Google+
Световой меч iRON mAN fILM Tolkien SOviet Беседа с Владиславом Крапивиным
Версия для печатиЖанры: Жанры. Магический реализм
Кратко о статье: Магический реализм нынче в моде, пусть он и безнадежно оторвался от латиноамериканских корней. Борис Невский разбирается в истории жанра и задается вопросом: а есть ли он вообще, магреализм?

Иллюзорный камуфляж

Магический реализм

Истинное воображение требует гениального знания.

А. С. Пушкин

Мода явление переменчивое и капризное. Литература не исключение. Казалось, еще совсем недавно любое заметное произведение бестрепетной рукой критика зачислялось в постмодернизм. Но ветер моды переменился ныне в фаворе уже магический реализм. Как частенько случается, этот термин прошел многолетний путь, несколько раз трансформируясь, меняя значение и содержание. Попробуем разобраться в истории и современности магреализма.

В 1925 немецкий искусствовед Франц Ро наградил группу молодых художников-авангардистов звучным именем «магические реалисты». Применительно к разновидности живописи термин используется до сих пор. Спустя год «магический реализм» добрался и до литературы — в одной из своих статей термин употребил итальянский критик и писатель Массимо Бонтемпелли. Понятие активно применялось несколько лет, но затем отошло на второй план.

Новое рождение «магического реализма» наступило благодаря венесуэльскому критику А. Услару-Пьетри, который в 1948 обозначил так отдельных представителей южноамериканской литературы. Очень долго «магическими реалистами» называли писателей только из Латинской Америки.

Под сенью Южного Креста

Классический южноамериканский «магический реализм» имеет свою специфику. Его герои, как правило, индейцы либо негры — выразители латиноамериканской самобытности, которые отличаются от европейцев типом мышления и восприятия действительности. В книгах латиноамериканских магреалистов присутствуют элементы откровенной фантастики, однако ничего общего с традиционной НФ или фэнтези здесь нет. Все заимствования элементов европейской фантастической литературы приспособлены для выражения латиноамериканского мифологического коллективного сознания. Фантастико-сюрреалистический кошмар индивидуалиста-европейца сменяется в магреализме мифом, реально существующим в мире индейца или негра. Мифом, который не поддается рациональному осмыслению.

Писатель Алехо Карпентьер обосновал право автора выстраивать повествование так, чтобы «магическое», рожденное народным воображением, переплеталось в нем с действительностью, отражающей объективные закономерности развития латиноамериканского общества.

Я верю в магию реальной жизни. Я думаю, что «магическим реализмом» Карпентьер называет то чудо, каким является реальность, точнее, реальность именно Латинской Америки.

Габриэль Гарсиа Маркес

В 1950-70-е годы латиноамериканский роман ворвался в жизнь миллионов людей: мировую известность завоевали книги Алехо Карпентьера, Мигеля Анхеля Астуриаса, Карлоса Фуэнтеса, Жоана Гимараэнса Розы, Аугусто Роа Бастоса, Хулио Кортасара, Габриэля Гарсиа Маркеса, Марио Варгаса Льосы, Хорхе Луиса Борхеса. Основным признаком философии и художественного метода латиноамериканских писателей стало их мифологическое мышление.

Гватемальский писатель Мигель Анхель Астуриас еще в юности проявлял большой интерес к жизни и культурному наследию индейцев майя. Первый сборник Астуриаса «Легенды Гватемалы» (1930) был авторской обработкой индейского фольклора. Идею своего знаменитого романа «Люди маиса» (1949), ставшего манифестом магреализма, Астуриас также заимствовал из фольклора: индейцы Гватемалы считали, что человек сотворен из маиса, священного источника жизни. Конфликт романа развертывается между аборигенами, для которых маис не просто пища насущная, и белыми колонистами, коим глубоко плевать на местные верования. А в романе «Ураган» (1950) повествуется о жизни сельскохозяйственных рабочих и их борьбе против американской банановой компании. Финал романа символичен: вызванный индейским шаманом ураган сметает плантации ненавистных янки.

По следам Эдгара По.

Аргентинец Хулио Кортасар в гораздо большей мере, чем многие другие магреалисты, использовал литературный и культурный опыт Европы. Его сборник рассказов «Бестиарий» (1951) написан под явным влиянием фантастики Эдгара По. Стремление к необъяснимому характерно и для других сборников Кортасара — «Конец игры» (1956), «Секретное оружие» (1959), «Кто-то там бродит...» (1978). Так, персонаж «Другого неба» живет одновременно в двух эпохах и в двух городах — в Париже конца 19 века и в Буэнос-Айресе 1940-х. А герой новеллы «Ночью на спине, лицом кверху» одновременно умирает в больнице современного европейского города и на алтаре ацтекских жрецов доколумбовой Америки.

В новаторском романе «Игра в классики» (1963) Кортасар активно экспериментирует с литературной формой. Книга состоит из двух внешне независимых частей. Чтобы лучше понять идейный замысел романа, обе части следует читать «зигзагами», как при игре в «классики». Материал второй части представляет собой дополнительные эпизоды из жизни героев, отрывки из чужих книг, выдержки из газет, фрагменты из записок какого-то сумасшедшего, рассуждения некоего писателя. На протяжении всего романа Кортасар постоянно нарушает временную последовательность повествования, экспериментирует с синтаксисом, пунктуацией, орфографией.

Кубинец Алехо Карпентьер — создатель концепции «чудесной» или «магической» реальности как способа отражения латиноамериканской действительности. В предисловии к повести «Царство земное» автор сформулировал свое видение «чудесной реальности» Латинской Америки, в основе которой лежат девственность континента, где возможны самые невероятные вещи, а также особое мифологическое сознание населяющих его народов. Повесть посвящена истории Гаити на рубеже 19 века, когда бывшую французскую колонию сотрясали восстания рабов. Главный герой, черный раб Ти-Ноэль, воспринимает мир через призму языческой религии, для которой чудеса естественны, из-за чего история Гаити, увиденная его глазами, приобретает мифологический характер.

Одинокие генералы Габриэля Гарсиа Маркеса.

Колумбиец Габриэль Гарсиа Маркес — самый яркий представитель современной латиноамериканской литературы. В центре его знаменитого романа «Сто лет одиночества» (1967) — история шести поколений семьи Буэндиа, живущей в маленьком, затерянном в сельве городке Макондо. В зашифрованном манускрипте волшебника-цыгана Мелькиадеса предсказана гибель последнего потомка Буэндиа в тот момент, когда записи будут прочитаны. Книга предсказаний хранится в семье со времен ее родоначальника — авантюриста Хосе Аркадио Буэндиа Первого. Через сто лет волшебную рукопись прочитывает Аурелиано Буэндиа Последний. Результат — его вместе с Макондо уничтожает чудовищный ураган, который символизирует угасание семьи.

Жанр романа не поддается точному определению — семейная хроника, историческая эпопея, сказочная притча с элементами литературной пародии? На примере одной семьи писатель создал образ всей Латинской Америки от эпохи конкистадоров до наших дней. Маркес применил новаторский ход, когда в начале романа события 16 и 19 веков сплавлены воедино, но по мере развития сюжета движение времени и событий постепенно ускоряется.

Еще один знаменитый роман Маркеса «Осень патриарха» (1975) — история об одиночестве абсолютной власти. Образ героя строится Маркесом на фантастическом гротеске. Диктатор-патриарх умирает в возрасте почти 200 лет после неоднократных воскресений, внешне он похож на гибрид человека и чудовища. Генерал — собирательный образ-карикатура латиноамериканского диктатора, коих в истории континента имелось предостаточно. Особый поэтический стиль, присущий «Осени патриарха», характерен для магреализма карибских стран с их причудливым смешением рас, цивилизаций и религий.

Борхес и его фантазмы.

Особое место в магреализме занимает творчество аргентинца Хорхе Луиса Борхеса, фактического родоначальника постмодернизма. Он написал не так много, в основном сборники рассказов, среди которых детективы и специфическая фантастика. Произведения Борхеса ближе к европейскому сюрреализму, чем к традиционному латиноамериканскому магреализму. В знаменитой «Вавилонской библиотеке» показано гигантское книгохранилище, где хранятся абсолютно все книги, даже те, которые хотя бы могли быть написаны, вроде истории будущего и автобиографий архангелов. А чего стоит идея «горячечной Библиотеки», когда одни тома случайным образом превращаются в другие, «смешивая и отрицая все, что утверждалось, как обезумевшее божество»...

Летающая свинья

Сонм литературных критиков изобретательно превращает магический реализм в доступный лишь «избранным» изощренный кроссворд. Пусть их... Но как обычному читателю хотя бы на глазок определить — а что такое попало ему в руки?

Предположим, вы читаете рассказ, герой которого видит... летящую по небу свинью, хотя обычно хрюшки не имеют такой возвышенной привычки. Далее все зависит от объяснения феномена. Допустим, свинку подхватил смерч (такие случаи бывали не раз) или герой упился «в зюзю» домашнего самогона — тогда перед нами обычный либо чернушный реализм. Но вдруг свинья — замаскированный инопланетянин? Или просто домашний зверек с Гаммы Центавра — ну, выглядит они так. А может, безобидная с виду хавронья — объект зловещих генетических экспериментов мясной мафии или к ней прикреплен антигравитатор? Тогда это научная фантастика. Ну, а если свинья — обитатель сказочного мира? Может, это заколдованная злобным колдуном прекрасная принцесса? Фэнтези, ежу понятно! Но вот ежели никакого внятного объяснения нет, а военные, мафия, пришельцы и колдуны не при делах... Случилось Чудо, не имеющее причины, — свинья просто взяла и полетела. Ну захотелось ей! Вот это и есть евро-магреализм — Чудо без причины и оправданий, невероятное в очевидном. Хотя с таким примитивным объяснением можно и поспорить...

На грани чудесного

Бум латиноамериканской прозы, возникший в Европе и США 1960-х, постепенно привел к тому, что термин «магический реализм» стали употреблять применительно к творчеству и тех авторов, чья нога никогда не ступала на землю Южной Америки. Евро-американский магический реализм заметно отличается от латиноамериканского, ибо откровенно размещается на грани фэнтези и реалистического мейнстрима. Расшифровывается термин примерно так: «Волшебный взгляд на наш реальный мир». Еще одно определение: «Волшебство в магреализме должно быть естественно и не поддаваться никакому контролю». Авторитетные фантастоведы Джон Клют и Джон Грант соотносят с магреализмом фантастическое направление «абсурдистская НФ». Главные критерии евро-американского магреализма — действие, как правило, происходит в нашем мире, странное волшебство не поддается законам и логике, при этом не вызывая удивления у окружающих, которые чаще всего даже не обращают внимания на происходящие чудеса.

Мания Кэрролла — странные собаки.

Хорошим примером может послужить роман Джонатана Кэрролла «Страна смеха» (1980). Главный герой — ярый фанат писателя Маршалла Франса, автора неординарных детских сказочных страшилок. Протагонист отправляется в родной город своего кумира, надеясь написать его биографию. Две трети романа — чистой воды реализм с элементами «черного юмора». Однако постепенно у героя книги и ее читателя появляется подспудное чувство тревоги от чего-то странного, незримо происходящего в, казалось бы, обычном маленьком американском городке. Поэтому когда с героем заговаривает собака, это выглядит вполне закономерным. Далее обыденный мир стремительно смешивается с ирреальным, события несутся вскачь, причем откровенно фантастические элементы не имеют ни рационального, ни волшебного объяснения. Никаких древних магов, параллельных миров и сказочных королевств — просто Чудо, которое скоро оборачивается убийственным кошмаром. Финал романа открыт, его можно толковать двояко. Возможно, с героем действительно произошла чудесная метаморфоза? Или же он просто спятил от пережитого...

К магреализму можно отнести и роман Чайны Мьевилля «Крысиный король» (1998), который по форме напоминает «городское» фэнтези, смешанное с кровавым триллером. Герой оказывается втянут в древнюю вражду Повелителей крыс, птиц и пауков с загадочным Крысоловом, который уже много веков охотится за ними. Кто это люди? Да и люди ли они? Какова природа их силы? На глазах читателя разворачиваются странные и ужасные события, у которых есть начало и конец, так и оставшиеся за гранью повествования. В отличие от традиционного фэнтези, роман Мьевиля не дает абсолютно никаких ответов.

На грани фэнтези и иллюзии.

Канонам европейского магреализма отлично соответствует роман Марка Хелприна «Зимняя сказка» (1983), лежащий на грани реальности и фантазии. Город Нью-Йорк здесь — центр мироздания, где в «волшебном лабиринте белых пустынных улиц» встречаются все персонажи — пришельцы из разных эпох и миров.

Главная проблема евро-американского магреализма в том, что, поддавшись моде, критики, журналисты и издатели буквально впихивают туда любые произведения, которые выходят за рамки реалистического мейнстрима или фантастики. От шедевров признанной классики вроде «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова и «Замка» Франца Кафки до опусов новомодных авторов, таких как Стив Эриксон или Харуки Мураками. Под магреализм оправданно и не слишком подгоняются некоторые произведения Анджелы Картер, Пола Остера, Салмана Рушди, Кобо Абэ, Кристофа Рансмайра, Питера Акройда, Умберто Эко, Чарльза Маклина, Тадеуша Конвицкого, Дмитрия Липскерова... Да почти любого писателя, который не замыкается в клетку откровенно «жанровой» литературы, но допускает в своем творчестве отход от традиционных реалистических канонов. А где чего-то слишком много — там сплошные разброд и шатания.

Магический реализм — фиговый листок, выдуманный интеллектуалами, которых несколько смущает чтение фэнтези, ужасов или чего-то еще с элементами сверхъестественного. Я на самом деле никогда не признавал этот ярлык настоящим жанром — это всего лишь два противоречивых слова...

Грэм Джойс

Адские желания Анджелы Картер.

Похоже, известный британский писатель, автор знаменитой «Зубной феи», недалек от истины. Пожалуй, евро-американский магический реализм — действительно не более чем эстетский камуфляж, придуманный литературными снобами, которые не желают признавать достоинств нестандартных представителей таких «низменных», в их представлении, жанров, как НФ или фэнтези...

Десять книг магического реализма

Мигель Анхель Астуриас «Люди маиса»

Габриэль Гарсиа Маркес «Сто лет одиночества»

Хорхе Луис Борхес «Вавилонская библиотека» (и другие рассказы)

Джонатан Кэрролл «Страна смеха»

Марк Хелприн «Зимняя сказка»

Кристофер Прист «Престиж»

Эдвард Уитмор «Синайский гобелен»

Одри Ниффенгер «Жена путешественника во времени»

Киран Карсон «Чай из трилистника»

Анита Мейсон «Иллюзионист»

Комментарии к статье
Для написания комментария к статье необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на форуме, после чего - перейти на сайт
РАССЫЛКА
Новости МФ
Подписаться
Статьи МФ
Подписаться
Новый номер
В ПРОДАЖЕ С
24 ноября 2015
ноябрь октябрь
МФ Опрос
[последний опрос] Что вы делаете на этом старом сайте?
наши издания

Mobi.ru - экспертный сайт о цифровой технике
www.Mobi.ru

Сайт журнала «Мир фантастики» — крупнейшего периодического издания в России, посвященного фэнтези и фантастике во всех проявлениях.

© 1997-2013 ООО «Игромедиа».
Воспроизведение материалов с данного сайта возможно с разрешения редакции Сайт оптимизирован под разрешение 1024х768.
Поиск Войти Зарегистрироваться