Google+
Фантастические профессии. Друиды СОВРЕМЕННИКИ. НИК ПЕРУМОВ Арнольд Современники. Нил Гейман
Версия для печатиРассказы: Грант, Рина. «Волынщик и король»

Волынщик и король

Иллюстрации Вячеслава Доронина

Мальчик возился в канаве посреди узкой улицы. Бормоча под нос, елозил коленями по камням, выуживал из грязи всякую мелочь и швырял обратно. Рядом толклись тощие голуби.

Мальчик передвинулся и начал ощупывать основание дома, забираясь пальцами в щели. Златко перекинул волынку за спину и присел рядом.

— Помочь? Скажи, чего потерял.

Мальчик повернул голову. Белесые глаза уставились на Златко.

— Не твое дело, солдат.

И снова завозился, забубнил не понять что. Златко поднялся и стал ждать, наблюдая. Ни звука в запертых домах, ни огонька за окошком, да и окон-то почти не видать. Лишь кое-где темнел закрытый ставень под самой крышей да сонные голуби залетали на ночь в подворотни.

— Скажи-ка, — негромко начал Златко.

Мальчик не повернул головы. Бормотанье не стихало. Златко заговорил погромче.

— Не знаешь кого, кто берет на постой? Да что у вас за город такой? Ни огонька, ни человека. Хоть на кладбище ночуй. И дороги обратно к воротам не найти: по какой улице ни пойдешь, всё дальше заводит. Ты меня слышишь?

— Слышу, — донеслось из-за сгорбленной спины.

— Все двери на замке. Стоят за дверью, дышат, а открывать не откроют. Что у вас за народ?

— Боятся, — мальчик передвинулся к куче дров у стены. Вытянул треснутое поленце, поднес к глазам, кинул обратно. — А ты не боишься войны, солдат? Не лги мне: все боятся. Потому и не открывают. И правильно. Мало ли что?

Голос у него был тихий и шипел, точно воздух выходил мимо горла. И выговор странный... будто и не мальчишка вовсе, а столетний старик.

— А скажи мне, любезный, коли война, что ж у вас стражи к городским воротам не приставлено?

— Незачем, — просипел мальчик. — Раз войдя в город, никто из него не выйдет.

Вдруг пальцы его замерли, он ухватил что-то в щели под воротами и вытянул наружу. Поднес к глазам и улыбнулся.

— Он вздумал бежать от меня, — пояснил он, показывая находку Златко.

Занозистая, ни на что не годная чурка.

— Это мой солдат, — кивнул мальчик, хмурясь на деревяшку. — Дезертир. Он вздумал бежать из полка, потому что завтра мы идем в атаку. Ворота откроются, и мое войско бросится на врага. Завтра мы победим. Так было предсказано.

— Так ты в войну играешь? А это — твой солдат?

Мальчик кивнул.

— Они боятся, ведь никому не хочется умирать. И бегут... но я знаю, где их искать, потому что они всегда возвращаются к себе домой. Поэтому и тебе никто не открывал, думали, ты ищешь дезертиров. Этот хорошо спрятался... — глаза мальчишки блеснули, — но от меня не уйдешь. Я их чую.

Рукавом он принялся стирать грязь с деревяшки.

— Завтра будет бой, и мы выйдем из города.

Златко улыбнулся.

— Ты меч-то хоть раз в руки брал?

— Не всякая война ведется мечом, солдат, — сощурился мальчик. — Наш город уже восемьдесят лет в осаде. Врагу никакого меча не понадобилось, чтобы лишить нас сил.

«Город гибнет, стареет, а выйти из него никто не может. Все давно забыли о нас».

— Из вашего города хоть вор, хоть враг последнее может вынести. Ворота нараспашку.

Мальчик покачал головой.

— Никто ничего не вынесет. Такое заклятие наложил враг, что первый, кто выйдет из города, умрет страшной смертью. Город гибнет, стареет, а выйти из него никто не может. Все давно забыли о нас.

Тихий какой. На тихого ребенка, бывает, морок находит, блаженненький делается. Проводить, что ли, его домой, к матери — да и жива ли мать?

— Тебя как зовут? — спросил он мальчика.

Мальчик приподнял белую бровь, сунул чурку за пазуху, отер руки о штаны. Выпрямился.

— Я король.

Златко и бровью не повел.

— Когда враги окружили город, — продолжил мальчик, — в народе говорили, что однажды явится человек и поведет наше войско на врага. Он прорвет осаду, и мы все выйдем на волю. Как твое имя?

— Златко, — он не шелохнулся, внимательно смотрел на мальчика.

— Ты солдат?

— Был солдат. Жив остался, слава богу, теперь вот домой иду. На мой век войны хватило.

Мальчик приподнял бровь.

— Не всякая война — зло. Иногда ради блага нужно пролить кровь.

— Это ты в книжках вычитал?

— Нет, — он покачал головой. — Я это знаю. Это что у тебя, волынка? Играешь?

— В полку волынщиком был. Наигрался досыта.

— Хорошо, — мальчик кивнул своим мыслям. — Она тебе пригодится.

Он протянул Златко безвольную руку с длинными острыми пальцами.

— Идем со мной. Идем, тебе дадут еду и ночлег. А после сослужишь нам службу... как предсказано. — Косо взглянул. — Выведешь мое войско из города. Моим солдатам трудно воевать без генерала.

Бедняга.

Пальцы жгли руку холодом. Отвести его домой, и прочь отсюда.

— Пойдем-ка, приятель, — подтолкнул он мальчишку. — Я-то привык на дворе ночевать, а твоему королевскому величеству не пристало. Где живешь, показывай.

Мальчик кивнул и потянул его за рукав. Голуби заворковали, освобождая дорогу.

* * *

Златко щурился в темноте, следуя за мальчишкой по коридорам, натыкался на стены, смахивал с лица паутину. Казалось ли ему, что над ухом кто-то мерно дышал? Пожалуй, что и казалось.

Потянуло сквозняком. Мальчик остановился. Тяжело раскрылись двери, за ними полутьма. Каблуки зазвенели по тусклым плитам. Златко вошел, озираясь, рука к кинжалу поближе.

— Где вы все, бездельники, — голос мальчика потонул среди рваных чехлов и безногих кресел.

Откуда ни возьмись тихонько запела музыка, на свечах сами собой заморгали огонечки. Полусвет разошелся по зале, и оказалось, что на креслах и диванах сидят себе люди, тихонько сидят, смотрят вниз на руки. Платьишко дорогое, да поизношенное, как на короле: где дыра, где по шву поехало, серебряное шитье почернело. Вот тебе и блаженненький... Война не война, да видать, черти-то душами торгуют.

На креслах и диванах сидят себе люди, тихонько сидят, смотрят вниз на руки. Платьишко дорогое, да поизношенное, как на короле.

— Я привел вам... как тебя зовут? Да, Златко. Я запомнил. Подойди сюда.

Златко ступил ближе. Его рассматривали, шептались.

— Посмотри на них, — сказал юный король. — Они — люди, но не старятся уж много лет. Хотят дождаться свободы. До того не могут умереть.

Златко кивнул.

— Тот, кто выйдет из города первым, погибнет — так нам было предсказано, — продолжил мальчик. — Я не неволю тебя. Я прошу. Ради моего народа.

Златко пожал плечами. Огляделся — вокруг плоские лица, белые глаза.

— В атаку идти дело нехитрое, господа хорошие... только говорил уже государю вашему: отвоевал я свое. Домой иду. Думал, тихо себе доживу свое... нет сил больше мечом махать. Было б из-за чего драться — а то ведь за спесь свою, за престол да за попов народ губят. Сил нет терпеть. Уволь, государь — не могу. Отпусти, яви такую милость.

Юный король усмехнулся.

— Ты прав, солдат. За престол, чтобы потешить свою спесь, как точно сказано... Вот потому и мой народ изнывает в осаде, что не хочет покориться таким. Мои люди мечтают о свободе и умирают, они надеются на меня. А я надеюсь на тебя.

Златко вздохнул.

— Ну, я не...

— Не оправдывайся. Не нужно. Подойди-ка сюда.

Златко сделал шаг, присмотрелся. За оборванными ширмами высоко горели свечи и длинные тени ложились на замусоренный пол. А в середине...

Деревянные, грубо вытесанные фигурки с мечами, с алебардами. Стяги застыли над строем, рисунок на них вытерся. А цветной узор пола — это и город, и окрестности, и река словно вправду бежит. Ловко мастер придумал. Вот и мостик, который он перешел по дороге: подле него фигурка, кончик лука отломился, стрела потерялась.

За спиной словно ветер ворошил сухие листья — перешептывались.

Сколько лет мальчишке — восемь, девять? Король... Взрослые воюют, и мальчишка туда же.

Мальчик подошел к строю солдатиков, достал из-за пазухи чурку, пристроил к остальным. Златко пригляделся. А и верно... деревяшка точно отесана топором: вот голова, вот вроде как рука с мечом, а вот и лицо. Юное, рот раскрыт, точно кричит. Или мерещится ему?

— Мой народ устал и испуган, — тихо сказал король, — и мои солдаты тоже. Я даю тебе времени до утра. Освободишь город — тебе вечная память, а твоим наследникам кошель серебра. Откажешься — будешь доживать свой век здесь... среди нас.

Златко промолчал.

— Я знаю, — продолжил мальчик, — что ты мечтал вернуться домой, завести семью, детей, построить дом... Но судьба привела тебя к нам. Значит, ты — наш сужденный спаситель. И я смиренно прошу тебя: спаси мой народ.

Король опустил голову. Придворные заелозили, закланялись. Златко поморщился. Помолчал. Хоть и нечистая сила, а народ-то жалко. Пропадет с этими... заговоренными.

— Значит так, — сказал он тихо. — До утра подумаю. Авось придумаю что. Там посмотрим. Пусть кто не трус — завтра утром все выходят на улицы. На людях и победа, и смерть веселее.

Мальчик улыбнулся. Белесые глаза смотрели мимо.

— Я рад твоему согласию, солдат.

* * *

В душном покое Златко спал плохо. Чуть закроет глаза — мечи вжикают по живому, кричат кони, из кровавого месива под ногами смотрит деревяшка с беззвучно вопящим ртом. Сейчас бы поговорить с кем, душу отвести! Перед боем кто молчком точно сыч, а на Златко всегда будто что находило — лясы точить. И сейчас грудь распирало выговориться первому встречному. Может, кто и подскажет, как и врага одолеть, и живому остаться.

Златко встал, подошел к двери, прислушался. Тихонько ступил наружу и пошел по коридорам, отмахиваясь от паутины. Вот и давешняя зала. Темнота, люди как сидели, так и сидят недвижно, руки сложены, глаза вниз — не поймешь, спят, не спят. Свечи догорают над головами деревянных солдат.

И всхлипывает кто-то под разбитым окном.

Златко откинул пыльную занавесь, толкнул раму. Прыгать было невысоко.

Сгорбленная фигура льнула к стене замка, шептала что-то, роняя слезы.

— Кто обидел тебя, бабушка?

Глаза у старухи как кровью налиты. Замотала головой — уходи.

— Король сына моего завтра на смерть пошлет, а я его и не обняла на прощанье! — и слезами залилась.

А что тут делать, как утешать?

— Такое солдатское дело, — заговорил Златко, — свой народ защищать. Вот осаду снимем, заживете лучше прежнего, — а хоть знать бы, как они до того жили, — а сын твой если и падет, то как герой, и матери его будет ото всех почет и уважение. Жизнь — не главное у человека, уж тебе в твои годы понимать надо.

Старушечьи глазки стали как щелочки.

— Много ты знаешь. Тебе король насказал с три короба, а ты и уши развесил, и грудь подставил — рад стараться, ваше величество! Нельзя тебе завтра солдат из города выводить. Король только того и ждет, чтоб нашелся простак, ему путь наружу проложил.

Златко улыбнулся.

— Чем же вы так прогневили соседей, что они на вас войной пошли?

Старуха потемнела лицом.

— А король наш малолетний и прогневил! — Ухватилась за Златко, заглянула в глаза. — Они там в замке уж не помнят — зачарованные, им память отшибло, — а в городе-то все знают! Как королевич народился, так только о войне всё рассуждал. С чародеями повелся, тайные военные науки изучал. Решил весь мир себе покорить! А мир-то не покорился... вот соседи сговорились и обложили наш город осадой, чтобы мальчишка зря зла не творил, душу не губил. Все войско его обратили в чурки деревянные, а нас тут заперли — никому не выйти.

— Уж так никому и не выйти?

— А кто отважится, милый? Со страху у нас даже птицы летать разучились! — Она всхлипнула. — Завтра ты их из ворот выведешь, а они соседей побьют и по всему свету разлетятся, как саранча заморская... все народы истребят. Вот цена нашей свободы.

Златко посмотрел под ноги, сплюнул.

— И что ты посоветуешь прохожему человеку?

Глаза ее вспыхнули, зашептала быстро.

— Ты солдат, тебе все грехи прощаются. А мальчишка не столько живет, сколько мучается... а если вдруг помрет, то с города заклятие-то и снимется. И солдаты его, мальчики наши несчастные, все оживут.

Златко пригляделся к ней.

— И не жалко тебе мальчишку-то?

— Это он-то мальчишка? Много ты знаешь... Кто чужой крови хочет — тот не старится, пока свое не получит. Потому что чужую жизнь пьет, молодость забирает. Послушай старуху, помоги ему отмучиться, тебя он не опасается, только берегись — хитер он.

Завернулась в платок и поковыляла прочь.

* * *

Солнце било по позолоте знамен, площадь окружена народом: бледные, оборванные, глаза горят. Голуби неумело перепархивали между людьми.

В утренней тени лицо короля казалось зеленоватым.

— Начинай, солдат.

Златко изготовил волынку, выпрямился.

— Выводите войско... ваше величество.

Король махнул платком. Чугунные створы дворцовых ворот подались с низким гулом. Златко набрал воздуху и заиграл. Дул со всех сил в мехи, отбивал шаг. Так, играя, и пошел вперед, не оглядывался.

На солнце набежали тучи, потемнело. Горожане отступили к стенам. Лица повернулись к воротам, выжидали, выглядывали. Юный король привстал с подушек, напрягся.

Широкая тень легла на камни. Барабанным боем ударили по мостовой деревянные сапоги. Лица горожан застыли — только горят глаза да зияют в изумлении рты. Златко топал вперед, не оглядывался.

Музыка перекатывалась в каменных кишках улиц. И каждый шаг Златко отдавался тысячекратным эхом у него за спиной. Люди прижимались к стенам, давали дорогу. Кажется, он заметил в толпе старуху. А может, и нет — все старухи на лицо похожи.

Он не оборачивался. Так подошли к городской стене, к главным воротам. Там, за поднятой решеткой, солнце грело зеленый луг. Златко встал, и за его спиной земля вздрогнула от удара тысячи деревянных ног.

— Почему ты остановился?

Златко поднял голову. Король стоял наверху, на площадке башни. Лицо перекошено от возбуждения.

Златко погладил рукоять кинжала.

— Надо, ваше величество, сперва посланника им отправить. Переговоры предложить.

Король закрутил головой.

— Переговоры... нет! Обманут, обхитрят, возьмут в плен! Ты наивен, солдат. Как мне тебе объяснить?

— А вы спуститесь ко мне вниз, ваше величество. Объясните.

Голова короля скрылась за гребнем башни. Опять шевельнулось в толпе — и верно, вчерашняя старуха. По улицам бежала, не хотела пропустить. Теперь не сводила глаз с его руки на кинжале.

Король спешил к нему, плащ цеплялся за камни.

— Я уже говорил тебе, солдат, — голос нудный, тихий, — и не хотел бы десять раз объяснять одно и то же.

Самодержец, мать его. Некому было пороть, пока поперек лавки лежал.

— Никаких переговоров, иди вперед! Не оглядывайся! — Мальчишка впился взглядом в зеленый луг по другую сторону стены. Надул губы, ждал ответа. — Ты слышал меня, солдат? Я приказываю...

Шея тоненькая. Посылает на смерть свой народ. А что он о смерти знает?

А личико хоть и кривое, но детское. Ручонки грязные. Все дети в уличной пыли возятся, и этот туда же...

Златко вздохнул. Какой он король — сиротская вошь, без отца, без матери. Собрался чужую кровь проливать...

Медленным движением он отпустил рукоять. Судьба о мальчишке позаботится, а он, Златко, никому не судья.

— Ну, что ж, государь. Не век твоему народу взаперти сидеть. Пора и на волю.

Он встал против открытых ворот. Голуби бродили под ногами, ковыряли землю. По другую сторону лежал некошеный луг, пели птицы. Златко задрал голову кверху.

— Что ж за город такой у вас, даже птицы летать разучились!

Быстро и легко нагнулся, схватил голубя и с размаху послал его в воздух, через ворота, наружу.

— Учись, голубчик! Не всё тебе с курами на насесте гадить!

Площадь онемела. Голубь, точно выпущенный из пращи, пролетел под воротами, забил крыльями, кое-как выровнялся, опустился и принялся клевать пыль на заросшей дороге.

В толпе ахнули, зашептались.

Златко повернулся к войску. Ряд за рядом здоровенных колод — невидящие глаза, молчаливые рты.

— Ну, братцы! Засиделись в каменных стенах, пора и на волю!

Развернулся кругом, грянул в волынку и пошел, не оглядываясь, вперед.

Сколько шагов до ворот? Сколько жизни осталось?

Тьма под воротами охватила его холодом. За его спиной шаг солдат сотрясал землю. С той стороны сияла нагретая на солнце дорога.

Он сощурился от света. Еще шаг — и солнце окутает теплом. Денек-то какой выдался напоследок! Знать бы, откуда смерть придет — авось и померился бы.

Солнце ударило по глазам. Шагал уже по траве, по теплым камням.

Прошел еще немного вперед и встал. Строй за спиной затих. Пели птицы. Стрекотали цикады. Воздух пах душистой пыльцой.

Постояли немного.

— Что-то враг ваш не торопится, — сказал Златко.

— Не спеши, солдат, — король выкрикнул с городской стены. — Они сейчас придут. Они выжидают.

Постояли еще.

— Должны придти, — повторял король. — Я ждал этого дня восемьдесят лет.

— Ну-ну, — Златко опустился на землю. — Садись, ребята, вольно.

Колоды не шелохнулись. Им, деревянным, что?

Златко смотрел на небо, кусал травинки. Король над ним мерил стену шагами. Солнце двигалось к западу.

— Ну где они? — крикнул опять король.

Златко поднялся, задрал голову к стене против солнца.

— Ваше величество, а когда они твой город заколдовали, может, сказали чего?

Тот пожал плечами.

— А что говорить? Ушли. Мы не могли выйти из города, мы не могли сражаться. Всё было кончено... тогда.

— А про заклятье как узнали?

— Слух прошел... в народе. Так нам донесли. Что они сидят за холмами в засаде.

Златко усмехнулся.

— Так что они, ради вас восемьдесят лет в засаде просидели? А вы и поверили?

Король промолчал.

— Выходит, вы войну-то тогда, не начавши, проиграли? Взаперти страхом себя пугали, а вас тут и не ждал никто?

Король все смотрел на луг, на дальние холмы.

— Что смотришь? — крикнул Златко. — Выходи уж, государь, подыши воздухом! Коли мы тут живые, так и ты не растаешь! Не все в покоях сидеть!

Мальчик ринулся по ступеням вниз. Каблуки гневно прозвенели под воротами. Он вылетел на дорогу и загородил лицо рукой от солнца.

— Не может быть... — шептал он, — это не то, где они? — Повернулся к Златко. — Где они?!

Златко покачал головой.

— Не могу знать, ваше величество. Смотри-ка — вышел ведь, и ничего с тобой не случилось...

Мальчик поежился на солнце, лицо побледнело.

— Не может быть... — шептал он, — где они? Ты сговорился с ними, солдат, ты предатель! Они — там! Они заманивают, хотят напасть внезапно! Войско — вперед! Солдат, что же ты, командуй! Не верьте...

Златко присмотрелся. Открыл рот — и промолчал.

Фигура перед его глазами горбилась, сжималась, точно таяла на солнце. Златко отвел руку короля. Жидкие белые пряди. Сморщенное лицо. Глаза слезятся от дневного света.

Дряхлый старик оглянулся на свое войско и завыл с горя. Деревянная шелуха опадала с солдат, глаза оживали, распрямлялись спины. Старик упал на камни и лежал, всхлипывая по-детски, а тело его всё тряслось и съеживалось.

Один за другим горожане выходили наружу, оглядывались. От солнца светлели лица.

Златко посмотрел на город. Подтянул волынку, повернулся и пошел по дороге прочь.

© Р. Грант, 2007

Комментарии к статье
Для написания комментария к статье необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на форуме, после чего - перейти на сайт
РАССЫЛКА
Новости МФ
Подписаться
Статьи МФ
Подписаться
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться