ваших книжных вкусах: Виктор Санин? Юрий Крелин? Олег Куваев?

К сожалению, эти авторы практически прошли мимо меня. Не будь я теперь бОльшую часть времени в ипостаси чукчи-писателя и чукчи-бета-тестера, я бы сейчас к подобной литературе вернулась, но увы… Зато, пользуясь случаем, признаюсь в любви к заметкам Арсеньева.

TheMalcolm

«Талигойская баллада», битва у Хексберг и поединок Вальдеса с Райнштайнером не считаются?

"Талигойская баллада" не считается, там все хорошие люди плавно переходят на одну сторону. Ну, кроме Алана, но он, как я понимаю, просто поторопился.

Битва у Хексберг — да, но это только эпизод большого повествования.

Поединок — это ж только тренировка.

Впрочем, вопрос любопытный, надо только о терминах договориться. Дабы избежать знаменитого вопроса о налезании кита на слона и наоборот. Что подразумевается под конфликтом и что есть «равно достойные»?

Конфликт — главный конфликт книги. "Равно достойные" — это я перемудрил. Пусть будут просто достойные. Порядочные. Не мерзавцы.

И опять у меня нестыковка между пунктами 3 и 2.

Да и по вопросу один у меня непонимание. Помните, у Гоголя в «Заколдованном месте» у героя была проблема. Нужно было, чтоб с одного места и гумно волостного писаря видно было, и попову голубятню. А не выходило. Так вот я, пытаясь ответить на ваш вопрос, чувствую себя в шкуре означенного персонажа. Если я не смогла объяснить вам, как вышло, что я уважаю одновременно Колчака и Че, то ответить в вашей терминологии на вопрос о конфликте равно порядочных (не мерзавцев) героев я тем более не в состоянии.

Если же к этому добавить и леваду головы, то есть пункт 1, получается вовсе сложно. Равно порядочные герои, не являющиеся заявленными политическими антагонистами (потому что в равной степени и одновременно таковых, по вашему мнению, уважать не выходит), должны участвовать в конфликте, который не может завершиться признанием чьей-то итоговой правоты и при этом не будет эпизодом одного повествования.

Помедитировав над этой задачкой, я нашла только одну ситуацию, хоть как-то отвечающую условиям. Спор равно благородных спортсменов, которые не участвуют ни в политике, ни в махинациях дельцов от спорта, а честно годами боксируют или играют в шахматы, проявляя чудеса джентльменства по отношению друг к другу.

vindici

Вера Викторовна, вы блестяще раскрыли вопрос "кто виноват?" Логично спросить у вас "что делать?" Если текущая литературная обстановка, на ваш взгляд, не приведёт нас к собственным сенкевичам и дюма, то что следует для этого предпринять? Какие признаки в творчестве, по-вашему, помогут определить, тот ли это самый сенкевич или нет?

Я не раскрывала вопрос «кто виноват», я пыталась объяснить, почему у меня Мартин ассоциируется с русской классикой. Более того, я вопрос «кто виноват» признаю только в детективах. Кто убил сэра Джулиуса — племянник, жена или дворецкий? Кто сказал щенку «МЯУ» — петух, пчела или вреднючая кошка? Как только вопрос становится абстрактным, я начинаю его бояться, потому что в итоге все сведется к пресловутому поиску выпивших воду в кране. Если же говорить о творческих вещах, то каждый хорош на своем месте. Человек, ломающий творческое естество, уподобляется героине «Великого потепления». А именно мамонтихе, решившей, что она опоссум.

Очень печально, что официальная русская классика создает весьма однобокое впечатление о России. Очень жаль, что Родион с топором и три так и не доехавшие до Москвы нервные дамы вытеснили из школьной программы Никиту Серебряного и скрипача Сашку, но надо не вычеркивать, а добавлять. Не пытаться, упаси Все-Святые-в-Мире-Чтимые, изъять Толстого Л. Н., а добавить Толстого А. К.

Никто не оспаривает за художником право изображать «крем, а в нем зеленая муха погибает» (С) Юрий Герман. Никто не собирается отрицать существование помоек или питерских дворов-колодцев, но мир изрядно выиграет, если художники не обойдут вниманием и другие сюжеты. Не нужно сверкающей белизны, от нее тоже слепнут, но и серой тошнотворности не надо. Пусть будет, как есть. И лестницы с кошками, и разбитые дороги, и кипенье сирени на Марсовом, и плачущие блокадники на Пискаревском…

гостья

Почему вы решили, что у нас нет собственных сенкевичей и дюма? Роберт Штильмарк, Каверин.

Дополню то, что сказал Николай Данилович, тем более на сходные темы мы с ним говорили не раз и не два. Это не я решила, это решили другие инстанции. Откройте школьный учебник за 9 класс, в котором речь идет о русской классике и увидите это сами. Впрочем, книг, которые можно сравнивать с «Потопом», «Паном Володыевским» и «Крестоносцами», я, кроме уже упоминавшегося «Князя Серебряного», в досоветской литературе я не знаю. Загоскин уступает и заметно.

«Князь Серебряный», на мой взгляд, вещь гениальная и пророческая. В свое время я немало позабавилась, цитируя из него одержимым перестроечными разоблачениями знакомым. (в своих загадках я имя Ивана, разумеется, опускала).

«Да поможет бог и нам изгладить из сердец наших последние следы того страшного времени, влияние которого, как наследственная болезнь, еще долго потом переходило в жизнь нашу от поколения к поколению!

…не он один несет ответственность за свое царствованье; не он один создал свой произвол, и пытки, и казни, и наушничество, вошедшее в обязанность и в обычай. Эти возмутительные явления были подготовлены предыдущими временами, и земля, упавшая так низко, что могла смотреть на них без негодования, сама создала и усовершенствовала Иоанна, подобно тому, как раболепные римляне времен упадка создавали Тивериев, Неронов и Калигул.

… помянем добром тех, кто устоял в добре, ибо тяжело не упасть в такое время, когда все понятия извращаются, когда низость называется добродетелью, предательство входит в закон, а самая честь и человеческое достоинство почитаются преступным нарушением долга.

…вы шли прямою дорогой, не бояся ни опалы, ни смерти; и жизнь ваша не прошла даром, ибо ничто на свете не пропадает, и каждое дело, и каждое слово, и каждая мысль вырастает, как древо; и многое доброе и злое, что как загадочное явление существует поныне в русской жизни, таит свои корни в глубоких и темных недрах минувшего».

Мои начитанные знакомые в ответ на просьбу назвать автора называли то Солженицына, то Бунина, то Ильина, то огоньковских публицистов. Ивана Грозного не узнавали, грешили на другую эпоху. Предугаданную Толстым. Поразительно, как Алексею Константиновичу удалось в сравнительно небольшом, обладающем всеми признаками авантюрного романа произведении показать как затапливающий Россию по воле царя и его приспешников ужас, так и то, что даже в такое время и в такой ситуации можно остаться человеком. Но в школе подробно мусолят другого Толстого.

Что до Штильмарка и Каверина, то Штильмарк, без сомнения, может быть приравнен к Сабатини, хотя историзмом там и не пахнет, да автор себе эту задачу и не ставил. С Кавериным сложнее. И «Два капитана» и, особенно, «Открытая книга» принадлежат к «цветному» направлению, где жизнь показана со всех сторон. У меня есть чуть ли не первое издание «Открытой книги» еще с реверансами в сторону Сталина, и все равно книга правдива. Вплоть до более чем откровенного изображения мерзавца и плагиатора от науки, достигшего значительного аппаратного успеха и расправляющегося с теми, кто ему так или иначе мешает. Не из политических соображений. Из шкурных. Только процветание Крамова — одна сторона медали, а открытие героями пенициллина — другая. В советский период вообще выходило довольно много честных и талантливых книг о людях дела. И историческая литература у нас тоже появилась вполне достойная, и фантастика. Правда, теперь все это старательно забывается или охаивается. Теперь вместо «России молодой» или «Бремени власти» приглашают на «Слугу государева» и «1612». Не влюбись быдловатого вида холоп в царевну и не вселись бы в него дух убиенного гишпанского наемника, скушала бы Россия-матушка польское иго и сказала бы, что так и было...

Ну а в качестве правды о войне нам вместо «Живых и мертвых» или «Дома и корабля» предъявляют «Сволочей». Самое дикое, что все эти якобы «разоблачения» либо являются абсолютной брехней (как был вынужден в конце концов признаться автор оных «Сволочей»), либо не добавляют ничего нового. Ничего более страшного и чудовищно правдивого о войне, чем «Живые и мертвые» ИМХО нет. Причем о войне и на фронте, и в тылу. Есть там спокойный и от того особенно жуткий рассказ о том, как в Ташкенте рабочие норовили остаться в цеху, зарыться в теплый формовочный песок и там спать. Их во время обходов поднимали, потому что от ядовитых испарений можно было угореть до смерти, а они все равно норовили остаться и согреться. Есть и о том, как у вышедших из окружения людей отобрали трофейные автоматы, отправили на переформировку, а немцы перерезали дорогу. Люди вновь оказались во вражеском тылу. Без оружия. И вновь пошли к своим. Ужас и непонимание первых дней войны, чудовищные ошибки, несправедливость, жестокость, непонимание, как такое могло произойти, все это открытым текстом написано. Есть потрясающая по силе сцена встречи Сталина и Серпилина, когда Федор Федорович понимает, что «жаловаться некому». И понимает, что все равно закрыл бы Сталина собой, потому что тот необходим для победы.

Симонов не скрывает ничего. И мерзавцы в его книгах есть, и трусы, и ворюги, и просто дураки. Но есть там и долг, и осознанный, ежедневный, неистеричный подвиг, и любовь. То самое, что сейчас изо всех сил пытаются объявить несуществующим. Дескать, не стой у всех этих ванек и васек за спиной злобный особист с наганом, никто бы за проклятый тоталитаризм не воевал. И вот это-то противно, мерзко и страшно.

Ну а свой Вальтер Скотт в СССР был. Только белорусский. Владимир Короткевич. Если не читали — бегите и читайте. Потрясающе.

PS Все. На вопросы я, как могла, ответила. Если я кому-то понадоблюсь, ловите меня на моем сайте или на дневнике. С радостью передаю эстафету интервью Николаю Даниловичу Перумову. Не сомневаюсь, это будет очень интересный разговор. Ну а я желаю журналу «Мир фантастики» удачи и дальнейшего роста популярности и тиражей, а читателей и форумчан поздравляю с уже наступающим Новым годом.

А попрощаться я хочу двумя стихотворениями Городницкого, академика, моряка, поэта и просто удивительно светлого и мудрого человека, чьи жизнь и творчество убедительно доказывают, что «есть еще порох в пороховницах».

У первого стихотворения есть предыстория. Это было на севере, в одной из экспедиций. Вчерашний ленинградский студент защищал и защитил женщин от пьяных зеков, заявившихся в экспедиционный лагерь в поисках личной жизни. Гости были настроены решительно, а вставшему у них на пути городскому мальчишке предложили убираться, куда подальше. И тогда Городницкий схватился за карабин. Этот довод подействовал. Все остальное — тоже правда, и кораллы, и льды.

Клёны горбятся понуро,

Ветки бьются о стекло.

Что минуло, то минуло,

Устаканилось, прошло.

Я на север нелюдимый

Улетал, покуда мог,

Над дрейфующею льдиной

Зябкий теплил огонёк.

Страх, под пьяным стоя дулом,

Не выказывал врагу,

Стал от тяжестей сутулым,

Спал на шкурах и снегу.

Ветки жёлтые рябины,

Спирта синего напалм.

Я палил из карабина,—

Слава богу, не попал.

Я на рею, горд безмерно,

В качку лез, полунагой,

В припортовую таверну

Дверь распахивал ногой,

В океанские глубины

Погружался и всплывал,

А тогда из карабина

Слава богу, не попал.

Я искал лихие рифмы

И любил неверных жён,

Я коралловые рифы

Расковыривал ножом.

Звёзд подводные рубины

Добывая, вспоминал,

Что паля из карабина,

Слава богу, не попал.

Облаков седая грива,

И осеннее пальто.

Я судьбе своей счастливой

Благодарен не за то,

Что подруг ласкал любимых,

Что не слишком век мой мал:

Что, паля из карабина,

Слава богу, не попал.

Ну а это стихотворение в комментариях не нуждается.

Неторопливо истина простая

В реке времён нащупывает брод:

Родство по крови образует стаю,

Родство по слову — создаёт народ.

Не для того ли смертных поражая

Непостижимой мудростью своей,

Бог Моисею передал скрижали,

Людей отъединяя от зверей?

А стае не нужны законы бога,—

Она живёт заветам вопреки.

Здесь ценятся в сознании убогом

Лишь цепкий нюх да острые клыки.

Своим происхождением, не скрою,

Горжусь и я, родителей любя,

Но если слово разойдётся с кровью,

Я слово выбираю для себя.

И не отыщешь выхода иного,

Как самому себе ни прекословь,—

Родство по слову порождает слово,

Родство по крови — порождает кровь.

Комментарии к статье
Для написания комментария к статье необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на форуме, после чего - перейти на сайт
РАССЫЛКА
Новости МФ
Подписаться
Статьи МФ
Подписаться
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться